ДРЕВНЯЯ РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА. Древние русская литература


Русская литература - это... Что такое Русская литература?

Ру́сская литерату́ра — литература на русском языке, либо написанная русскими авторами.

Древнерусская литература

Русская письменность начинает бурно развиваться с принятием христианства и введением кириллицы.

Книга является средством для ознакомления с верой и пособием при совершении богослужения.

Приняв христианство от Византии, Русь подчинилась в духовном отношении её влиянию, тем более, что первые служители церкви и первые книжники на Руси были греками. Первоначально вся литература состояла из переводов с греческого (книги св. Писания, творения св. отцов, жития святых, сборники мудрых изречений и тому подобное).

Жанры

Произведения

См. также

Средневековая литература

Произведения

Авторы

XVIII век

Авторы

XIX век

Авторы

Авторы

Поэзия:

Проза:

Советская эпоха

20 — 30-е годы

Писатели в эмиграции — Иван Бунин, Куприн, Шмелёв, Цветаева, Георгий Адамович, Ходасевич, Георгий Иванов

  • историческая проза («потерянная Россия»): Бунин («Жизнь Арсеньева», «Тёмные аллеи»), Шмелёв («Лето Господне», «Богомолье»), Осоргин («Сивцев Вражек»), Алексей Толстой («Детство Никиты»), Марк Алданов, Цветаева («Мой Пушкин»)
  • тема революции: Ремизов («Взвихренная Русь»), Бунин («Окаянные дни»), Шмелёв («Солнце мёртвых»), Аркадий Аверченко («Дюжина ножей в спину революции»)

Писатели, оставшиеся в России:

  • тема революции — Александр Блок («Двенадцать»), Владимир Маяковский («Владимир Ильич Ленин», «Хорошо!»), Сергей Есенин («Анна Снегина»), Валерий Брюсов, Борис Пильняк («Голый год»), Максим Горький («Враги», «Жизнь Клима Самгина»), Александр Серафимович («Железный поток»), Алексей Толстой (вернулся из эмиграции) («Хождение по мукам»)
  • тема природы — Владимир Арсеньев («Дерсу Узала»), Михаил Пришвин

Новое поколение

  • тема революции: Михаил Шолохов («Донские рассказы», «Тихий Дон»), Фадеев («Разгром»), Бабель («Конармия»), Фурманов («Чапаев»), Островский («Как закалялась сталь»), Погодин (драматическая трилогия), Михаил Светлов, Эдуард Багрицкий, Борис Лавренев («Сорок первый», другие повести, рассказы, пьесы)
  • сатирики: Михаил Булгаков («Собачье сердце», «Мастер и Маргарита»), Андрей Платонов («Чевенгур», «Котлован»), Юрий Олеша («Зависть»), Михаил Зощенко (рассказы), Евгений Замятин («Мы»), Илья Эренбург («Хулио Хуренито»), Ильф и Петров («12 стульев», «Золотой телёнок»)
  • публицисты: Михаил Кольцов, Илья Эренбург
  • тема индустриализации: Валентин Катаев («Время, вперёд!»), Леонид Леонов («Соть», «Скутаревский»), Борис Пильняк («Волга впадает в Каспийское море»)
  • Константин Федин («Города и годы», «Братья», «Похищение Европы»)
  • тема коллективизации : Михаил Шолохов («Поднятая целина»), Александр Твардовский («Страна Муравия»)
  • тема истории: А. Н. Толстой («Пётр I»), Сергеев-Ценский («Преображение России»), Юрий Тынянов («Кюхля», «Пушкин»), Алексей Новиков-Прибой («Цусима»), Василий Ян (трилогия «Нашествие монголов»)
  • Александр Грин
  • научная фантастика: Александр Беляев («Человек-амфибия», «Борьба в эфире»), Владимир Обручев («Плутония», «Земля Санникова»), А. Н. Толстой («Аэлита», «Гиперболоид инженера Гарина»), Григорий Адамов («Тайна двух океанов»)
  • драматургия: Александр Корнейчук, Всеволод Вишневский («Оптимистическая трагедия»)
  • ВОАПП, ЛЕФ, Пролеткульт

40—50-е годы

  • тема войны: Александр Твардовский («Василий Тёркин»), Михаил Шолохов («Судьба человека»), Константин Симонов («Дни и ночи», «Живые и мёртвые», «Солдатами не рождаются»), Валентин Катаев («Сын полка»), Александр Фадеев («Молодая гвардия»), Александр Корнейчук («Фронт»), Леонид Леонов («Нашествие»)
  • Константин Паустовский, Леонид Леонов («Русский лес»), Вениамин Каверин («Два капитана», «Открытая книга»), Иван Соколов-Микитов, Виталий Бианки
  • поэзия: Борис Пастернак, Анна Ахматова, Николай Заболоцкий, Леонид Мартынов
  • вторая волна эмиграции: Владимир Набоков, Гайто Газданов, Марк Алданов, Борис Поплавский, Нина Берберова, Ирина Одоевцева, Иван Елагин, Николай Нароков, Николай Моршен

60—80-е годы

  • военная проза: Василь Быков, Виктор Астафьев, Алесь Адамович, Василий Ажаев, Светлана Алексиевич, Григорий Бакланов, Александр Бек, Владимир Богомолов, Юрий Бондарев, Борис Васильев («Завтра была война»), Константин Воробьёв, Виталий Закруткин («Матерь человеческая»), Эммануил Казакевич («Звезда»), Вячеслав Кондратьев («Сашка»), Виктор Некрасов («В окопах Сталинграда»), Борис Полевой, Анатолий Приставкин («Ночевала тучка золотая…»), Пётр Проскурин, Иван Стаднюк, Александр Чаковский, Юлиан Семёнов
  • деревенская проза: Василий Шукшин, Валентин Распутин, Виктор Астафьев, Фёдор Абрамов, Василий Белов, Виль Липатов, Борис Можаев, Евгений Носов, Василий Песков, Владимир Чивилихин, Сергей Залыгин, Владимир Крупин
  • публицисты: Анатолий Аграновский, Валентин Овечкин, Всеволод Овчинников, Гавриил Троепольский, Юрий Черниченко
  • городская проза: Юрий Трифонов
  • магический реализм: Чингиз Айтматов
  • драматургия: Алексей Арбузов, Александр Вампилов, Александр Володин, Андрей Макаёнок, Виктор Розов
  • историческая проза: Дмитрий Балашов, Юрий Давыдов, Валентин Пикуль, Ольга Форш, Алексей Чапыгин, Вячеслав Шишков, Алексей Югов
  • научная фантастика: Стругацкие, Иван Ефремов, Александр Казанцев, Кир Булычёв, Анатолий Днепров
  • детектив: Вайнеры
  • другие: Владимир Амлинский, Михаил Анчаров, Юрий Герман, Даниил Гранин, Дмитрий Голубков, Сергей Есин, Фазиль Искандер («Сандро из Чегема»), Александр Кабаков («Невозвращенец»), Вениамин Каверин, Владимир Маканин («Портрет и вокруг»), Юрий Нагибин, Радий Погодин, Юрий Поляков, Александр Рекемчук, Михаил Стельмах, Владимир Тендряков, Татьяна Толстая (рассказы)

подпольная и полуподпольная литература

  • лагерная проза: Александр Солженицын («Один день Ивана Денисовича», «В круге первом», «Архипелаг ГУЛАГ»), Варлам Шаламов («Колымские рассказы»), Василий Гроссман («Жизнь и судьба», «Всё течёт»), Анатолий Рыбаков («Дети Арбата»), Юрий Домбровский («Факультет ненужных вещей»), Владимир Дудинцев («Не хлебом единым», «Белые одежды»)
  • постмодернизм: Валентин Катаев («Трава забвения», «Алмазный мой венец»), Даниил Андреев («Роза мира»), Андрей Битов («Пушкинский дом»), Венедикт Ерофеев («Москва — Петушки»), Андрей Синявский («Прогулки с Пушкиным»)

третья волна эмиграции

  • реалисты и гиперреалисты: Александр Солженицын («Красное колесо»), Юрий Милославский («Укрепленные города», «От шума всадников и стрелков», Сергей Довлатов («Иностранка», «Чемодан»), Василий Аксёнов («Апельсины из Марокко», «Мой дедушка — памятник», «Ожог», «Остров Крым»), Владимир Войнович («Жизнь и необыкновенные приключения солдата Чонкина», «Иванькиада»), Владимир Максимов, Юз Алешковский, Георгий Владимов, Виктор Некрасов
  • постмодернисты: Саша Соколов («Школа для дураков», «Между собакой и волком», «Палисандрия»), Андрей Синявский (эссеистика), Мамлеев («Шатуны»), Эдуард Лимонов («Это я, Эдичка»), Иосиф Бродский

поэзия

  • шестидесятники (стадионная поэзия): Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко, Роберт Рождественский, Белла Ахмадулина
  • барды: Михаил Анчаров, Булат Окуджава, Новелла Матвеева, Юз Алешковский, Александр Галич, Юрий Визбор, Александр Городницкий, Александр Дольский, Тимур Шаов, Сергей Никитин, Юлий Ким
  • Владимир Высоцкий
  • Арсений Тарковский, Борис Слуцкий, Леонид Мартынов, Семён Липкин, Давид Самойлов, Сергей Петров, Леонид Филатов, Геннадий Шпаликов, Александр Межиров
  • самиздат: Борис Чичибабин, Евгений Рейн, Иосиф Бродский, Александр Кушнер, Константин Кедров, Юрий Кублановский, Геннадий Айги, Анатолий Кобенков, Виктор Кривулин, Генрих Сапгир, Дмитрий Пригов, Тимур Кибиров
  • поэты в эмиграции: Иосиф Бродский, Юрий Кублановский, Наум Коржавин, Игорь Губерман, Юз Алешковский, Александр Галич

возвращённая литература: Михаил Булгаков («Собачье сердце», «Мастер и Маргарита»), Евгений Замятин («Мы»), Борис Пастернак («Доктор Живаго»), Солженицын («Один день Ивана Денисовича», «Архипелаг ГУЛАГ»), Варлам Шаламов («Колымские рассказы»), Георгий Владимов («Верный Руслан»), Даниил Андреев («Роза Мира»), Василий Гроссман («Жизнь и судьба»), Анатолий Рыбаков («Дети Арбата»), Андрей Синявский («Прогулки с Пушкиным»), Венедикт Ерофеев («Москва — Петушки»)

Поэзия

Поэты-шестидесятники

  • умерли в 90-2000-х — Бродский, Айги, Сапгир, Кобенков, Нешумов, Игнатюк, Солнцев Роман Харисович, Мустафин Виль, Вознесенский Андрей Андреевич, Ахмадулина Белла Ахатовна, Ткаченко Александр Петрович, Викторов Борис, Римма Казакова, Елена Шварц, Виктор Кривулин, Алексей Хвостенко
  • Вознесенский, Евтушенко, Ахмадулина, Кушнер, Рейн
  • Барды — Окуджава, Юлий Ким, Новелла Матвеева, Юнна Мориц, Тимур Шаов, Михаил Щербаков
  • Переводчики по преимуществу — Витковский, Микушевич, Солонович, Гелескул, Ревич

Самиздат 70-80-х и его наследники

  • концептуализм — Кибиров, Пригов, Рубинштейн
  • метаметафоризм (метареализм) — Кедров, Жданов, Парщиков, Ерёменко, Кутик, Арабов, Даенин, Кривулин, Шварц, Стратановский, Кальпиди, Аристов, Драгомощенко, Левчин
  • «Московское время» — Кенжеев, Гандлевский, Цветков, Веденяпин, Вагурина
  • Вавилон — Медведев, Воденников, Анашевич, Пащенко
  • другие — Кублановский, Лосев, Чухонцев, Иртеньев, Губерман, Ольга Седакова, Татьяна Бек, Эльдар Ахадов, Антон Нечаев, Олеся Николаева, Гандельсман, Амелин, Рыжий, Шиш Брянский, Светлана Кекова, Елена Фанайлова, Вера Павлова

Современная литература России

Направления современной прозы
  • Военная проза — Виктор Астафьев — «Прокляты и убиты», Олег Ермаков — «Афганские рассказы», «Знак зверя» и др., Аркадий Бабченко — «Алхан-Юрт» и др., Александр Карасёв — «Чеченские рассказы».
  • Деревенская проза — Валентин Распутин — Дочь Ивана, мать Ивана, Евгений Носов, Бородин — Год чуда и печали, Борис Екимов — рассказы, Владимир Личутин — рассказы, Виктор Лихоносов — рассказы, Василий Песков — рассказы, Борис Можаев, Валерий Попов, Наталья Ключарёва
  • Солженицын — Как нам обустроить Россию, Россия в обвале, Двести лет вместе, Ф. Искандер — рассказы («Софичка» и др.), Рытхэу, Евгений Попов, Фридрих Горенштейн, Эльдар Ахадов — Молитва о тебе, R-127, Куюмба, Северные рассказы
  • Старшие «постмодернисты» — Битов — Оглашённые, Дворец без царя, Василий Аксёнов — Московская сага, Вольтерьянцы и вольтерьянки, Лимонов, Толстая — Кысь, Петрушевская
  • «Метафизический реализм» — Юрий Мамлеев, Наталья Макеева, Маканин — Андеграунд, Сюжет усреднения (рассказ), Кавказский пленный (рассказ), Юрий Милославский — Лифт (повесть), Виктор Ерофеев — Русская красавица, Славникова — Стрекоза, увеличенная до размеров собаки, 2017, Олег Павлов — Повести последних дней, Степная книга.
  • Младшие «постмодернисты» — Пелевин — Омон Ра, Жизнь насекомых, Чапаев и Пустота, Generation П, ДПП(NN), Священная книга оборотня, Empire V, Сорокин — Сердца четырёх, Голубое сало, Лёд, Михаил Берг — Вечный жид, Василий Васильевич, Рос и я, Несчастная дуэль, Улицкая — Сонечка, Медея и её дети, Казус Кукоцкого, Пьецух — Новая московская философия, Азольский — Посторонний, Липскеров — Сорок лет Чанчжоэ, Кононов — Голая пионерка, Рубина — На солнечной стороне улицы, Быков — Орфография, Эвакуатор, ЖД, Борис Пастернак, Маруся Климова — проза, Елизаров — проза
  • «Неореализм» — Шишкин — Венерин волос, Геласимов — Год обмана, Зайончковский, Варламов, Дмитриев, Слаповский, Бутов, Александр Иличевский, Лапин, Алиса Ганиева
  • Юмористы и сатирики — Веллер, Горин, Ардов — Легендарная Ордынка, Жванецкий,
  • Авангардисты — Андрей Бычков, Софья Купряшина, Руслан Марсович, Игорь Яркевич.
Прозаики

Критики

Детская литература

В XX веке во многом по политическим причинам[1] расцвела русская детская литература. Одним из первых начал писать стихи такими, какими они нравятся детям, поэт Корней Иванович Чуковский. Вслед за ним появилось множество детских поэтов: Агния Барто, Самуил Маршак, Сергей Михалков, Григорий Остер, Генрих Сапгир, Роман Сеф, Ирина Токмакова, известная и своими сказками, Борис Заходер, также замечательный переводчик, познакомивший русскую литературу с мировой детской классикой.

Прозаики — Лев Кассиль, Николай Носов, Виктор Драгунский, Виктор Голявкин, сочинявшие рассказы, в которых повествование идёт от лица непосредственного и озорного мальчика, Аркадий Гайдар, Владимир Сутеев, сочинитель сказок, иллюстратор и аниматор, Вильям Козлов, Виталий Губарев, Анатолий Алексин, Анатолий Рыбаков, Всеволод Нестайко, Софья Прокофьева, Эдуард Шим, Эдуард Успенский, придумавший народного сказочного героя Чебурашку.

Примечания

Списки

Ссылки

 

Страны Европы: Литература Зависимые территории Непризнанные и частично признанные государства

Австрия • Азербайджан¹ • Албания • Андорра • Белоруссия • Бельгия • Болгария • Босния и Герцеговина • Ватикан • Великобритания • Венгрия • Германия • Греция • Грузия¹ • Дания • Ирландия • Исландия • Испания • Италия • Казахстан² • Кипр¹ • Латвия • Литва • Лихтенштейн • Люксембург • Республика Македония • Мальта • Молдавия • Монако • Нидерланды • Норвегия • Польша • Португалия • Россия² • Румыния • Сан-Марино • Сербия • Словакия • Словения • Турция² • Украина • Финляндия • Франция • Хорватия • Черногория • Чехия • Швейцария • Швеция • Эстония

Азорские острова • Аландские острова • Гернси • Гибралтар • Джерси • Остров Мэн • Фарерские острова • Шпицберген • Ян-Майен

Республика Абхазия¹ • Республика Косово • Приднестровская Молдавская Республика  • Турецкая Республика Северного Кипра¹

 Просмотр этого шаблона Страны Азии: Литература Зависимые территории Непризнанные и частично признанные государства

Азербайджан • Армения • Афганистан • Бангладеш • Бахрейн • Бруней • Бутан • Восточный Тимор • Вьетнам • Грузия • Египет¹ • Израиль • Индия • Индонезия • Иордания • Ирак • Иран • Йемен • Казахстан² • Камбоджа • Катар • Кипр • Киргизия • КНР • КНДР • Республика Корея • Кувейт • Лаос • Ливан • Малайзия • Мальдивы • Монголия • Мьянма • Непал • ОАЭ • Оман • Пакистан • Россия² • Саудовская Аравия • Сингапур • Сирия • Таджикистан • Таиланд • Туркмения • Турция² • Узбекистан • Филиппины • Шри-Ланка • Япония

Республика Абхазия • Китайская Республика • Нагорно-Карабахская Республика  • Палестинская национальная администрация • Государство Палестина • Турецкая Республика Северного Кипра • Республика Южная Осетия

¹ В основном в Африке      ² Частично в Европе

dic.academic.ru

ДРЕВНЯЯ РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА - PDF

Транскрипт

1 Федеральное агентство по образованию Омский государственный университет им. Ф.М. Достоевского УДК ББК 83.3(2Рос=Рус)1я73 Д73 Рекомендован к изданию редакционно-издательским советом ОмГУ Рецензенты: канд. пед. наук Н.И. Быкова, канд. филол. наук В.Г. Болотюк ДРЕВНЯЯ РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА Практикум для студентов факультета культуры и искусств Д73 Древняя русская литература: практикум: для студентов факультета культуры и искусств / сост. О.Л. Ермакова, В.М. Стороженко. Омск: Изд-во ОмГУ, с. ISBN Представлены концепция курса «Древняя русская литература», тематика лекций и практических занятий, список обязательных для чтения текстов, вопросы для самопроверки по материалу, тесты остаточных знаний, способствующие усвоению, закреплению изучаемого материала и контролю качества его усвоения. Практическую значимость имеет словарь древнерусской лексики, необходимый для работы студентов с текстами древнерусской литературы. Для студентов факультета культуры и искусств (специальность «Народно-художественное творчество», «Социальнокультурная деятельность»). УДК ББК 83.3(2Рос=Рус)1я73 Изд-во ОмГУ Омск 2005 ISBN Омский госуниверситет, 2005

2 1. СОДЕРЖАНИЕ КУРСА «ДРЕВНЯЯ РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА» ВВЕДЕНИЕ Концепция курса «История древней русской литературы» 1. Русская литература составная часть общеевропейского процесса. 2. Литература связана с общекультурным процессом. 3. Древняя русская литература развивает идеи Возрождения, подготавливая почву для появления и развития новой литературы. Необходимый минимум требований к студенту, изучающему курс «История древней русской литературы» на факультете культуры и искусств ОмГУ Студент обязан прослушать курс лекций, посетить практические занятия, принять участие в обсуждении проблем, вынесенных на занятия, знать программный материал (художественные тексты, критическую и научно-исследовательскую литературу, материал учебников). Изучение истории древней русской литературы в течение второго семестра заканчивается зачётом. К зачёту студент обязан знать фактический материал: важнейшие исторические события и даты, литературный контекст, традиции и новаторство, связанные с литературными явлениями. Обучающиеся должны знать содержание художественных текстов, разбираться в вопросах историографии древней русской литературы. 3 Раздел 1 Древнерусская литература XI XII веков Тема 1. Задачи изучения древнерусской литературы. Объем курса. Предпосылки возникновения русской литературы. Сведения о письменности в древнерусском государстве. Наличие высокоразвитого устного народного творчества. Принятие христианства. Усвоение богатой византийской культуры и литературы Древней Русью. Понятие о литературном памятнике в связи с развитием литературного процесса и дифференциацией художественного творчества. Тема 2. Периодизация древней русской литературы, ее жанры и особенности. Идейность и художественность древнерусской древнерусской литературы. Патриотизм, идея государственного единства, национальная гордость и героизм русского народа. Раздел 2 Литература ХI начала ХIII веков Тема 1. Летописание и его историческое значение. Летописные своды и списки. Отражение в летописи общенародных интересов. Включение в летопись отдельных повестей. Язык летописи. Тема 2. «Повесть Временных лет». Широта замысла, редакции и источники. Культурно-историческое значение и роль в дальнейшем развитии летописания. «Повесть временных лет» как памятник мирового значения. Тема 3. «Слово о Законе и Благодати» Иллариона. Время возникновения памятника. Его публицистическая острота. Высокий патриотизм «Слова». Стиль «Слова» (олицетворения, символический параллелизм, антитеза, метафора, ритмическая организация речи). Значение «Слова» Иллариона. Тема 4. Житийная литература. Общая характеристика. Житие князей Бориса и Глеба. Житие Феодосия Печерского. Идейное значение и художественная форма этих памятников. Тема 5. «Поучение» Владимира Мономаха и его «Письмо» к Олегу Черниговскому. Положительный образ патриота, государственного деятеля, воина и человека. Автобиографические элементы в «По- 4

3 учении». Отражение политических взглядов Владимира Мономаха в его «Письме» к Олегу Святославичу. Язык произведений Владимира Мономаха. Тема 6. «Слово о полку Игореве». История открытия и опубликования памятника. Историческая обстановка времени написания «Слова». Летописные повести о походе Игоря Святославича. Идея «Слова о полку Игореве» призыв к объединению русских князей для совместной защиты от захватчиков. Героические образы «Слова». Связь памятника с устным народным творчеством. Жанр и стиль. Художественные особенности. «Слово о полку Игореве» как величайший памятник русской и мировой средневековой литературы. Раздел 3 Литература XIII XV веков Тема 1. «Слово», или «Моление Даниила Заточника». Две редакции памятника. Вопрос о социальной принадлежности автора. Прогрессивный характер взглядов автора «Моления» на княжескую власть. Стиль памятника. В.Г. Белинский о Данииле Заточнике. Тема 2. Татаро-монгольское нашествие на Русь в 1223 г. Битва на реке Калке. Отражение ее в русской литературе. Летописная повесть о битве на Калке. Отражение в повести народного героизма. Особенности стиля летописных повестей о битве на Калке. Второе нашествие татаро-монголов в 1237 году. Героическое сопротивление русского народа завоевателям. Тема 3. «Повесть о разорении Рязани Батыем» как выдающийся литературный памятник эпохи. Связь «Повести» с устным народным творчеством. Прославление героизма русского народа и его беззаветной любви к Родине в «Повести». Осуждение княжеских раздоров, отсутствия единства действий против общего врага. Художественные особенности «Повести». Тема 4. Борьба русского народа с немецко-шведской агрессией в XIII веке. Выдающаяся роль Александра Невского в организации борьбы русского народа за свою независимость. Литературные памятники, отразившие эту борьбу: «Слово о погибели земли Русской», «Повесть об Александре Невском». Тема 5. Образ Русской земли в «Слове о погибели». Взаимоотношения «Слова» и «Повести». Образ Александра Невского. Особенности стиля «Повести об Александре Невском». Тема 6. Объединение русских земель вокруг Москвы в XIV XV веках. Отражение в литературе роли Москвы как центра начавшегося объединения Северо-Восточной Руси и организация борьбы русского народа против татаро-монгольского ига. Повести о Куликовской битве 1380 года. «Летописная повесть». Отражение в ней московской централизации. Язык и стиль «Летописной повести». Тема 7. «Задонщина». Ее политические тенденции и художественные особенности. Отношение этого памятника к «Слову о полку Игореве». «Повесть о взятии Царьграда» Нестора Искандера. Обличение в ней агрессивной политики Турции. Осуждение политики Ватикана и стран Западной Европы. Автобиографические элементы в «Повести». Идейный и художественный уровень «Повести». Тема 8. «Хожение за три моря» Афанасия Никитина как литературный памятник выдающегося значения. Отражение в памятнике экономических и культурных связей Русского государства с другими народами. Открытие пути в Индию и описание этой страны Афанасием Никитиным. Образование великорусской народности в XV веке и общерусский характер патриотизма Афанасия Никитина в «Хождении». Язык и стиль памятника. Тема 9. «Повесть о Петре и Февронии». Антибоярская направленность «Повести». Демократические симпатии автора. Тесная связь «Повести» с устным народным творчеством. Раздел 4 Литература XVI и XVII веков Тема 1. Историческое значение свержения татаро-монгольского ига. Усиление централизации власти московских великих князей. Литературные памятники XVI века, отразившие политику государства централизма. Тема 2. Великие Четьи-Минеи Макария, Никоновский летописный свод и его «Лицевая» редакция. «Степенная книга». «Домострой». Идейное и литературное значение этих памятников. 5 6

4 Тема 3. Светская публицистика времен Ивана Грозного. Личность Ивана Пересветова и его произведения («Сказание и царе Константине и Магмет-салтане»). Идейная и художественная форма этих произведений. Переписка Андрея Курбского с Иваном Грозным, ее особенности. Тема 4. Обострение социальных противоречий в конце XVI века. Появление сатирической литературы, отражавшей протест крестьянства, закабаляемого дворянами. «Повесть о Ерше Ершовиче сыне Щетинникове», ее близость к устному народному творчеству. Тема 5. XVII век начало нового периода русской истории. Крестьянская война начала XVII века и борьба русского народа против польско-шляхетской агрессии. Использование в этой борьбе грамот и посланий, «подметных писем». Тема 6. «Повесть о взятии Азова донскими казаками в 1637 году» и «Повесть об обороне Азова донскими казаками в 1641 году» («Об азовском осадном сидении донских казаков»). Отражение в «Повести» народного патриотизма и героизма донских казаков. Близость первой «Повести» в литературном отношении к традициям древнерусской воинской повести. Поэтический характер второй «Повести» об Азове. Идейное и историческое значение этой «Повести», ее связь с устной народной традицией. Вероятный автор «Повести». Тема 7. Обострение социальных противоречий в Русском государстве во II половине XVII века и крестьянская война под руководством Степана Разина. Сатирическая литература крестьянства и посадских слоев, отразившая эти противоречия. «Повесть о куре и лисице», «Калязинская челобитная», «Азбука о голом и небогатом человеке», «Повесть о Карпе Сутулове». Социальная направленность этих произведений. Близость сатирической литературы XVII века к устному народному творчеству. Ее роль в развитии реалистического стиля русской литературы. Тема 8. Открытие придворного театра в 1672 году. Создание виршевой поэзии и драмы. Литературная деятельность Симеона Полоцкого. «Рифмологион» и «Вертоград многоцветный». Сатирическое обличение купцов и монахов в стихотворениях Симеона Полоцкого. Комедия «Притча о блудном сыне», ее идейный смысл и социальноисторическое значение. Тема 9. Церковная реформа XVII века и раскол церкви. «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное». Русские писатели об Аввакуме. Литературное новаторство «Жития» на фоне традиционной житийной литературы. Дальнейшее развитие в «Житии» реалистических элементов, появившихся в этом жанре еще в начале ХП века. Тема 10. Бытовые повести конца XVII века. «Повесть о Фроле Скобееве». Образ нового героя. Усиление реалистических тенденций в «Повести». Образ Фрола Скобеева в последующей русской литературе и искусстве. «Повесть о Савве Грудцыне». Исторические, географические и бытовые элементы «Повести». Литературная традиция и новаторство в содержании и стиле. «Повесть о Горе-Злочастии». Идейное и художественное значение «Повести». Элементы реализма. Связь с устной народно-поэтической традицией. 7 8

5 2. ТЕМАТИКА ПРАКТИЧЕСКИХ ЗАНЯТИЙ Практическое занятие 1 Ораторская проза XI XII веков 1. Охарактеризовать «Слово о Законе и Благодати» Иллариона как жанр ораторского красноречия. 2. Библейская история об Аврааме, Сарре, Агари, Измаиле, Исааке, ее символическое значение в Библии и «Слове» Иллариона. 3. Публицистическая и политическая направленность «Слова» Иллариона. 4. Композиция и стиль «Слова» Иллариона. 5. Лирико-драматический характер «Слов» Кирилла Туровского. 6. Дидактическое красноречие. «Поучение» Владимира Мономаха. Идеал человека в нем. Отличие дидактического красноречия от торжественного. Рекомендательный библиографический список 1. Адриановой-Перетц В.П. Человек в учительной литературе Древней Руси // ТОДРЛ. Л., Т Ерёмин И.П. Литературное наследие Кирилла Туровского // ТОДРЛ (Труды отдела древнерусской литературы). Т. 12. М.; Л., Т Памятники литературы Древней Руси. XI XII вв. М., Библия. Ветхий Завет. Бытие. Гл Красноречие Древней Руси. Сокровищница древнерусской литературы (XI XVIII вв.). М., Лихачёв Д.С. Великое наследие. М., Рыбаков Б.А. Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи. М., Практическое занятие 2 Киево-печерский Патерик 1. История создания и состав Патерика в его основных редакциях. 2. Содержание Патерика. 3. Библейский идеал человека и воплощение его в рассказах Патерика. 4. Стиль эпохи и Патерик (литературный этикет Древней Руси). 5. Историческая основа Патерика. Монастырский быт в нём. Рекомендательный библиографический список 1. Учебники. 2. Лихачёв Д.С. Избранные работы. Л., Т Адриановой-Перетц В.П. Задачи изучения агографического стиля Древней Руси // ТОДРЛ. М., Т Адриановой-Перетц В.П. Истоки русской беллетристики. Л., Ерёмин И.П. Литература Древней Руси. Этюды и характеристики. М.; Л., Никольский Б.П. История русской церкви. М., Романов Б.А. Люди и нравы Древней Руси. Историко-бытийные очерки XI XIII вв. М., Практическое занятие 3 Слово о полку Игореве 1. История открытия, публикации и изучения «Слова» в отечественном и зарубежном литературоведении. 2. Жанр «Слова». Проблема авторства. 3. Система художественных образов «Слова»: образы князей, Русской земли, народа, женские образы. Природа и животный мир «Слова». 4. Тотемы половецкой степи в «Слове». Практическое занятие 4 Слово о полку Игореве 1. История открытия, публикации изучения «Слова» в отечественном и зарубежном литературоведении. 2. Жанр «Слова». Проблема авторства. 3. Система художественных образов «Слова»: образы князей, Русской земли, народа, женские образы, природа и животный мир «Слова». 4. «Слово» в искусстве. 5. Поэтические и прозаические переводы «Слова». Сопоставительный анализ. 9 10

6 Рекомендательный библиографический список 1. Лихачёв Д.С. Избранные работы. Л., Т Лихачёв Д.С. «Слово о полку Игореве» и культура его времени. Л., Рыбников Б.А. «Слово о полку Игореве» и его современники. М., Гумилёв Л.Н. Древняя Русь и великая степь. М., История всемирной литературы. М., Т.2. Практическое занятие 5 Жанр хожений в Древней Руси 1. Хожение: путешествие и литературный жанр. 2. Хожение Даниила, игумена земли Русской: а) упоминание и пересказ значительных событий библейской и христианской истории; б) описание природы, экономики, памятников христианской культуры Ближнего Востока; в) личность Даниила и его литературная манера. 3. «Хожение за три моря» Афанасия Никитина: а) композиция произведения, б) традиции и новаторство Афанасия Никитина, в) образ автора в хожении, г) общерусские государственные тенденции памятника. Рекомендательный библиографический список 1. Виташевская М.Н. Странствия Афанасия Никитина. М., Данилов В.В. К характеристике «Хожений игумена Даниила». М., Т Прокофьев Н.И. Хожение: путешествие и литературный жанр // Книга хожений. Записки русских путешественников XI XV в. М., История всемирной литературы. М., Т Практическое занятие 6 Русское историческое повествование XVI XVII веков 1. Литература «Смутного времени». Традиционное средневековое объяснение исторических катаклизмов и личностное, индивидуальное отношение к «Смуте» в повестях XVII века. 2. «Новая повесть о преславном Российском царстве», «Писание о преставлении и погребении князя Михаила Васильевича Шуйского, рекомого Скопина», «Сказания Авраамия Палицына», «Летописная книга» и другие разнородные по жанрам и стилю произведения. Историческая достоверность и вымысел («сочинение» истории) Рекомендательный библиографический список 1. История русской литературы XVII XVIII вв. М., Лихачёв Д.С. Развитие русской литературы X XVII вв. Л., 3. Робинсон А.Н. Борьба идей в русской литературе XVII в. М., 4. История всемирной литературы. М., Т Практическое занятие 7 Демократическая сатира и смеховая литература XVII века 1. «Повесть о Ерше Ершовиче», «Шемякин суд». Сатирический смысл. Художественные особенности. 2. Народная смеховая культура средневековья. 3. Элементы карнавального смеха и народной сатиры в «Калязинской челобитной». 4. Смеховой мир «Азбуки о голом и небогатом человеке». 5. Вопрос о природе древнерусского смеха. Рекомендательный библиографический список 1. Бахтин М.М. Франсуа Рабле и народная культура средневековья. М., Бахтин М.М. Рабле и Гоголь // Бахтин М.М. Проблемы поэтики и теории литературы. М., Адриановой-Перетц В.П. У истоков русской сатиры // Русская демократическая сатира XVII в. Л.,

7 4. Лихачёв Д.С. Древнерусский смех // Проблемы поэтики и истории литературы. Саранск, Лихачёв Д.С. Панченко А.М. Смех Древней Руси. М., С. 1 25, 49 59, Лотман Ю.М., Успенский Б.А. Новые аспекты изучения культуры древней Руси // Вопросы литературы Былихина В.К., Грихин В.А. Становление древнерусской сатиры // Сатира XI XVII вв. М., ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОПРОВЕРКИ 1. Каковы социально-исторические и культурные предпосылки возникновения древнерусской литературы? 2. Расскажите о своеобразии древнерусской литературы, ее периодизации. 3. Раскройте значение переводной литературы, назовите ее основные жанры. 4. Дайте краткую характеристику литературы Киевской Руси. 5. Расскажите о своеобразии летописной формы. Какие вы знаете основные летописные своды? 6. Раскройте вопрос о генезисе «Повести Временных лет». 7. Как объясняет автор «Повести Временных лет» происхождение слова «Русь»? 8. Как раскрывается тема единства Русской земли в «Повести Временных лет»? 9. Дайте анализ летописного предания о князе Олеге, его смерти. Сопоставьте это предание с «Песнью о вещем Олеге» А.С. Пушкина. 10. Какими изображены князь Игорь, княгиня Ольга, Владимир Святославич и другие князья в «Повести Временных лет»? 11. Каковы особенности изображения героев в летописи? 12. Раскройте «Слово о Законе и Благодати» митрополита Илариона как образец торжественного красноречия. 13. Расскажите о личности Мономаха («Поучение Владимира Мономаха»). 14. Как вы понимаете слова «канонизация», «агиография»? Какова каноническая схема жития? 15. Раскройте «Сказание о Борисе и Глебе» как образец оригинальной агиографической литературы: композиция, стиль повествования, изображение характера. 16. В чем отличие «Чтение о жития Бориса и Глеба» от «Сказания о Борисе и Глебе»? 17. Расскажите об истории открытия и опубликования «Слова о полку Игореве». 18. Кто был автором «Слова о полку Игореве»? Каковы мнения ученых по этому вопросу? 19. Какова основная идея «Слова» и как она раскрывается в сюжете и композиции? 20. В чем своеобразие жанра, стиля «Слова о полку Игореве»? 21. Каковы принципы изображения князей в «Слове»? Раскройте функции феодальной символики. 22. Раскройте идейно-композиционное значение сна Святослава, «золотого слова». Кто произносит «золотое слово»? 23. Раскройте идейно-композиционное значение и поэтику плача Ярославны. 24. Расскажите о своеобразии изображении природы в «Слове». 25. Какова идейно-художественная функция обращения автора «Слова о полку Игореве» к Бояну? 26. Расскажите о значении «Слова о полку Игореве» для русской и мировой литературы, назовите наиболее талантливые переводы «Слова». 27. Осветите проблему связи «Слова» с устным народным творчеством. 28. Назовите важнейшие исследования «Слова о полку Игореве». 29. Дайте краткую характеристику литературы периода феодальной раздробленности (XIII XV веков). 30. Расскажите о личности Даниила Заточника в «Молении Даниила Заточника». Как охарактеризовал Белинский автора этого памятника. 31. В чем отличие «Слова» Даниила Заточника от «Моления»? 32. Дайте краткую характеристику произведениям, связанным с татаро-монгольским нашествием. 33. Раскройте «Повесть о разорении Рязани Батыем» как образец ранней воинской повести

8 34. Каков идейно-художественный смысл «Слова о погибели Земли Русской»? 35. Какие вы знаете произведения, посвященные Куликовской битве? 36. Дайте анализ «Задонщины», сопоставьте этот памятник со «Словом о полку Игореве». 37. В чем отличие «Хождения за три моря» Афанасия Никитина от традиционной паломнической литературы? Дайте анализ этого памятника. 38. Дайте характеристику литературы III периода (XVI XVII веков). 39. Расскажите о творчестве Епифания Премудрого и Сергия Радонежского. 40. В какой обстановке происходит укрепление централизованного Русского государства в XVI XVII веках? Какая литература приобретает особое значение в этот период? 41. Раскройте значение переписки Андрея Курбского и Ивана Грозного. 42. Расскажите о своеобразии стилистической манеры писем Ивана Грозного и Андрея Курбского. 43. Дайте анализ жанрового и художественного своеобразия «Повести о Петре и Ф

docplayer.ru

Древняя русская литература

Н. Гудзий

Древняя русская литература в течение долгого времени в большинстве случаев не выделялась из того синкретического целого, в котором элементы литературные и внелитературные находились в слитном недиференцированном единстве. В виду этого при отборе памятников, привлекаемых при обзоре истории древней Р. л., единственно правильным является включение в нее того материала, в котором наличествует в той или иной мере авторская установка на образное выражение, на стилистическое или жанровое оформление, отличное от оформления обычных культурно-исторических памятников, чисто публицистических, исторических, юридических или прикладных.

Письменность на Руси возникла для удовлетворения в первую очередь потребностей государства, опиравшегося на вводившуюся им православную церковь, на церковную идеологию, и потому литература древней Руси на первых порах по содержанию и по форме была прежде всего церковной, религиозно-поучительной. Церковно-религиозные тенденции характерны и для немногочисленных древнейших памятников переводной литературы со светской тематикой. Поскольку церковь в основном была теснейшим образом связана с государством, являясь его политическим агентом, постольку церковная литература служила в большинстве случаев интересам оформлявшегося феодального государства. Покровительство, оказывавшееся государством церкви и церковной литературе, было совершенно естественно, т. к. борьба за укрепление политического строя складывавшегося русского феодализма определяла роль церкви как крупного политического и идеологического фактора в этом процессе. Церковь принимала деятельное участие в политической жизни общества, борясь за интересы его феодальных верхов. «Мирские» вкусы светского человека, стоявшего как на верхах, так особенно на низах социальной лестницы, удовлетворялись гл. обр. устной поэзией, вплоть до половины XVII в. почти не находившей себе доступа в книгу и лишь частично влиявшей на письменную литературу. Односторонность состава древней Р. л. обусловливалась и тем, что церковная среда в старину была не только в большинстве создательницей, но и монопольной хранительницей литературной традиции, сберегавшей и множившей в списках лишь тот материал, который соответствовал ее интересам, и безучастно или враждебно относившейся к материалу, этим интересам не удовлетворявшему или им противоречившему. Существенным препятствием для развития светской литературы на первых порах было и то обстоятельство, что до XIV в. в качестве материала для письма употреблялся пергамент, дороговизна и дефицитность которого исключала возможность сколько-нибудь широкого расходования его на рукописи, не преследовавшие прямых целей религиозно-назидательного характера. Но и религиозно-назидательная литература находила себе свободное обращение лишь в той мере, в какой она одобрялась церковной цензурой: существовал значительный отдел так наз. «ложных», или «отреченных» книг, преследовавшихся и запрещавшихся официальной церковью. Если принять еше в расчет гибель в результате всяких стихийных бедствий (пожары, разграбление книгохранилищ во время войн и т. д.) отдельных литературных памятников, особенно обращавшихся в незначительном количестве списков, то станет совершенно очевидным, что мы не обладаем всем некогда существовавшим материалом древней Р. л., и потому самое построение ее истории по необходимости может быть лишь в большей или меньшей степени приблизительным: если бы не случайная находка в 1795 единственного списка «Слова о полку Игореве», наше представление о древней Р. л. было бы значительно беднее, чем то, какое мы имеем при наличии этого памятника. Но у нас нет уверенности в том, что в древности не существовали однородные со «Словом» памятники, судьба которых оказалась менее счастливой, чем судьба «Слова».

Средством распространения произведений древней Р. л. была почти исключительно рукопись; книгопечатание, появившееся на Руси лишь во второй половине XVI в., обслуживало преимушественно литературу богослужебную не только в XVI, но и почти на всем протяжении XVII в. Рукописная традиция древней Р. л. способствовала изменчивости литературных памятников, часто эволюционировавших в своем идейном содержании, композиционном и стилистическом оформлении в зависимости от исторической обстановки и социальной среды, в которую попадал тот или иной памятник. Понятие литературной собственности на письменное произведение в древней Руси отсутствовало. Переписчик того или иного памятника часто был одновременно и его редактором, не стеснявшимся приспособлять текст к потребностям и вкусам своего времени и своей среды. Отсюда — история древней Р. л. должна иметь в виду не только историю ее памятников, но и историю редакций этих памятников. Свободное распоряжение со стороны редактора авторским текстом было тем более естественно, что автор большей частью не считал нужным указывать свое имя, а в ряде случаев произведения русских писателей подписывались именами популярных византийских писателей для придания написанному большего авторитета. В результате — столь обычная в древней Р. л. анонимность и псевдонимность ряда ее памятников, значительно усложняющая проблему построения ее истории.

Эволюция древней Р. л. в общем шла наряду с эволюцией литературного языка. В основу последнего положен был язык богослужебных книг, пришедших на Русь вместе с принятием христианства, т. е. язык древнеболгарский, иначе старославянский, или церковнославянский. В древнейшее время он воспринял в себя фонетические и морфологические особенности живого русского языка, а в произведениях светского (напр. «Слово о полку Игореве») или полусветского характера (напр. летопись) и лексические элементы русского языка. В начальной стадии истории древней Р. л. принятие староболгарского языка в качестве языка литературного облегчалось сравнительной близостью друг к другу славянских языков. В дальнейшем, особенно в московский период истории древней Р. л., живой разговорный язык гл. обр. в литературных памятниках, не специфически церковных, все более начинает преобладать, становясь во второй половине XVII в. уже господствующим.

Наиболее ранние памятники древней Р. л., как и письменности вообще, относятся к концу первой половины XI в. Центром литературной продукции в этом веке, как и в следующем, была южная Русь, преимущественно Киев, в связи с чем ранний период истории древней Р. л. часто носит название киевского. Но наряду с Киевом, хотя и в значительно меньших размерах, отдельные памятники письменности и литературы зарождались и в других городах как юга (Чернигов, Туров, Галич), так и севера (Новгород, Смоленск, Ростов). Памятники, возникавшие на юге, получили широкое распространение на севере и дошли до нас вообще и в севернорусских списках; язык как южных, так и северных памятников, если не считать отдельных специфически фонетических вариантов, был общий — старый литературный, в своей основе весьма близкий к языку староболгарскому. С этой точки зрения литература XI — нач. XIII вв. должна рассматриваться как литература общерусская. Это — первый этап развития старорусской литературы, совпадающий с первым этапом периода феодальной раздробленности. Второй этап — с XIV до половины XVI в. характеризуется разрывом связи северной и южной Руси и постепенно выступающим с XIV в. внутри этой раздробленности процессом феодальной концентрации, появлением «порядка в беспорядке» (Энгельс), зарождением первичных национальных центров. Итогом этого процесса явилось образование Московского великорусского государства, которое однако ходом внутреннего развития оформляется не в национальное, а в многонациональное государство. Новый период открывается с половины XVI в. — это феодально-абсолютистский период установления и укрепления Московского многонационального феодального самодержавного государства с его переплетением национальной и классовой борьбы. Во второй половине XVI и XVII вв. дворянская литература прочно утверждается; но в то же время в XVII в. уже складывается литература купеческая, вернее посадская — мещанская. На основе феодальных отношений развивалась литература и в XVIII в., когда концентрация феодальной самодержавной власти достигла наивысшего развития, получив яркое идеологическое оформление под широким западным влиянием. Дворянско-феодальная литература этого периода, овладев европейскими формами, достигла предела своего развития. Но вместе с тем к концу этого же периода уже начинают возникать новые капиталистические тенденции, определившие переход к новой формации, и вместе с тем формируются новые течения в Р. л.

Для литературы всего периода XI—XVIII вв. социально-определяющим было, во-первых, формирование идеологии господствующего класса феодалов в его последовательных модификациях; во-вторых, нарастание нового первичного социального противоречия эпохи феодализма — борьбы крестьянства с классом феодалов; в-третьих, рост городской, посадской оппозиции и ее последовательное оформление в буржуазную идеологию в XVIII в. В литературе письменной крестьянство как антагонист господствующего класса по совершенно понятным причинам не могло выступать. Литературный процесс в целом может быть восстановлен поэтому только при учете соответствующих явлений устной поэзии.

Основным фондом для древней оригинальной Р. л. послужила литература византийская, памятники которой известны были на Руси большей частью в югославянских переводах, частично же в русских. Влияние византийской литературы было определяющим для древней Р. л. почти на всем ее протяжении вплоть до половины XVII в. Наличие еще в древнейшую пору и особенно в XV—XVI вв. ряда зап.-европейских по своему происхождению переводных памятников, восходящих к латинским и преимущественно немецким оригиналам, не меняет общего характера древнерусской переводной литературы ничего специфически нового, отличного от традиционного византийского фонда по своей тематике и общей направленности этот западный переводный материал большей частью не представлял. Состав переводного византийского фонда, усвоенного древней Русью, определяется, с одной стороны, степенью ее культурного развития, с другой — принадлежностью русских литературных деятелей преимущественно к церковным кругам: специфически светская литература, свободная от церковно-религиозной окраски, бытовавшая в Византии все же в достаточном количестве, вовсе не была известна на Руси. Помимо богослужебной литературы из Византии к нам перешли произведения житийные, апокрифические, патристические, церковноисторические, наконец в той или иной мере религиозно окрашенная светская по сюжету повесть и с такой же окраской легендарная литература на тему о мироздании и о животном и растительном царствах. Точно так же как и литература оригинальная, переводная литература на русской почве на протяжении всего бытования подверглась в большинстве процессу редакционных переработок и вместе с тем органически включилась в общий литературный поток, стиравший грани между чужим и своим. В этом смысле она стала фактом Р. л. в такой же мере, в какой им стали напр. переводные произведения Жуковского.

Одновременно с принятием Русью христианства к нам перешли в староболгарских переводах богослужебные книги, заключавшие в себе, помимо материала руководившего в организации церковного ритуала, также церковные молитвы и песнопения своими поэтическими формулами воздействовавшие как на книжную, так и на устную словесность. Эти молитвы и песнопения находились в так наз. месячных «Служебных минеях», «Триодях», «Служебниках» и «Требниках». В списке конца XI века до нас дошли служебные новгородские «Минеи» (1095—1097) и от того же века еще несколько недатированных «Миней». Тогда же приблизительно появились на Руси и книги «священного писания» — новозаветные и ветхозаветные.

Из литературы, предназначавшейся для чтения, наибольшей распространенностью пользовалась литература житийная (см. «Жития святых»), при посредстве которой церковь стремилась дать своей пастве образцы практического применения отвлеченных христианских положений. Условный, идеализированный образ христианского «подвижника», жизнь и деятельность которого протекали в обстановке легенды и «чуда», являлся наиболее подходящим проводником той классовой идеологии, которую церковь призвана была насаждать. Переводные житийные произведения издавна обращались у нас или в распространенном виде или в кратком. Первые входили в состав особых сборников, так наз. «Четьих-миней», или существовали самостоятельно, вторые находили себе место в так наз. «Прологах». «Четьи-минеи» существовали на Руси видимо уже в XI в., пролог появился вероятно в XII в. И тот и другой сборники в самом начале своего существования стали пополняться оригинальным русским материалом. В XI—XII вв. в отдельных рукописях известны были у нас переводные жития Николая Чудотворца, Антония Великого, Иоанна Златоуста, Саввы Освященного, Василия Нового, Андрея Юродивого Алексея — человека божия, Вячеслава Чешского (последнее — зап.-славянского происхождения) и др. Кроме того, существовали на русской почве в древнейшее время переводные сборники кратких новелл, повествовавших лишь о каком-либо отдельном назидательном эпизоде из жизни христианского «подвижника» и носившие название «Патериков» или «Отечников». Они объединяли в себе повести о лицах, подвизавшихся в данной определенной местности или в определенном монастыре. Из таких патериков особенно популярны были в старину два — «Лавсаик», или «Скитский патерик», повествовавший о жизни египетских анахоретов и составленный в V в. епископом Палладием Елинопольским, и «Лимонарь» («Луг духовный») или «Синайский патерик» Иоанна Мосха (VII в.), излагавший события из жизни сирийских монахов. Оба патерика в XI в. уже известны были на Руси.

Из Византии пришла на Русь и апокрифическая литература . Преобладающая в апокрифах даже по сравнению с канонической литературой роль вымысла и поэтической фантазии в соединении порой с чертами реализма и морального дидактизма сделала их популярными в читательской среде и обусловила их влияние не только на смежные жанры (жития, паломническая литература), но и на устную поэзию (духовные стихи былины), а также на древнерусское искусство. В списке XI в. дошел до нас отрывок «Деяний ап. Павла и Феклы», в списках XII в. — «Возношение Исайи», «Мучение трех отроков вавилонских и пророка Даниила» и популярное «Хождение богородицы по мукам», красочно изображающее картины адских мучений и милосердие к грешникам богородицы. Элементы внутренней критики и ревизии неумолимой божеской справедливости, присвоенные богородице, и были очевидной причиной причисления памятника к книгам «ложным», или «отреченным». К апокрифам примыкает и известное «Откровение Мефодия Патарского», повествуюшее о конечных судьбах мира и ставшее известным в русской письменности еще до XII в.

Широким распространением с самого начала пользовалась у нас патриотическая литература, т. е. сочинения «отцов церкви», преимущественно Иоанна Златоуста, Ефрема Сирина, Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Лествичника, Иоанна Дамаскина, Афанасия Александрийского, Геннадия Константинопольского. Произведения этих авторов, в ряде случаев представлявшие собой характерные образцы византийского церковного красноречия, находили себе место частично в сборниках, из которых наиболее известны два «Святославовых изборника» (1073 и 1076) и «Златоструй».

Краткие поучительные изречения, афоризмы, выбранные из «священного писания», патриотической литературы и даже из античных светских писателей, составили особый сборник, так наз. «Пчелу», появившуюся на Руси видимо в конце XII в. и представляющую собой перевод двух сборников: Иоанна Стовейского и Максима Исповедника (VII в.), объединенных монахом Антонием (XI в.).

Переводная историческая литература, заключавшая в себе немало повествовательного материала, была представлена у нас в древнейшую пору византийскими хрониками, начинавшими изложение от сотворения мира, трактовавшими всемирную историю, преимущественно еврейскую и византийскую, с точки зрения церковно-религиозной и освещавшими преимущественно факты церковной жизни. Уже в XI в. у нас существовали в переводе хроники Иоанна Малалы (VI в.), Георгия Синкелла (VIII—IX вв.) и Георгия Амартола (Грешника) (IX в.). В позднейшее время у нас стали известны хроники Иоанна Зонары и Константина Манассии — хронистов XII в.

На границе между исторической хроникой и повестью стоит «История иудейской войны» Иосифа Флавия, переведенная, точнее переложенная, видимо, на Руси в середине XI века. Элементами своего стиля, характеризующегося наличием установившихся поэтических формул для изображения картин воинских сражений, она повлияла на стилистику воинских повестей, в частности «Слова о полку Игореве».

www.referatnatemu.com

Древняя русская литература

Н. Гудзий

Древняя русская литература в течение долгого времени в большинстве случаев не выделялась из того синкретического целого, в котором элементы литературные и внелитературные находились в слитном недиференцированном единстве. В виду этого при отборе памятников, привлекаемых при обзоре истории древней Р. л., единственно правильным является включение в нее того материала, в котором наличествует в той или иной мере авторская установка на образное выражение, на стилистическое или жанровое оформление, отличное от оформления обычных культурно-исторических памятников, чисто публицистических, исторических, юридических или прикладных.

Письменность на Руси возникла для удовлетворения в первую очередь потребностей государства, опиравшегося на вводившуюся им православную церковь, на церковную идеологию, и потому литература древней Руси на первых порах по содержанию и по форме была прежде всего церковной, религиозно-поучительной. Церковно-религиозные тенденции характерны и для немногочисленных древнейших памятников переводной литературы со светской тематикой. Поскольку церковь в основном была теснейшим образом связана с государством, являясь его политическим агентом, постольку церковная литература служила в большинстве случаев интересам оформлявшегося феодального государства. Покровительство, оказывавшееся государством церкви и церковной литературе, было совершенно естественно, т. к. борьба за укрепление политического строя складывавшегося русского феодализма определяла роль церкви как крупного политического и идеологического фактора в этом процессе. Церковь принимала деятельное участие в политической жизни общества, борясь за интересы его феодальных верхов. «Мирские» вкусы светского человека, стоявшего как на верхах, так особенно на низах социальной лестницы, удовлетворялись гл. обр. устной поэзией, вплоть до половины XVII в. почти не находившей себе доступа в книгу и лишь частично влиявшей на письменную литературу. Односторонность состава древней Р. л. обусловливалась и тем, что церковная среда в старину была не только в большинстве создательницей, но и монопольной хранительницей литературной традиции, сберегавшей и множившей в списках лишь тот материал, который соответствовал ее интересам, и безучастно или враждебно относившейся к материалу, этим интересам не удовлетворявшему или им противоречившему. Существенным препятствием для развития светской литературы на первых порах было и то обстоятельство, что до XIV в. в качестве материала для письма употреблялся пергамент, дороговизна и дефицитность которого исключала возможность сколько-нибудь широкого расходования его на рукописи, не преследовавшие прямых целей религиозно-назидательного характера. Но и религиозно-назидательная литература находила себе свободное обращение лишь в той мере, в какой она одобрялась церковной цензурой: существовал значительный отдел так наз. «ложных», или «отреченных» книг, преследовавшихся и запрещавшихся официальной церковью. Если принять еше в расчет гибель в результате всяких стихийных бедствий (пожары, разграбление книгохранилищ во время войн и т. д.) отдельных литературных памятников, особенно обращавшихся в незначительном количестве списков, то станет совершенно очевидным, что мы не обладаем всем некогда существовавшим материалом древней Р. л., и потому самое построение ее истории по необходимости может быть лишь в большей или меньшей степени приблизительным: если бы не случайная находка в 1795 единственного списка «Слова о полку Игореве», наше представление о древней Р. л. было бы значительно беднее, чем то, какое мы имеем при наличии этого памятника. Но у нас нет уверенности в том, что в древности не существовали однородные со «Словом» памятники, судьба которых оказалась менее счастливой, чем судьба «Слова».

Средством распространения произведений древней Р. л. была почти исключительно рукопись; книгопечатание, появившееся на Руси лишь во второй половине XVI в., обслуживало преимушественно литературу богослужебную не только в XVI, но и почти на всем протяжении XVII в. Рукописная традиция древней Р. л. способствовала изменчивости литературных памятников, часто эволюционировавших в своем идейном содержании, композиционном и стилистическом оформлении в зависимости от исторической обстановки и социальной среды, в которую попадал тот или иной памятник. Понятие литературной собственности на письменное произведение в древней Руси отсутствовало. Переписчик того или иного памятника часто был одновременно и его редактором, не стеснявшимся приспособлять текст к потребностям и вкусам своего времени и своей среды. Отсюда — история древней Р. л. должна иметь в виду не только историю ее памятников, но и историю редакций этих памятников. Свободное распоряжение со стороны редактора авторским текстом было тем более естественно, что автор большей частью не считал нужным указывать свое имя, а в ряде случаев произведения русских писателей подписывались именами популярных византийских писателей для придания написанному большего авторитета. В результате — столь обычная в древней Р. л. анонимность и псевдонимность ряда ее памятников, значительно усложняющая проблему построения ее истории.

Эволюция древней Р. л. в общем шла наряду с эволюцией литературного языка. В основу последнего положен был язык богослужебных книг, пришедших на Русь вместе с принятием христианства, т. е. язык древнеболгарский, иначе старославянский, или церковнославянский. В древнейшее время он воспринял в себя фонетические и морфологические особенности живого русского языка, а в произведениях светского (напр. «Слово о полку Игореве») или полусветского характера (напр. летопись) и лексические элементы русского языка. В начальной стадии истории древней Р. л. принятие староболгарского языка в качестве языка литературного облегчалось сравнительной близостью друг к другу славянских языков. В дальнейшем, особенно в московский период истории древней Р. л., живой разговорный язык гл. обр. в литературных памятниках, не специфически церковных, все более начинает преобладать, становясь во второй половине XVII в. уже господствующим.

Наиболее ранние памятники древней Р. л., как и письменности вообще, относятся к концу первой половины XI в. Центром литературной продукции в этом веке, как и в следующем, была южная Русь, преимущественно Киев, в связи с чем ранний период истории древней Р. л. часто носит название киевского. Но наряду с Киевом, хотя и в значительно меньших размерах, отдельные памятники письменности и литературы зарождались и в других городах как юга (Чернигов, Туров, Галич), так и севера (Новгород, Смоленск, Ростов). Памятники, возникавшие на юге, получили широкое распространение на севере и дошли до нас вообще и в севернорусских списках; язык как южных, так и северных памятников, если не считать отдельных специфически фонетических вариантов, был общий — старый литературный, в своей основе весьма близкий к языку староболгарскому. С этой точки зрения литература XI — нач. XIII вв. должна рассматриваться как литература общерусская. Это — первый этап развития старорусской литературы, совпадающий с первым этапом периода феодальной раздробленности. Второй этап — с XIV до половины XVI в. характеризуется разрывом связи северной и южной Руси и постепенно выступающим с XIV в. внутри этой раздробленности процессом феодальной концентрации, появлением «порядка в беспорядке» (Энгельс), зарождением первичных национальных центров. Итогом этого процесса явилось образование Московского великорусского государства, которое однако ходом внутреннего развития оформляется не в национальное, а в многонациональное государство. Новый период открывается с половины XVI в. — это феодально-абсолютистский период установления и укрепления Московского многонационального феодального самодержавного государства с его переплетением национальной и классовой борьбы. Во второй половине XVI и XVII вв. дворянская литература прочно утверждается; но в то же время в XVII в. уже складывается литература купеческая, вернее посадская — мещанская. На основе феодальных отношений развивалась литература и в XVIII в., когда концентрация феодальной самодержавной власти достигла наивысшего развития, получив яркое идеологическое оформление под широким западным влиянием. Дворянско-феодальная литература этого периода, овладев европейскими формами, достигла предела своего развития. Но вместе с тем к концу этого же периода уже начинают возникать новые капиталистические тенденции, определившие переход к новой формации, и вместе с тем формируются новые течения в Р. л.

Для литературы всего периода XI—XVIII вв. социально-определяющим было, во-первых, формирование идеологии господствующего класса феодалов в его последовательных модификациях; во-вторых, нарастание нового первичного социального противоречия эпохи феодализма — борьбы крестьянства с классом феодалов; в-третьих, рост городской, посадской оппозиции и ее последовательное оформление в буржуазную идеологию в XVIII в. В литературе письменной крестьянство как антагонист господствующего класса по совершенно понятным причинам не могло выступать. Литературный процесс в целом может быть восстановлен поэтому только при учете соответствующих явлений устной поэзии.

Основным фондом для древней оригинальной Р. л. послужила литература византийская, памятники которой известны были на Руси большей частью в югославянских переводах, частично же в русских. Влияние византийской литературы было определяющим для древней Р. л. почти на всем ее протяжении вплоть до половины XVII в. Наличие еще в древнейшую пору и особенно в XV—XVI вв. ряда зап.-европейских по своему происхождению переводных памятников, восходящих к латинским и преимущественно немецким оригиналам, не меняет общего характера древнерусской переводной литературы ничего специфически нового, отличного от традиционного византийского фонда по своей тематике и общей направленности этот западный переводный материал большей частью не представлял. Состав переводного византийского фонда, усвоенного древней Русью, определяется, с одной стороны, степенью ее культурного развития, с другой — принадлежностью русских литературных деятелей преимущественно к церковным кругам: специфически светская литература, свободная от церковно-религиозной окраски, бытовавшая в Византии все же в достаточном количестве, вовсе не была известна на Руси. Помимо богослужебной литературы из Византии к нам перешли произведения житийные, апокрифические, патристические, церковноисторические, наконец в той или иной мере религиозно окрашенная светская по сюжету повесть и с такой же окраской легендарная литература на тему о мироздании и о животном и растительном царствах. Точно так же как и литература оригинальная, переводная литература на русской почве на протяжении всего бытования подверглась в большинстве процессу редакционных переработок и вместе с тем органически включилась в общий литературный поток, стиравший грани между чужим и своим. В этом смысле она стала фактом Р. л. в такой же мере, в какой им стали напр. переводные произведения Жуковского.

Одновременно с принятием Русью христианства к нам перешли в староболгарских переводах богослужебные книги, заключавшие в себе, помимо материала руководившего в организации церковного ритуала, также церковные молитвы и песнопения своими поэтическими формулами воздействовавшие как на книжную, так и на устную словесность. Эти молитвы и песнопения находились в так наз. месячных «Служебных минеях», «Триодях», «Служебниках» и «Требниках». В списке конца XI века до нас дошли служебные новгородские «Минеи» (1095—1097) и от того же века еще несколько недатированных «Миней». Тогда же приблизительно появились на Руси и книги «священного писания» — новозаветные и ветхозаветные.

Из литературы, предназначавшейся для чтения, наибольшей распространенностью пользовалась литература житийная (см. «Жития святых»), при посредстве которой церковь стремилась дать своей пастве образцы практического применения отвлеченных христианских положений. Условный, идеализированный образ христианского «подвижника», жизнь и деятельность которого протекали в обстановке легенды и «чуда», являлся наиболее подходящим проводником той классовой идеологии, которую церковь призвана была насаждать. Переводные житийные произведения издавна обращались у нас или в распространенном виде или в кратком. Первые входили в состав особых сборников, так наз. «Четьих-миней», или существовали самостоятельно, вторые находили себе место в так наз. «Прологах». «Четьи-минеи» существовали на Руси видимо уже в XI в., пролог появился вероятно в XII в. И тот и другой сборники в самом начале своего существования стали пополняться оригинальным русским материалом. В XI—XII вв. в отдельных рукописях известны были у нас переводные жития Николая Чудотворца, Антония Великого, Иоанна Златоуста, Саввы Освященного, Василия Нового, Андрея Юродивого Алексея — человека божия, Вячеслава Чешского (последнее — зап.-славянского происхождения) и др. Кроме того, существовали на русской почве в древнейшее время переводные сборники кратких новелл, повествовавших лишь о каком-либо отдельном назидательном эпизоде из жизни христианского «подвижника» и носившие название «Патериков» или «Отечников». Они объединяли в себе повести о лицах, подвизавшихся в данной определенной местности или в определенном монастыре. Из таких патериков особенно популярны были в старину два — «Лавсаик», или «Скитский патерик», повествовавший о жизни египетских анахоретов и составленный в V в. епископом Палладием Елинопольским, и «Лимонарь» («Луг духовный») или «Синайский патерик» Иоанна Мосха (VII в.), излагавший события из жизни сирийских монахов. Оба патерика в XI в. уже известны были на Руси.

Из Византии пришла на Русь и апокрифическая литература . Преобладающая в апокрифах даже по сравнению с канонической литературой роль вымысла и поэтической фантазии в соединении порой с чертами реализма и морального дидактизма сделала их популярными в читательской среде и обусловила их влияние не только на смежные жанры (жития, паломническая литература), но и на устную поэзию (духовные стихи былины), а также на древнерусское искусство. В списке XI в. дошел до нас отрывок «Деяний ап. Павла и Феклы», в списках XII в. — «Возношение Исайи», «Мучение трех отроков вавилонских и пророка Даниила» и популярное «Хождение богородицы по мукам», красочно изображающее картины адских мучений и милосердие к грешникам богородицы. Элементы внутренней критики и ревизии неумолимой божеской справедливости, присвоенные богородице, и были очевидной причиной причисления памятника к книгам «ложным», или «отреченным». К апокрифам примыкает и известное «Откровение Мефодия Патарского», повествуюшее о конечных судьбах мира и ставшее известным в русской письменности еще до XII в.

Широким распространением с самого начала пользовалась у нас патриотическая литература, т. е. сочинения «отцов церкви», преимущественно Иоанна Златоуста, Ефрема Сирина, Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Лествичника, Иоанна Дамаскина, Афанасия Александрийского, Геннадия Константинопольского. Произведения этих авторов, в ряде случаев представлявшие собой характерные образцы византийского церковного красноречия, находили себе место частично в сборниках, из которых наиболее известны два «Святославовых изборника» (1073 и 1076) и «Златоструй».

Краткие поучительные изречения, афоризмы, выбранные из «священного писания», патриотической литературы и даже из античных светских писателей, составили особый сборник, так наз. «Пчелу», появившуюся на Руси видимо в конце XII в. и представляющую собой перевод двух сборников: Иоанна Стовейского и Максима Исповедника (VII в.), объединенных монахом Антонием (XI в.).

Переводная историческая литература, заключавшая в себе немало повествовательного материала, была представлена у нас в древнейшую пору византийскими хрониками, начинавшими изложение от сотворения мира, трактовавшими всемирную историю, преимущественно еврейскую и византийскую, с точки зрения церковно-религиозной и освещавшими преимущественно факты церковной жизни. Уже в XI в. у нас существовали в переводе хроники Иоанна Малалы (VI в.), Георгия Синкелла (VIII—IX вв.) и Георгия Амартола (Грешника) (IX в.). В позднейшее время у нас стали известны хроники Иоанна Зонары и Константина Манассии — хронистов XII в.

На границе между исторической хроникой и повестью стоит «История иудейской войны» Иосифа Флавия, переведенная, точнее переложенная, видимо, на Руси в середине XI века. Элементами своего стиля, характеризующегося наличием установившихся поэтических формул для изображения картин воинских сражений, она повлияла на стилистику воинских повестей, в частности «Слова о полку Игореве».

en.coolreferat.com

Возникновение и особенности развития древней русской литературы

Древнерусская и средневековая русская литература изучается уже более двухсот лет.

Литературу 11– первой четверти 13 века называется древнерусской – по древнерусской народности(«русичи», или «русцы», – так она поименована в «Слове о полку Игореве»). «Русичи» явились родоначальниками трех братских народов – русского, украинского и белорусского, а древнерусская литература послужила истоком трех братских литератур – русской, украинской и белорусской.

Значение древнерусской литературы состоит, во-первых, в том, что она помогает нам понять достижения великой русской литературы XIX и XX вв. В древнерусской литературе находятся истоки высокой гражданственности и идейности русской литературы нового времени. Древняя русская литература передала русской литературе нового и новейшего времени свою высокую идейность, свой огромный художественный опыт, гибкость и богатство литературного языка, образной системы.

Во-вторых, в древнерусской литературе есть произведения, которыми русский народ вправе гордиться независимо от того, насколько они оказались важны для дальнейшего развития русской литературы. К таким произведениям, ценность которых чрезвычайно высока, относятся прежде всего «Повесть временных лет» — первая русская летопись, «Поучение Владимира Мономаха», «Слово о полку Игореве», «Слово о погибели Русской земли», «Повесть о разорении Рязани Батыем», «Повесть о Петре и Февронии Муромских», «Хождение за три моря Афанасия Никитина», «Житие протопопа Аввакума», «Повесть о Горе-злочастии». Перечисленные произведения далеко не исчерпывают собой все то лучшее, что создала русская литература за первые семь столетий своего существования.

Русская литература XI-XVII вв. развивалась в своеобразных условиях. Она была целиком рукописной. Книгопечатание, появившееся в Москве в середине XVI в., очень слабо изменило характер и способы распространения литературных произведений. В основном и в XVII в. литературные произведения продолжали, как и раньше, распространяться путем переписки. При переписывании писцы вносили свои поправки, изменения, сокращения или, наоборот, развивали и расширяли текст. В результате памятники древней русской литературы по большей части не имели устойчивого текста. Новые редакции и новые виды произведений появлялись в ответ на новые требования, выдвигавшиеся жизнью, или возникали под влиянием изменений литературных вкусов.

Некоторые из древнерусских литературных сочинений читались и переписывались в течение нескольких веков. Другие быстро исчезали, но понравившиеся переписчикам части включались в состав других произведений, так как чувство авторской собственности еще не развилось настолько, чтобы охранять авторский текст от изменений или от заимствований из других произведений. В этом отношении есть нечто сходное между бытованием древнерусских литературных произведений и фольклорных.

художественное обобщение в Древней Руси строится в подавляющем большинстве случаев на основе единичного конкретного исторического факта. Новые произведения литературы Древней Руси всегда прикреплены к конкретному историческому событию, к конкретному историческому лицу. Это повести о битвах (о победах и поражениях), о княжеских преступлениях, о хождениях в. святую землю и просто о реально существовавших людях: чаще всего о святых и о князьях-полководцах. Есть повести об иконах и о построении церквей, о чудесах, в которые верят, о явлениях, которые якобы совершились. Но нет новых произведений на явно вымышленные сюжеты. Вымысел, со средневековой точки зрения, равен лжи, а любая ложь недопустима. Даже проповедники избегают иносказаний и баснословии. Вымысел проникает из фольклора или встречается в переводных сочинениях, при этом вымышленные сюжеты (например, сюжеты притч) на русской почве постепенно приобретают историческую окраску, связываются с теми или иными историческими лицами.

Уже в самый ранний период древнерусской литературы необыкновенной широтой отличался круг космо­логических, природоведческих и землеведческих представлений древнерусских писателей. Немало в то время появилось книг, бо­лее или менее образно повествовавших о сотворении Вселенной, Земли и человека, о расселении людей по Земле, о частях света, о свойствах животных на Земле, о будущих судьбах Земли.

Исключительно много в Киевской Руси переводилось и со­чинялось книг об истории стран народов мира. В этих книгах излагалась история человечества от Адама до Христа, история древневосточных и античных государств, начальная история христианской церкви и ее подвижников, а также повествова­лось о самых разнообразных землях, странах, народах, лицах.

Преимущественно с Палестиной были связаны события, о ко­торых рассказывали такие книги, как «Евангелие», «Житие Саввы Освященного», «Повесть» Иосифа Флавия о разорении Иерусалима римлянами, «Синайский патерик» (сборник преда­ний о жизни монахов на Синае, имевший и другое название — «Луг духовный»).

С Византией и Константинополем был свя­зан длинный ряд пространных, переписываемых и в виде от­дельных книг житий Нифонта, Феодора Студита, Феодора Ти­рона, Феодора Стратилата, Георгия Победоносца, Николая Мир-ликийского, Иоанна Златоуста. О жизни своих героев в Египте повествовали «Египетский патерик» (или «Лавсаик») и «Житие Антония Великого»

О Персии и Индии говорилось в «Александ­рии» — захватывающей повести-книге о походах Александра Македонского, а также в «Сказании Афродитиана о Персиде» и «Сказании об Индийском царстве». Рим и итало-германские зем­ли фигурировали в «Римском патерике» и «Житиях» Алексея — человека Божия, Анастасии Римлянки, Евстафия Плакиды и пр. Наконец, событиям на славянских землях были посвящены «Жития» Вячеслава Чешского и Мефодия Моравского.

Сведения, излагавшиеся в этих сочинениях, нередко явля­лись фантастическими. Например, «Сказание об Индийском царстве» описывало людей, живших в Индии: одни — рогатые, другие — трехногие, иные — о шести руках, есть люди-полу­птицы, а есть и с песьей головой. Есть в Индии такие большие петухи, что на них ездят верхом. И нет в той земле ни разбой­ников, ни завистников. Царь индийский настолько богат, что пять дней надо идти мимо его золотых и серебряных палат, на­полненных сапфирами, топазами, алмазами. Обедают с царем в палате одновременно две тысячи с лишним человек, а в ог­ромном зеркале сразу видно по лицу человека, о чем он думает.

Представления писателей о странах и народах мира неустан­но систематизировались. Пестрая и, казалось бы, рассыпаю­щаяся масса переводных произведений на исторические темы с самого начала своего появления в Киевской Руси тяготела к двум сильным книжным центрам притяжения. Одним таким центром являлись хроники, которые охватывали «всю» исто­рию с библейских времен, историю Иудеи, Вавилона, Персии, Римской империи, Византии. Так, в XI в. на Руси была переве­дена огромная книга — «Хроника» византийского монаха Георгия Амартола. До нас дошли с оборванным концом перга­менный том «Хроники», переписанный в XIII — начале XIV в., а также рукописи XV—XVII вв. «Хроника» Амартола состояла из четырех частей. Первая часть рассказывала о событиях от Адама до смерти Александра Македонского; вторая — об исто­рии еврейского народа; третья — преимущественно о Римской империи; четвертая — о Византии. Повествование было насы­щено множеством рассказов о судьбах царей и императоров, об удивительных и чудесных случаях с людьми, о стихийных бедствиях и зловещих предзнаменованиях в мире природы. В целом «Хроника» Амартола охватывала многовековую исто­рию народов на колоссальном пространстве. На Руси рано по­явились также «Хроника» Иоанна Малалы, «Хроника» Геор­гия Синкелла, «Летопись вкратце» патриарха Никифора. Разнообразные историко-описательные сочинения то входили в со­став хроник, то присоединялись к ним в качестве продолжений.

Другим центром притяжения выступали «Пролог» и «Минеи Четьи», вобравшие в себя различные жития и жизнеописания. Рассказы в этих сборниках были распределены по дням памяти святых и подвижников, фактически по всем дням года. Под каж­дым днем можно было прочесть два-три, а иногда и более десяти житийных и иных сказаний. Например, в «Прологе», который сохранился во многих зачитанных, дефектных и рваных спис­ках XIII—XIV вв., под днем 1 сентября, начинавшим древнерус­ский год, можно было прочесть краткие сказания о том, откуда повелся обычай встречать Новый год; о некоей иконе, которую утопили злодеи в озере, а она через некоторое время всплыла; об удивительной жизни Симеона Столпника, 14 лет обитавшего на высоком столпе и не сходившего на землю; о ратных подвигах библейского Иисуса Навина и о солнце, которое остановилось в небе, пока Навин не разгромил врагов на поле битвы, и пр. «Про'лог» создавал гигантскую картину людской массы, состоящей из многих сотен названных по именам античных, византийских, ближневосточных и изредка славянских персонажей и из не­исчислимого множества персонажей безымянных. В «Мине­ях Четьих» сказаний и житий насчитывалось меньше, но зато они были подробнее, чем в «Прологе». Оба сборника были очень велики; каждый не умещался в одной даже объемистой книге.

Книги и сборники произведений на темы из библейской, ви­зантийской и церковной истории, по-видимому, особенно це­нились в Киевской Руси. Недаром самые древние рукописные книги, которые дошли до нас со времен Киевской Руси, содер­жат памятники именно этой группы. Например, так называемая «Супрасльская рукопись» начала XI в. содержит «Минеи Четьи» за март; в рукописях 1056—1057 и 1143 гг. дошли до нас «Остромирово евангелие» и «Галичское евангелие»; в списках XI и XII вв. сохранились различные жития, «Синайский патерик» и «Паралипоменон пророка Иеремии» о запустении Иерусалима.

Систематизация исторических представлений перерастала в творчество. Переводные исторические сочинения начали попол­няться переделками и оригинальными древнерусскими произ­ведениями. Вот особенно выразительный пример. Необычайно рано, уже в конце Х в., при жизни киевскогр князя Владимира Святославича, крестившего Русь, неизвестный нам автор соста­вил довольно длинное сочинение, так называемую «Речь фило­софа», которой некий греческий философ якобы просвещал кня­зя Владимира перед крещением. «Речь философа», затем вклю­ченная в состав летописи под 988 г., искусно и сжато переска­зывала библейскую историю человечества вплоть до деяний Иисуса Христа и его последователей — апостолов. Это было, как предполагает Д. С. Лихачев, одно из самых ранних дошедших до нас литературных произведений Древней Руси.

В ранний период древнерусской литературы активно разви­вались представления о том, каким должен быть моральный и интеллектуальный облик некоего собрания православных лю­дей или всего православного мира, занимавшего так называе­мую восточную часть земли (в основном Византию, Болгарию, Русь) и, по убеждению древнерусских писателей, резко отли­чавшегося от западной, католической, «латинской» части. Осуждение «латинства» постоянно присутствовало в соответст­вующих книгах и сочинениях.

Эти представления получают отражение в двух типах сбор­ников. К первому относились переводные сборники кратких наставлений, толкований, изречений и афоризмов, вроде «Пан­дектов» палестинского монаха Антиоха, «Пандектов» антио-хийского монаха Никона Черногорца или вроде знаменитых «Изборников» 1073 и 1076 гг. В подготовленный для киевско­го князя Святослава Ярославича тяжелый пергаменный фоли­ант — «Изборник» 1073 г. — входило, например, около двух­сот кратких статей. Одни статьи сжато поясняли, что есть пра­вая вера; другие статьи были составлены из библейских афо­ризмов об искренности и любви; иные статьи словами «святых отцов» лаконично побуждали читателя к добродетельной жиз­ни и к покаянию в житейских грехах; некоторые статьи отго­варивали от женитьбы на злых женах, от игры на гуслях и от плясок; попадались статьи о человеческом лице и о человечес­ком теле как отражении духовной сущности человека и статьи о смысле языковых метафор. Сквозь мозаичную тематику «Из­борника» проглядывал желаемый составителями облик высо­конравственного человека.

Сборники второго типа содержали циклы длинных поучений византийских проповедников. Это — живой «Златоструй» Иоан­на Златоуста, мрачный «Паренесис» Ефрема Сирина, благостная «Лествица» Иоанна Синайского, строгие «Оглашения» Кирилла Иерусалимского и др., а также сборники без определенных назва­ний с назидательными толкованиями библейских и иных притч.

Творческий вклад древнерусских писателей в систему пра­вославно-учительных представлений был значителен. Очень рано сборники стали дополняться проповедями, поучающими толкованиями и антилатинской полемикой видных древнерус­ских авторов XI—XII вв. — новгородского епископа Луки Жи-дяты, основателя Киево-Печерской лавры Феодосия Печерско-го, митрополита Климента Смолятича, епископа Кирилла Ту­ровского, новгородского священника Ильи, зарубского монаха Георгия, белгородского епископа Григория Философа и др. В их речах, особенно в торжественно-лирических проповедях Кирилла Туровского на различные церковные праздники, древ­нерусские «хрестьяне» представали равноправными членами всего православного мира. Кирилл Туровский сравнивал кре­щение Руси с наступлением весны, когда стихли бурные вет­ры, зазеленела трава, стали благоухать цветы, вышли в поля пастухи со стадами, а рыбаки поплыли по реке.

Традиционные изречения и афоризмы остроумно применя­лись писателями к явлениям древнерусской жизни. Ярким при­мером тому служит целиком сплетенное из афоризмов, благо­честивых высказываний и пословиц «Послание Даниила Заточ­ника» (оно называется еще «Словом» и «Молением») к какому-то великому князю Ярославу Всеволодовичу. Ни автор, ни ад­ресат, ни время создания «Послания» точно нам неизвестны — предположительно не позднее 1230-х годов. В «Послании» нет четкой композиции, оно касается самых разнообразных тем, но особенно изобретательным был автор в нанизывании высказы­ваний о том, как плохо жить бедному и зависимому человеку.

shpargalki.ru

Древняя русская литература

Н. Гудзий

Древняя русская литература в течение долгого времени в большинстве случаев не выделялась из того синкретического целого, в котором элементы литературные и внелитературные находились в слитном недиференцированном единстве. В виду этого при отборе памятников, привлекаемых при обзоре истории древней Р. л., единственно правильным является включение в нее того материала, в котором наличествует в той или иной мере авторская установка на образное выражение, на стилистическое или жанровое оформление, отличное от оформления обычных культурно-исторических памятников, чисто публицистических, исторических, юридических или прикладных.

Письменность на Руси возникла для удовлетворения в первую очередь потребностей государства, опиравшегося на вводившуюся им православную церковь, на церковную идеологию, и потому литература древней Руси на первых порах по содержанию и по форме была прежде всего церковной, религиозно-поучительной. Церковно-религиозные тенденции характерны и для немногочисленных древнейших памятников переводной литературы со светской тематикой. Поскольку церковь в основном была теснейшим образом связана с государством, являясь его политическим агентом, постольку церковная литература служила в большинстве случаев интересам оформлявшегося феодального государства. Покровительство, оказывавшееся государством церкви и церковной литературе, было совершенно естественно, т. к. борьба за укрепление политического строя складывавшегося русского феодализма определяла роль церкви как крупного политического и идеологического фактора в этом процессе. Церковь принимала деятельное участие в политической жизни общества, борясь за интересы его феодальных верхов. «Мирские» вкусы светского человека, стоявшего как на верхах, так особенно на низах социальной лестницы, удовлетворялись гл. обр. устной поэзией, вплоть до половины XVII в. почти не находившей себе доступа в книгу и лишь частично влиявшей на письменную литературу. Односторонность состава древней Р. л. обусловливалась и тем, что церковная среда в старину была не только в большинстве создательницей, но и монопольной хранительницей литературной традиции, сберегавшей и множившей в списках лишь тот материал, который соответствовал ее интересам, и безучастно или враждебно относившейся к материалу, этим интересам не удовлетворявшему или им противоречившему. Существенным препятствием для развития светской литературы на первых порах было и то обстоятельство, что до XIV в. в качестве материала для письма употреблялся пергамент, дороговизна и дефицитность которого исключала возможность сколько-нибудь широкого расходования его на рукописи, не преследовавшие прямых целей религиозно-назидательного характера. Но и религиозно-назидательная литература находила себе свободное обращение лишь в той мере, в какой она одобрялась церковной цензурой: существовал значительный отдел так наз. «ложных», или «отреченных» книг, преследовавшихся и запрещавшихся официальной церковью. Если принять еше в расчет гибель в результате всяких стихийных бедствий (пожары, разграбление книгохранилищ во время войн и т. д.) отдельных литературных памятников, особенно обращавшихся в незначительном количестве списков, то станет совершенно очевидным, что мы не обладаем всем некогда существовавшим материалом древней Р. л., и потому самое построение ее истории по необходимости может быть лишь в большей или меньшей степени приблизительным: если бы не случайная находка в 1795 единственного списка «Слова о полку Игореве», наше представление о древней Р. л. было бы значительно беднее, чем то, какое мы имеем при наличии этого памятника. Но у нас нет уверенности в том, что в древности не существовали однородные со «Словом» памятники, судьба которых оказалась менее счастливой, чем судьба «Слова».

Средством распространения произведений древней Р. л. была почти исключительно рукопись; книгопечатание, появившееся на Руси лишь во второй половине XVI в., обслуживало преимушественно литературу богослужебную не только в XVI, но и почти на всем протяжении XVII в. Рукописная традиция древней Р. л. способствовала изменчивости литературных памятников, часто эволюционировавших в своем идейном содержании, композиционном и стилистическом оформлении в зависимости от исторической обстановки и социальной среды, в которую попадал тот или иной памятник. Понятие литературной собственности на письменное произведение в древней Руси отсутствовало. Переписчик того или иного памятника часто был одновременно и его редактором, не стеснявшимся приспособлять текст к потребностям и вкусам своего времени и своей среды. Отсюда — история древней Р. л. должна иметь в виду не только историю ее памятников, но и историю редакций этих памятников. Свободное распоряжение со стороны редактора авторским текстом было тем более естественно, что автор большей частью не считал нужным указывать свое имя, а в ряде случаев произведения русских писателей подписывались именами популярных византийских писателей для придания написанному большего авторитета. В результате — столь обычная в древней Р. л. анонимность и псевдонимность ряда ее памятников, значительно усложняющая проблему построения ее истории.

Эволюция древней Р. л. в общем шла наряду с эволюцией литературного языка. В основу последнего положен был язык богослужебных книг, пришедших на Русь вместе с принятием христианства, т. е. язык древнеболгарский, иначе старославянский, или церковнославянский. В древнейшее время он воспринял в себя фонетические и морфологические особенности живого русского языка, а в произведениях светского (напр. «Слово о полку Игореве») или полусветского характера (напр. летопись) и лексические элементы русского языка. В начальной стадии истории древней Р. л. принятие староболгарского языка в качестве языка литературного облегчалось сравнительной близостью друг к другу славянских языков. В дальнейшем, особенно в московский период истории древней Р. л., живой разговорный язык гл. обр. в литературных памятниках, не специфически церковных, все более начинает преобладать, становясь во второй половине XVII в. уже господствующим.

Наиболее ранние памятники древней Р. л., как и письменности вообще, относятся к концу первой половины XI в. Центром литературной продукции в этом веке, как и в следующем, была южная Русь, преимущественно Киев, в связи с чем ранний период истории древней Р. л. часто носит название киевского. Но наряду с Киевом, хотя и в значительно меньших размерах, отдельные памятники письменности и литературы зарождались и в других городах как юга (Чернигов, Туров, Галич), так и севера (Новгород, Смоленск, Ростов). Памятники, возникавшие на юге, получили широкое распространение на севере и дошли до нас вообще и в севернорусских списках; язык как южных, так и северных памятников, если не считать отдельных специфически фонетических вариантов, был общий — старый литературный, в своей основе весьма близкий к языку староболгарскому. С этой точки зрения литература XI — нач. XIII вв. должна рассматриваться как литература общерусская. Это — первый этап развития старорусской литературы, совпадающий с первым этапом периода феодальной раздробленности. Второй этап — с XIV до половины XVI в. характеризуется разрывом связи северной и южной Руси и постепенно выступающим с XIV в. внутри этой раздробленности процессом феодальной концентрации, появлением «порядка в беспорядке» (Энгельс), зарождением первичных национальных центров. Итогом этого процесса явилось образование Московского великорусского государства, которое однако ходом внутреннего развития оформляется не в национальное, а в многонациональное государство. Новый период открывается с половины XVI в. — это феодально-абсолютистский период установления и укрепления Московского многонационального феодального самодержавного государства с его переплетением национальной и классовой борьбы. Во второй половине XVI и XVII вв. дворянская литература прочно утверждается; но в то же время в XVII в. уже складывается литература купеческая, вернее посадская — мещанская. На основе феодальных отношений развивалась литература и в XVIII в., когда концентрация феодальной самодержавной власти достигла наивысшего развития, получив яркое идеологическое оформление под широким западным влиянием. Дворянско-феодальная литература этого периода, овладев европейскими формами, достигла предела своего развития. Но вместе с тем к концу этого же периода уже начинают возникать новые капиталистические тенденции, определившие переход к новой формации, и вместе с тем формируются новые течения в Р. л.

Для литературы всего периода XI—XVIII вв. социально-определяющим было, во-первых, формирование идеологии господствующего класса феодалов в его последовательных модификациях; во-вторых, нарастание нового первичного социального противоречия эпохи феодализма — борьбы крестьянства с классом феодалов; в-третьих, рост городской, посадской оппозиции и ее последовательное оформление в буржуазную идеологию в XVIII в. В литературе письменной крестьянство как антагонист господствующего класса по совершенно понятным причинам не могло выступать. Литературный процесс в целом может быть восстановлен поэтому только при учете соответствующих явлений устной поэзии.

Основным фондом для древней оригинальной Р. л. послужила литература византийская, памятники которой известны были на Руси большей частью в югославянских переводах, частично же в русских. Влияние византийской литературы было определяющим для древней Р. л. почти на всем ее протяжении вплоть до половины XVII в. Наличие еще в древнейшую пору и особенно в XV—XVI вв. ряда зап.-европейских по своему происхождению переводных памятников, восходящих к латинским и преимущественно немецким оригиналам, не меняет общего характера древнерусской переводной литературы ничего специфически нового, отличного от традиционного византийского фонда по своей тематике и общей направленности этот западный переводный материал большей частью не представлял. Состав переводного византийского фонда, усвоенного древней Русью, определяется, с одной стороны, степенью ее культурного развития, с другой — принадлежностью русских литературных деятелей преимущественно к церковным кругам: специфически светская литература, свободная от церковно-религиозной окраски, бытовавшая в Византии все же в достаточном количестве, вовсе не была известна на Руси. Помимо богослужебной литературы из Византии к нам перешли произведения житийные, апокрифические, патристические, церковноисторические, наконец в той или иной мере религиозно окрашенная светская по сюжету повесть и с такой же окраской легендарная литература на тему о мироздании и о животном и растительном царствах. Точно так же как и литература оригинальная, переводная литература на русской почве на протяжении всего бытования подверглась в большинстве процессу редакционных переработок и вместе с тем органически включилась в общий литературный поток, стиравший грани между чужим и своим. В этом смысле она стала фактом Р. л. в такой же мере, в какой им стали напр. переводные произведения Жуковского.

Одновременно с принятием Русью христианства к нам перешли в староболгарских переводах богослужебные книги, заключавшие в себе, помимо материала руководившего в организации церковного ритуала, также церковные молитвы и песнопения своими поэтическими формулами воздействовавшие как на книжную, так и на устную словесность. Эти молитвы и песнопения находились в так наз. месячных «Служебных минеях», «Триодях», «Служебниках» и «Требниках». В списке конца XI века до нас дошли служебные новгородские «Минеи» (1095—1097) и от того же века еще несколько недатированных «Миней». Тогда же приблизительно появились на Руси и книги «священного писания» — новозаветные и ветхозаветные.

Из литературы, предназначавшейся для чтения, наибольшей распространенностью пользовалась литература житийная (см. «Жития святых»), при посредстве которой церковь стремилась дать своей пастве образцы практического применения отвлеченных христианских положений. Условный, идеализированный образ христианского «подвижника», жизнь и деятельность которого протекали в обстановке легенды и «чуда», являлся наиболее подходящим проводником той классовой идеологии, которую церковь призвана была насаждать. Переводные житийные произведения издавна обращались у нас или в распространенном виде или в кратком. Первые входили в состав особых сборников, так наз. «Четьих-миней», или существовали самостоятельно, вторые находили себе место в так наз. «Прологах». «Четьи-минеи» существовали на Руси видимо уже в XI в., пролог появился вероятно в XII в. И тот и другой сборники в самом начале своего существования стали пополняться оригинальным русским материалом. В XI—XII вв. в отдельных рукописях известны были у нас переводные жития Николая Чудотворца, Антония Великого, Иоанна Златоуста, Саввы Освященного, Василия Нового, Андрея Юродивого Алексея — человека божия, Вячеслава Чешского (последнее — зап.-славянского происхождения) и др. Кроме того, существовали на русской почве в древнейшее время переводные сборники кратких новелл, повествовавших лишь о каком-либо отдельном назидательном эпизоде из жизни христианского «подвижника» и носившие название «Патериков» или «Отечников». Они объединяли в себе повести о лицах, подвизавшихся в данной определенной местности или в определенном монастыре. Из таких патериков особенно популярны были в старину два — «Лавсаик», или «Скитский патерик», повествовавший о жизни египетских анахоретов и составленный в V в. епископом Палладием Елинопольским, и «Лимонарь» («Луг духовный») или «Синайский патерик» Иоанна Мосха (VII в.), излагавший события из жизни сирийских монахов. Оба патерика в XI в. уже известны были на Руси.

Из Византии пришла на Русь и апокрифическая литература . Преобладающая в апокрифах даже по сравнению с канонической литературой роль вымысла и поэтической фантазии в соединении порой с чертами реализма и морального дидактизма сделала их популярными в читательской среде и обусловила их влияние не только на смежные жанры (жития, паломническая литература), но и на устную поэзию (духовные стихи былины), а также на древнерусское искусство. В списке XI в. дошел до нас отрывок «Деяний ап. Павла и Феклы», в списках XII в. — «Возношение Исайи», «Мучение трех отроков вавилонских и пророка Даниила» и популярное «Хождение богородицы по мукам», красочно изображающее картины адских мучений и милосердие к грешникам богородицы. Элементы внутренней критики и ревизии неумолимой божеской справедливости, присвоенные богородице, и были очевидной причиной причисления памятника к книгам «ложным», или «отреченным». К апокрифам примыкает и известное «Откровение Мефодия Патарского», повествуюшее о конечных судьбах мира и ставшее известным в русской письменности еще до XII в.

Широким распространением с самого начала пользовалась у нас патриотическая литература, т. е. сочинения «отцов церкви», преимущественно Иоанна Златоуста, Ефрема Сирина, Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Лествичника, Иоанна Дамаскина, Афанасия Александрийского, Геннадия Константинопольского. Произведения этих авторов, в ряде случаев представлявшие собой характерные образцы византийского церковного красноречия, находили себе место частично в сборниках, из которых наиболее известны два «Святославовых изборника» (1073 и 1076) и «Златоструй».

Краткие поучительные изречения, афоризмы, выбранные из «священного писания», патриотической литературы и даже из античных светских писателей, составили особый сборник, так наз. «Пчелу», появившуюся на Руси видимо в конце XII в. и представляющую собой перевод двух сборников: Иоанна Стовейского и Максима Исповедника (VII в.), объединенных монахом Антонием (XI в.).

Переводная историческая литература, заключавшая в себе немало повествовательного материала, была представлена у нас в древнейшую пору византийскими хрониками, начинавшими изложение от сотворения мира, трактовавшими всемирную историю, преимущественно еврейскую и византийскую, с точки зрения церковно-религиозной и освещавшими преимущественно факты церковной жизни. Уже в XI в. у нас существовали в переводе хроники Иоанна Малалы (VI в.), Георгия Синкелла (VIII—IX вв.) и Георгия Амартола (Грешника) (IX в.). В позднейшее время у нас стали известны хроники Иоанна Зонары и Константина Манассии — хронистов XII в.

На границе между исторической хроникой и повестью стоит «История иудейской войны» Иосифа Флавия, переведенная, точнее переложенная, видимо, на Руси в середине XI века. Элементами своего стиля, характеризующегося наличием установившихся поэтических формул для изображения картин воинских сражений, она повлияла на стилистику воинских повестей, в частности «Слова о полку Игореве».

ua.coolreferat.com


Смотрите также