Краткая история военных сражений (Б. Л. Монтгомери). Военная экспансия древнего рима


Глава 4 ЭКСПАНСИЯ РИМА. Краткая история военных сражений

Глава 4

ЭКСПАНСИЯ РИМА

Рим, согласно легенде, был основан в 753 г. до н. э. Через 500 лет он господствовал на итальянском полуострове, а через 750 лет правил Западной Европой и Средиземноморьем.

О римской армии до IV в. до н. э. известно мало. Однако к VI столетию до н. э. римляне стали вооруженной нацией. В истории Рима развитие военного дела и общественное устройство основательно влияли друг на друга. Все граждане мужского пола от 17 до 46 лет подлежали военной службе, а от 46 до 60 находились в запасе. Тактика римлян в это время почти определенно соответствовала обычной тактике греческих гоплитов.

Жестокое поражение от галлов при Аллии в 391 г. до н. э. вызвало необходимость начинать все сначала, и по инициативе Марка Фурия Камилла Рим был заново укреплен, а армия перестроена. Она по-прежнему состояла из призванных на службу граждан, оплачиваемых за время службы, но фалангу заменил легион. Главным родом войск в легионе была тяжелая пехота, он также включал конницу и велитов (малоимущих граждан, хуже снаряженных). Пехота выстраивалась в три эшелона – впереди гастаты, за ними принципы и в тылу триарии. Каждый из этих эшелонов разбивался на 10 подразделений, называвшихся манипулами (горстями), легкая пехота чередовалась с манипулами тяжелой пехоты. Вся пехота в легионе выстраивалась в шахматном порядке, манипулы второго ряда прикрывали интервалы между манипулами первого, а третьего – интервалы второго. Каждый эшелон, по-видимому, был глубиной в четыре шеренги, первые две состояли из 1200 воинов каждая, или по 120 воинов в манипуле, а триарии из 600. Конница располагалась на флангах и насчитывала по 300 воинов в 10 подразделениях. Позднее численность легиона возросла до 6000, а войска стали все больше пополняться за счет итальянских союзников.

Гастатов и принципов защищали бронзовый шлем и кирасы, а также полуцилиндрический прямоугольный щит. Оружие состояло из двух метательных копий, кинжала и остроконечного обоюдоострого меча длиной два фута. Триарии были вооружены подобным же образом, только вместо метательных копий у них были ручные. У велитов были меч, два метательных копья и круглый щит, на головах головной убор из волчьей шкуры. Копье можно было метать с помощью ремня, прикрепленного к древку ниже центра тяжести; он придавал копью в полете вращательное движение, тем самым увеличивая дальность и точность. Конница легионеров была вооружена скудно – кожаный щит, пика и меч.

Достоинство построения манипулами состояло в том, что позволяло эластично обороняться и гибко атаковать. Атаку легиона начинали велиты, которые в качестве легковооруженных застрельщиков прикрывали продвижение вперед тяжелой пехоты. Когда гастаты достигали нужного расстояния, они метали копья и незамедлительно продвигались дальше, чтобы поразить противника мечами. Во время боя задние ряды обеспечивали поддержку тем из переднего ряда, кто падал или уставал. Легионеры усиленно упражнялись в выполнении маневра по замене одного ряда другим, который со свежими силами продолжал атаку. Если дела складывались плохо, гастаты и принципы могли образовать один эшелон и отступить сквозь позиции триариев, которые тогда образовывали фалангу. Третья и окончательная атака вполне могла иметь победоносный исход. Применяя этот способ, римляне демонстрировали высокий уровень подготовки и дисциплины. Система трех эшелонов хорошо сказывалась на боевом духе войск, поскольку две трети воинов как можно дольше находились вне опасности, а передний эшелон в случае неудачи имел хорошую возможность благополучно отступить. Конница использовалась для разведки и преследования и не принимала участия в классическом маневре легиона, и зачастую конники воевали в пешем строю.

О римлянах говорили, что они были самой укрепленной армией в истории. Легион всегда опирался на укрепленный лагерь. Размеры и форма лагеря варьировались в зависимости от местности, но, если позволяли условия, он строился квадратным и достаточно большим, чтобы вмещать два легиона. Лагерь ограждался крепостными валами, частоколами и рвами. Римляне не жалели труда на сооружение этих лагерей по двум соображениям. Во-первых, они ценили безопасность и комфорт. В лагере они уделяли много времени боевой и физической подготовке, дабы выработать стойкость и способность держать боевые порядки – качества, необходимые для действий легиона. Во-вторых, легионы обычно не вступали в бой, если поблизости не было укрепленной территории, где можно было укрыться в случае неблагоприятного исхода сражения. В результате неудачи никогда не оборачивались катастрофами.

Кроме оружия римским воинам на марше приходилось нести значительный груз – включая шанцевый инструмент и кухонные принадлежности. Питались они не особо сытно. Мясо было редкостью, основным продуктом питания в лагере были пресные пшеничные лепешки, которые пекли на горячих камнях или на углях.

Армией командовали два консула, избиравшиеся ежегодно. Обычно это были политики, не имевшие никакой командной подготовки. Такое своеобразное парное командование было задумано, чтобы уменьшить возможность тирании военных, но с военной точки зрения было абсурдом. В Древнем Риме не было класса офицерской аристократии. Каждую манипулу, основное тактическое подразделение, возглавляли два центуриона, опытные воины, принадлежавшие к тому же социальному слою, что и рядовые. Таким образом, боевыми действиями легиона руководили испытанные профессионалы, хорошо знавшие своих подчиненных. Полибий характеризует центурионов «не столько как безрассудных храбрецов, сколько как людей, обладающих командным даром, надежных и твердых духом... которые будут стойко держаться перед лицом превосходящего противника или непреодолимого давления и скорее умрут, чем покинут свое место». Они были стойкими и смелыми, разбирались в войне и считали ее работой, которую надо выполнять. И все кампании заканчивались успешно для Рима в значительной мере благодаря тому, что у него воспитывались первоклассные младшие командиры и рядовые воины.

На протяжении более 700 лет начиная с середины IV в. до н. э. структура легиона существенно не менялась.

К середине III в. до н. э. Рим с его растущими политическими и торговыми интересами столкнулся с притязаниями Карфагена, богатейшего города Запада. Первая Пуническая война (265 – 241 гг. до н. э.) закончилась в пользу Рима. Но к 220 г. мощь Карфагена стала возрождаться в Испании, и в 218 г. до н. э. 29-летний карфагенский генерал Ганнибал перевалил через Пиренеи, чтобы завоевать Италию. Во Вторую Пуническую войну (218 – 201 гг. до н. э.) Рим и Карфаген были равны по военной мощи, и каждая сторона знала, что нет иного выхода, кроме победы.

Ганнибал обстоятельно изучил эллинские и римские способы ведения войны и уже три года командовал армиями. Он пересек Пиренеи с разношерстной армией в 40 тысяч человек и 37 слонов. Армия в основном состояла из наемников, набранных в Африке, Испании и Галлии. Ее сплачивали лишь руководство Ганнибала и надежда пограбить. Главной составной частью была пехота, оснащенная короткими мечами, копьями, щитами и легкими доспехами. Самыми лучшими воинами были нумидийские конные копьеметатели под командованием блестящего командующего кавалерией Махарбала. Полибий пишет, что «армия брала не столько численностью, сколько умением воевать и поразительной физической подготовкой». На протяжении всей войны римляне численно превосходили карфагенян. К 217 г. число легионов возросло с пяти до одиннадцати, а на последнем этапе войны их было более двадцати – 100 тысяч человек. Стратегической целью Ганнибала в войне было не сокрушение Рима, а победное присутствие в Италии с целью подорвать его влияние в италийской конфедерации и заставить согласиться на сосуществование с Карфагеном. Он изображал освободителя, провозглашая, что «пришел воевать не с италийцами, а от их лица воюет с Римом».

Кампании Ганнибала и Сципиона

Ганнибал стремительно двинулся вдоль побережья Средиземного моря. При переходе через Альпы путь преградили местные племена и рано выпавший снег, так что, когда армия пробилась в северную Италию, ее численность сократилась до 20 тысяч человек пехоты и 6 тысяч конницы. Но в декабре 218 г. до н. э. у речки Требия он одержал первую из трех великих побед, уничтожив две трети римской армии. В 217 г. римляне решили встретить карфагенян с их превосходящей конницей не на равнине, а дальше к югу, в Апеннинах. Однако в апреле Ганнибал поймал противника между горами и северным берегом Тразименского озера. Римляне пренебрегли разведкой и рекогносцировкой. Скрытые туманом силы карфагенян неожиданно ударили с предгорий и за три часа уничтожили и пленили все войско противника. После этой победы Ганнибал двинулся вдоль адриатического побережья и весной 216 г. захватил римскую базу снабжения в Каннах. Здесь в августе он снова навязал римлянам битву.

Ганнибал построил свою армию в форме выпуклого полумесяца с пехотой в центре и мощными конными отрядами на флангах. Римская пехота, как обычно, построилась параллельными рядами, в тот день ею командовал консул Таренций Варрон – делец, которому подошла очередь быть генералом! Ганнибал начал сражение, обратив в бегство римскую конницу. Затем он позволил римской пехоте продвинуться вперед и потеснить полумесяц карфагенян, пока тот не стал вогнутым. В этот момент он внезапно двинул вперед расположенную слева и справа африканскую пехоту и повернул оба крыла внутрь вокруг римских флангов. Битва завершилась, когда вернувшаяся с преследования конница напала на римлян с тыла. Атакованная со всех четырех сторон, римская армия, как писал Фуллер, «была поглощена словно землетрясением».

После Канн большая часть южной Италии перешла на сторону карфагенян; но значительное ядро римской территории держалось твердо, а римский флот несомненно правил морями. Махарбал убеждал Ганнибала сразу двинуться на Рим. Тот отказался. Как мы уже писали, его стратегия не заключалась том, чтобы воевать насмерть, а просто заставить Рим пойти на мировую. Во всяком случае, ему недоставало сил для серьезной осады. Последовала война на изнурение, в которой римляне, которых большей частью возглавлял Квинт Фабий Максим, старались избегать решительных сражений. Они воспользовались своими укреплениями и численным преимуществом, дабы измотать войско Ганнибала и удерживать его на юге Италии, но не отваживались на него нападать. Победа на море в 208 г. до н. э. обеспечила Риму абсолютное превосходство на Средиземноморье и открывала возможность вторжения в Африку в будущем.

Этот поворот фортуны в пользу Рима в Италии через десять лет после Канн совпал с успехами на испанском фронте. Армию послали в Испанию в 218 г., и поначалу дела шли хорошо, но к 211 г. римлян оттеснили севернее Эбро. В 210 г. командование в Испании перешло к 25-летнему Публию Корнелию Сципиону. Сципион Африканский станет самым выдающимся из римских полководцев.

Битва при Каннах

В конце 210 г. Сципион высадился в Испании в Эмпории. С ним прибыло 10 тысяч пеших и 1000 конных воинов, с помощью которых потрепанная римская армия была доведена до четырех легионов. Сципион сразу принялся за формирование армии и повышение боевого духа своих воинов, а затем предпринял дерзкий эффектный маневр, наложивший отпечаток на весь ход войны. Вместо того чтобы вступать в бой с одной из трех находившихся в Испании армий противника, он решил двинуться прямо на Новый Карфаген, их главную базу, расположенную в 300 милях к югу по побережью. Армии противника находились в добрых десяти сутках перехода до Нового Карфагена, и Сципион рассчитал, что у него есть время. Он со своими армией и флотом покрыл расстояние в 300 миль примерно за неделю. Крепость, расположенная на скалистом мысу, считалась хорошо укрепленной, но Сципион застал защитников врасплох. Преодолев со своими людьми лагуну, он поставил штурмовые лестницы к самому слабому месту стены, и Новый Карфаген был быстро взят. Таким образом Сципион захватил базу противника и обосновался на его восточном фланге и в тылу.

В 208 г. до н. э. Сципион разбил карфагенскую армию у Бекулы. Потом в 206 г., хотя и уступая в численности, он снова одержал решающую победу при Илипе. Оттянув назад слабый центр, римляне двинули вперед расположенные на флангах самые сильные легионы. Те разбили испанских рекрутов на карфагенских флангах еще до начала действий в центре, а затем повернули внутрь, решив исход сражения. Сципион преследовал войска противника до моря, где тот сдался. В 205 г., когда Испания была полностью очищена от карфагенян, Сципион вернулся в Рим.

Карфаген теперь потерял Испанию, Сицилию и Сардинию, и Ганнибал был отрезан в нижней Италии. Римский сенат намеревался задушить его армию на месте. Но Сципион предложил другую стратегию. Он выступал за то, чтобы удерживать Ганнибала на юге Италии и в это время ударить по Карфагену в Северной Африке. Сенат не проявил такого желания, но Сципион принялся набирать, организовывать и обучать свою армию. В 204 г. он высадился в Африке. С ним были 25 тысяч воинов и поддержка нумидийского царя Масиниссы, который мог предоставить ему первоклассную конницу. Ему противостояла карфагенская армия из 20 тысяч пеших, 6 тысяч конных воинов и 140 слонов.

Весной 203 г. после четырехдневного броска Сципион с одним легионом и некоторым количеством конницы настиг противника на Баградской равнине и разбил его, применив совсем не римскую тактику – решительно атаковав конницей оба фланга. Карфаген запросил мира и отозвал Ганнибала. Но когда тот летом 203 г. высадился в Африке с 15 тысячами бойцов, карфагеняне в конечном счете решили продолжать борьбу. В следующем году Сципион опустошил богатую Баградскую равнину, а осенью был встречен армией Ганнибала у Замы, в пяти днях пути к юго-западу от Карфагена. При Заме в 202 г. до н. э. состоялась последняя битва Второй Пунической войны. Обе армии насчитывали примерно по 40 тысяч человек. Силы Ганнибала, возможно, были несколько многочисленнее, но большая часть пехоты Сципиона была лучше обучена, к тому же у него было преимущество в коннице – более 4 тысяч всадников против 2 тысяч у Ганнибала.

Впервые за всю карьеру у Ганнибала не было превосходства в коннице, а это означало, что он не мог прибегнуть к тактике охвата с флангов, которая оказалась такой успешной при Каннах. Впереди своего войска он поставил 80 слонов. Пехота выстроилась в три эшелона. Первый состоял из лигурийской и галльской тяжелой пехоты, перемежающейся с мавританской легкой пехотой и балеарскими пращеметателями. Во второй эшелон он поставил части, на которые меньше всего полагался, – карфагенских и африканских новобранцев. Третий эшелон, состоявший из вернувшейся из Италии его собственной испытанной пехоты, держался в 200 ярдах позади второго, с тем чтобы не быть вовлеченным в бой, пока не наступит время решающего удара. Тысячу карфагенских конников Ганнибал поставил на правом фланге и тысячу нумидийцев на левом. Его целью было просто прорвать римский фронт. Многое зависело от слонов.

Сципион видоизменил обычный боевой порядок легиона с учетом наличия слонов у противника и собственного превосходства в коннице. Вместо построения манипул в три эшелона в шахматном порядке, он расположил их колоннами с промежутками для прохода слонов, которыми должны были заняться велиты. Промежутки между эшелонами были больше обычного, особенно далеко назад отодвигались триарии, давая возможность велитам в случае необходимости отступить между их рядами. На правый фланг он поставил основную конную силу – нумидийцев Масиниссы, а на левый – итальянскую конницу под командованием Лелия.

Сражение началось со стычки противостоящих частей нумидийских конников. Затем Ганнибал пустил в атаку слонов. Когда те, тяжело ступая, двинулись на римскую армию, Сципион дал команду по всему фронту трубить в трубы и рога. Внезапный трубный рев напугал слонов. Те, что были слева, повернули и врезались в ряды нумидийцев Ганнибала. Воспользовавшись замешательством в рядах отборной конницы противника, Масинисса ринулся в атаку и вытеснил нумидийцев с поля боя. В центре образование проходов в строю манипулов принесло плоды, ибо хотя слоны причинили тяжелый урон велитам, большинство слонов прошло сквозь строй римлян, не затронув тяжелую пехоту. Некоторых копьями римской конницы повернули назад в сторону правого фланга карфагенян. Лелий, как и Масинисса, воспользовался замешательством конницы противника и бросил свою конницу на карфагенский правый фланг. Таким образом, конница Ганнибала с самого начала была изгнана с поля боя и его фланги оказались оголенными.

Римская конница далеко отогнала карфагенскую, а тем временем начался второй этап сражения – в бой вступила пехота. Поначалу галлы и лигурийцы Ганнибала благодаря мобильности получили преимущество, но им по существу не удалось нарушить строй римлян, которые, имея преимущество в весе, постепенно начали теснить противника. Когда же в бой вступили принципы, второй эшелон карфагенян не смог удержать фронт, и, когда галлам показалось, что их покинули в беде, они прекратили борьбу и рассеялись, оставив второй эшелон перед лицом римлян. Земля была завалена трупами и стала скользкой от крови. Какое-то время новый карфагенский фронт теснил римских гастатов. Но затем римские командиры навели порядок в рядах принципов, и, располагая более широким фронтом, римляне оттеснили второй эшелон карфагенян и раздробили его на части. Оставшиеся в живых, как и раньше, бросились укрываться за следующим эшелоном, но, как и раньше, Ганнибал не дал свежим дисциплинированным частям смешаться с потерпевшими поражение. Его испытанные триарии направили вперед копья, и остатки второго эшелона карфагенян разбежались в сторону флангов.

Начался третий и самый ожесточенный этап сражения. Римляне уже наголову разбили два эшелона противника и несомненно были окрылены успехом. С другой стороны, за исключением триариев, все они выдержали тяжелый бой, а теперь им предстояло противостоять отборной пехоте Ганнибала, совершенно свежей и сохранившей нетронутыми боевые порядки. Сохраняя в этот момент поразительное хладнокровие, Сципион проверил состояние своих высокодисциплинированных войск. Распорядился перенести раненых в тыл, приказал переместить утомленных гастатов на фланги и перестроил принципов и триариев в единый плотный порядок по более широкому фронту, с тем чтобы выдержать удар атакующих и в то же время охватить противника с флангов. Полибий рассказывает, что после этого «обе стороны яростно набросились друг на друга. Поскольку силы, боевой дух и вооружение были примерно равны, исход сражения долгое время оставался неясным, воины упорно держали строй и падали замертво, не отступив ни на шаг». Некоторое время бой пехотинцев шел на равных. Затем, наконец, вернулась преследовавшая карфагенян конница Масиниссы и Лелия и с тыла ударила по пехоте Ганнибала. «Большинство его воинов погибло в строю, да и из тех, кто пытался бежать, мало кто остался в живых». Битва завершилась. Конница Сципиона закрепила победу и исход войны в целом, прочесав всю сельскую местность. Сам Ганнибал спасся. Сципион не пошел походом на Карфаген, потому что не располагал осадными средствами и к тому же намеревался продиктовать скорее умеренные, чем карательные условия мира.

Не так просто сравнить достоинства и недостатки двух великих полководцев, противостоявших друг другу в сражении при Заме. Ганнибал, возможно, был сильнее в тактике, его тактический талант в битве при Каннах безусловно сравним с руководством любым сражением в истории военного искусства. Армия Ганнибала по боевой подготовке уступала армии Сципиона – значительная часть его пехоты была лишь полуобучена, и он значительно уступал противнику в численности конницы. Ему пришлось рискнуть, использовав слонов, ибо все зависело от того, как они себя поведут. В данном случае они катастрофически его подвели. И тем не менее, даже после этого, придержав до самого конца свою лучшую пехоту и вынудив римскую пехоту потратить силы на его второстепенные войска, он почти выправил положение. Сципион у Замы не допустил ни одной ошибки, а его хладнокровная перестройка войск в разгар боя была мастерским шагом. Но даже при этом исход битвы решили ниспосланное небом в последнюю минуту возвращение конницы и боевые качества римской пехоты. Ганнибал сделал все, что мог, но к 202 г. до н. э. после 16 лет непрерывного руководства войсками, возможно, лучшая его пора миновала.

Сципион был самым нестандартно мыслящим из римских тактиков. Пешие легионы превосходили все, что до того видел мир, однако Сципион осознал, что без хорошей конницы римские войска очень много теряют, и он на время устранил этот недостаток. Но здесь, в отношении признания необходимости конницы и способов ее применения, Сципион признавал первенство за Ганнибалом. Он применял конницу по классическому образцу, заданному Александром и Ганнибалом, и его строй полумесяцем в сражении при Илипе очень походил на построение войск Ганнибала в битве при Каннах. К сожалению, при формировании конницы Сципион не готовил римских частей, а зависел от союзных и наемных всадников. В войнах II в. до н. э., когда римлянам противостояли противники, воевавшие в строю пеших фаланг, тактическиие уроки Сципиона были забыты.

И Ганнибал, и Сципион отличались исключительным умением обращаться с людьми. Ганнибал овладел Италией, имея армию, набранную со всех концов западного Средиземноморья. Он обучил ее и привел к великим победам. Как пишет Полибий, «на протяжении целых 16 лет Ганнибал непрерывно воевал с Римом в Италии, ни разу не давая передышки своей армии, однако постоянно держа под контролем огромную массу воинов без каких-либо признаков недовольства к нему самому или друг к другу». Оба полководца отличались бесстрашием и пользовались популярностью у своих воинов. Сципион перед сражением при Заме объехал ряды своих воинов, лично вдохновляя их.

Махарбал был прав, когда после Канн сказал Ганнибалу, что тот не знает, как воспользоваться победой. Поразительно, что он так и не создал подходящих осадных средств, если не для нападения на Рим, то по крайней мере для захвата укреплений, на которые опиралась фабианская стратегия римлян. После Канн Ганнибал утратил инициативу, дал возможность Фабию повернуть ход войны и со временем оказался в ловушке в южной Италии. Разумеется, он так и не понял важности морской мощи. Сципион, напротив, продемонстрировал свое военное мастерство оригинальностью и дальновидностью стратегии. Всякий раз, когда появлялась возможность, он наносил удары по базам противника, и всегда с огромным успехом. Его план удерживать Ганнибала в нижней Италии и нанести удар непосредственно по Африке, опустошая таким образом страну и вынуждая его оставить Италию, был образцом гениальной стратегии. Блестящим был также замысел Сципиона выманить Ганнибала на последнее сражение при Заме. Продвигаясь по богатой Баградской долине, опустошая ее по пути, он угрожал Карфагену уничтожением одного из главных источников снабжения и вынудил Ганнибала выйти из города и в то же время сократил путь для двигавшегося на помощь Масиниссы, тем самым получив ставшее решающим превосходство в коннице. В чем Сципион несомненно превосходил Ганнибала, так это в стратегии. В конечном счете это качество оказалось важнейшим, поставив Сципиона в ряд с величайшими творцами истории.

Битва при Заме

Вторая Пуническая война положила начало Римской империи, и на протяжении II и I вв. до н. э. Рим был вовлечен в непрерывные войны ради сохранения и расширения своего господства над Средиземноморьем. Надо признать, что некоторые из этих кампаний были отмечены лишь бездарностью военачальников и отсутствием дисциплины в легионах. Однако Рим процветал за счет дани с входивших в империю стран и труда рабов, и подобная экономика требовала нескончаемых завоеваний.

Хотя главным фактором в победе Рима над Карфагеном было превосходство на море и хотя Римской империи приходилось опираться на Средиземноморье, сами римляне были предпочтительно сухопутными жителями. Из военно-морской истории Рима достойны упоминания победы Дуиллия в Первую Пуническую войну и предпринятое Помпеем в 67 г. до н. э. систематичное прочесывание Средиземного моря от пиратов. Однако римляне не внесли ничего значительного в искусство войны на море.

Между 104-м и 101 гг. до н. э. Гай Марий провел в армии важные реформы. С целью сделать легион более плотным, в то же время сохранив маневренность, он увеличил численность основной тактической единицы, заменив манипулу из 120 бойцов на когорту из 600 человек. Одновременно установил общую численность легиона в 6 тысяч бойцов. Таким образом, легион состоял из десяти когорт. Каждая когорта подразделялась на шесть центурий под командой центурионов. Было упразднено до того находившееся на вооружении триариев простое копье, и все три эшелона получили усовершенствованное метательное копье. Исчезли велиты и легионная конница, отныне вся конница и легкая пехота поставлялись союзниками. Появился более сплоченный и грозный легион, которому предстояло стать орудием завоеваний Юлия Цезаря. Марий также вручил каждому легиону штандарт с фигурой орла, новые орлы стали символами легионов, и их потеря в бою считалась величайшим позором.

Самой важной переменой, которую осуществил Марий, было расширение круга вербуемых в армию, она стала открытой для всех желавших завербоваться. Это привело к быстрой профессионализации легионов, и воздействие армии на политику было поистине революционным. Из-за того что государство не взяло на себя содержание военных, солдаты были преданы не государству, а набиравшему их полководцу. Он их снаряжал и вооружал, и они шли за ним, пока ему светил успех и имелись виды на добычу. Это нововведение открыло возможности для карьеры целому ряду воинов-политиков I в. до н. э. – Марию, Сулле, Помпею и Цезарю.

В конце 59 г. до н. э. в Рим пришло известие, что гельветы собираются перекочевать из Швейцарии на юго-запад Галлии. Как только Юлий Цезарь освободился от обязанностей консула на тот год, он поспешил в Женеву. Цезарю тогда был 41 год. Предыдущий военный опыт был у него весьма ограниченным. В 81 г. до н. э. он служил в Малой Азии и получил венок из листьев дуба за спасение соратника при штурме Митилены. Но потом он сосредоточился на политической карьере, пробился в консулы благодаря демагогии и угрозам военной силой.

Возможно, двигаясь на Женеву в 58 г. до н. э., Цезарь еще не имел определенного плана завоеваний. Но он был честолюбив, и, чтобы оставаться на вершине римской политики, ему нужны были слава... и армия. В начале лета 58 г. он остановил гельветов, построив 19-мильную цепь укреплений в долине Роны, а затем разгромил их при Армеси. Выставляя себя перед галлами не завоевателем, а освободителем, он затем двинулся на север от старой римской границы, чтобы очистить Эльзас от недавно вторгшихся и осевших здесь германцев. Близ Весонтиона построенные в три эшелона шесть легионов Цезаря одолели семь германских племен. Зимой 58/57 г. Цезарь расквартировал там свои легионы.

Проникновение римских войск в их страну теперь встретило антагонизм белгов, полугерманской конфедерации племен, населявших северную Галлию. Весной 57 г. Цезарь поспешил на север и на речке Эна встретил 300-тысячную армию белгов. Белги воевали, как воюют примитивные варвары, – неорганизованной пешей ватагой. Большинство располагало только длинными мечами с тупым концом и деревянными или плетеными щитами. Они дрались полуобнаженными, хотя на вождях были бронзовые латы и богато декорированные шлемы. Время от времени благодаря дикому натиску они брали верх, но обычно, пользуясь выражением Фуллера, при встрече с римлянами «храбрость разбивалась о скалы дисциплины». Раздоры в рядах белгов позволили Цезарю разбивать племена поодиночке. К концу 56 г. вся Галлия, за исключением Центрального массива, была покорена.

Осенью 55 г. до н. э. Цезарь совершил первый поход на Британию, который, по существу, был не более чем разведкой. В июле 54 г. в Ла-Манше появился, возможно, самый большой до войны 1939 – 1945 гг. флот, направлявшийся в Сандвич с пятью легионами и двумя тысячами галльских конников на борту. Бритты были слишком напуганы, чтобы воспрепятствовать высадке, и Цезарь погнал их внутрь страны. Но практически в тот же день он узнал, что его суда пострадали от непогоды. Бритты приободрились и под руководством Кассивелауна повели решительную партизанскую войну. Однако Цезарь разбил их в битве близ Брентфорда и захватил опорный пункт Кассивелауна на другой стороне Темзы. Было пора возвращаться в Галлию, так что он, продиктовав умеренные условия, вернулся назад. Сто лет римляне не возвращались в Британию, дань, вероятно, так и не выплачивалась. К собственным описаниям Цезаря этих двух вторжений следует отнестись с определенным недоверием, создается впечатление, что он старается скрыть неудачу.

Цезарю давно было пора обратить внимание на Галлию, потому что во многих ее частях назревал бунт. В 53 г. до н. э. у бунтующих появился предводитель в лице вождя племени эбуронов Амбиорикса. Он уничтожил легион у Амьена, а затем на римский манер осадил один из римских лагерей. После форсированного марша Цезарь выручил осажденных, но весь остаток года ушел на подавление эбуронов. Амбиорикса оттеснили в глубь Арденн, еще одного племенного вождя запороли до смерти, а земли эбуронов систематично опустошали. Уничтожали урожай и скот и, как пишет Цезарь, «каждое встречавшееся селение, каждый дом предавали огню». Пока что раздоры между восставшими вождями давали преимущество Цезарю. Но в 52 г. появился новый вождь, способный, прежде всего благодаря чрезвычайно жестоким методам поддержания дисциплины, объединить восставшие племена. Им был Верцингеториг, вождь племени арвернов. В начале этого года Цезарь вносил замешательство в ряды противника путем стремительных бросков через заснеженные горы. Затем он осадил Аварик. Верцингеториг намеревался вести войну на истощение, избегая столкновений между своими бойцами и легионами. Он попытался деблокировать Аварик, превратив окружающую местность в дымящуюся пустыню, дабы лишить римлян продовольствия. Но Цезарь захватил город, зверски расправился с жителями и захватил запасы зерна. Наконец Цезарь застиг вождя арвернов в его крепости Алезии и начал осаду. Подвергшись нападению поспешившей на выручку Верцингеторигу большой армии, так что он сам одновременно оказался и осажденным и осаждающим, Цезарь удерживал 25 миль полевых укреплений и в итоге нанес поражение обеим армиям противника. Эта замечательная победа сломила сопротивление галльских повстанцев. Был заключен великодушный мир, и Галлия больше не беспокоила Рим.

Тем временем обстановка в Италии коренным образом изменилась, поскольку в 53 г. до н. э. с политической арены исчез Красс, видный политический деятель, с которым Цезарь был в дружеских отношениях. Вынашивая грандиозные замыслы восточных завоеваний, Красс вторгся в могучую Парфянскую империю. Парфянская армия целиком состояла из конницы. Знать, восседавшая на крупных, сильных защищенных доспехами несейских конях, сражалась наподобие средневековых рыцарей, закованная в доспехи и поражающая врага копьями. Масса их вассалов составляла легкую конницу, вооруженную специально укороченными луками для стрельбы сидя в седле. Они были обучены выполнению знаменитого парфянского маневра, когда, поворачивая от противника в притворном бегстве, они стреляли поверх конского крупа. Красе встретил конницу противника из 11 тысяч всадников под командованием Сурена у Карр. Следуя своей обычной тактике, парфяне выманили вперед его авангард, а затем развернулись, чтобы окружить его и уничтожить. Главные силы римской пешей армии выстроились квадратом и стояли насмерть под стрелами более мобильного противника. Из 36 тысяч римлян уцелели только около 10 тысяч.

Таким образом, когда осенью 50 г. Цезарь вернулся в Италию, они с Помпеем встретились один на один и гражданская война стала неизбежной. У Цезаря была победоносная и преданная ему армия из девяти легионов. У Помпея было десять, семь из них находились в Испании, кроме того, он господствовал на море. Вероятность получить поддержку народа была предпочтительнее у Цезаря. В январе Цезарь, выбрав для себя войну, переправился через реку Рубикон и решительно двинулся к югу. Помпей с 62 г. не ведал настоящей войны и, имея в своем распоряжении плохо подготовленное войско, не желал ввязываться в сражение с покорителем галлов и его ветеранами, так что в конце марта, преследуемый по пятам Цезарем, он переправил свою армию по морю в Македонию. За десять недель после перехода через Рубикон Цезарь овладел Италией. В апреле 49 г. Цезарь отбыл в Испанию и там за семь месяцев без кровопролития подчинил себе семь легионов Помпея – после форсированного марша зажал противника в ущелье близ Илерды. В январе 48 г. он со своей армией появился в Македонии – проскользнув мимо патрулировавших судов Помпея и высадив на берег семь легионов. Осажденная в Диррахие армия Помпея через некоторое время вырвалась из окружения. Решающее сражение гражданской войны состоялось в августе в Фарсале. Помпей все еще хотел избежать боя, но его командирам не терпелось сразиться. Он потерпел поражение, остатки армии сдались, а сам он бежал в Египет, где был убит.

Цезарю еще предстояло очистить от сторонников Помпея некоторые провинции. Сначала он последовал за своим врагом в Египет, там влюбился в царицу Клеопатру и задержался на девять месяцев. Затем, в июле 47 г., отправился в Понтийское царство, где у Зелы разбил мятежного Фарнака и послал сенаторам свое донесение: «Пришел, увидел, победил». Но после Фарсальского сражения уже прошел год, и помпейцы собрались под началом Лабиена в Африке. В декабре 47 г. Цезарь высадился в Африке с одним легионом и 600 конниками. Сначала он встретил упорное сопротивление, но, получив следующей весной подкрепление, успешно завершил африканскую кампанию победой при Тапсе. В 45 г. Цезарь разбил последних помпейцев в Испании при Мунде, сделавшись таким образом властелином мира. В Риме он стал пожизненным диктатором. Хотя его правление нельзя назвать непопулярным, в марте 44 г. до н. э. он был убит республиканцами.

Будучи полководцем, всюду добивавшимся успехов, Цезарь, тем не менее, заслуживает жесточайшей критики. Он не сумел провести явно назревшей реорганизации своей армии. Без надлежащей легкой пехоты ему потребовалось значительно больше времени для победы над галлами. Цезарь не подготовил более или менее подходящей конницы, полагаясь на наемников из среды варваров. Этот недостаток снова и снова ставил его в затруднительное положение. Разведка зачастую была плохой. Он забывал о своих коммуникациях. Из-за небрежности Цезарь дважды почти терял флот у британских берегов, а когда это случалось, у него не оказывалось надлежащих средств для ремонта. Система снабжения полностью отказывала в битвах при Илерде и Диррахие, так что войска почти голодали.

Как стратег Цезарь, если не сказать больше, не отличался постоянством. Он периодически разбивал галлов, а затем проводил лето в отдаленном не имеющем значения районе, а в это время за его спиной назревало восстание. Стремительные бескровные завоевания Италии и Испании совершенно не похожи на его действия на более поздних этапах гражданской войны. Цезарь не воспользовался преимуществом своей внезапной высадки в Македонии, дав знать о своем присутствии Помпею, а теряя время в Египте и Понте, дал возможность помпейцам собраться и перегруппироваться в Африке. Первый раз он высадился в Африке с до смешного малым войском – одним легионом и 600 конниками. Как тактик Цезарь не проявил оригинальности. Он пренебрегал конницей и сражался с разными противниками традиционным трехэшелонным легионом. Правда, он был выдающимся пехотным полководцем. Как в политике, так и в тактике, когда он понимал, что надо делать, то принимал решения и действовал быстро и в известной мере смело. Часто он действовал слишком поспешно и опрометчиво, но в целом такая маневренность приносила плоды – как в действиях против гельветов и Верцингеторига, при нападении на Брундизий и перед сражениями при Илерде и Тапсе.

Не менее важным фактором успехов были личные качества и черты характера самого Цезаря. Одного его присутствия в войсках, казалось, было достаточно, чтобы вселить в них такую же непоколебимую уверенность в победе, какой обладал он. Его жизнерадостность и остроумие, а также его удачливость вселяли в солдат веру и преданность. Он был блестящим, пользующимся популярностью политиком, обладал замечательным ораторским даром, и главным образом благодаря его популярности в народных массах Италия сразу же встала на его сторону в гражданской войне. Его единственной заботой была власть, и, чтобы удержать ее, он был абсолютно безжалостным и безнравственным. Никто еще не вел войну такими страшными методами, как Цезарь в Галлии. Но когда ему это было выгодно, во время гражданской войны и позже, он мог отнестись к противниику снисходительно и терпимо.

Как человек и военачальник Цезарь, пожалуй, был самым разочаровывающим из великих завоевателей. Тем не менее в своих усилиях по расширению Римской империи он был одним из главных творцов западной истории.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

document.wikireading.ru

Вопрос 56. Экспансия Рима в Восточном Средиземноморье. Войны Рима с Македонией и Сирией.

После окончания 2-й Пунической войны Римская республика начинает вести активную политику по отношению к эллинистическим государствам. В первой половине 2 в. до н. э. она приходит к столкновениям с Македонией, с государством Селевкидов и союзами греческих городов. На протяжении нескольких десятилетий римляне находят сильных союзников среди эллинистических государств, создают военно-политические коалиции, умело используют внутренние противоречия между эллинистическими государствами и социальную борьбу внутри греческого мира. Рим все шире распространяет свою экспансию, постепенно покоряя одну страну за другой.

Причины и цели агрессивной политики римлян на Востоке во 2 в. до н. э. кроются в самой природе римского общества того времени. Быстрый рост рабовладельческих отношений (чему способствовали успешные войны на Западе, давшие массу рабов и материальных ценностей) привел к глубоким изменениям в экономике; он обусловил развитие товарного производства, расширил сферы применения рабского труда. Отсюда стремление захватить новые земли, рабов, а также иметь возможность эксплуатировать природные богатства и население восточных стран. Начало римской агрессии против эллинистического мира положил захват римлянами северо-западного Иллирийского побережья Балканского полуострова.

По мере расширения экономических связей с Востоком, включения греческих городов Восточного побережья Апеннинского полуострова в состав Римской конфедерации Римская республика все более понимала необходимость установления своего господства и в омывающем ее с востока Адриатическом море.

Война с иллирийскими племенами.

Иллирийские племена были ближайшими соседями Римской республики на Западном побережье Балкан. Они жили еще в условиях военной демократии; лишь у наиболее развитых из них (например, в области с центром Скодры) начался процесс образования государства. Скудная почва их гористой страны побуждала иллирийцев искать в дополнение к занятию сельским хозяйством иных источников доходов. Иллирийцы находили их в морском разбое, который в 3 в. до н. э., после падения морского могущества Тарента и Сиракуз в Ионийском и Адриатическом морях, достиг такого размаха, что нарушал торговые связи как греческих городов, так и римских купцов. Захват иллирийцами Коркиры – важного острова на морском пути из Италии на восток – явился причиной войны с иллирийцами. Формальным поводом послужили жалобы италийских купцов и просьбы о помощи нескольких греческих городов. Римляне направили в 229 г. до н. э. против иллирийцев флот и быстро разбили быстроходные, но легкие суда; десантная армия римлян заняла Иллирийское побережье, разрушив укрепления и города, оттеснила местное население в глубь страны. Территория государства Скодры была сокращена. Иллирийские племена оказались данниками Рима. Захватив Иллирийское побережье, римляне установили политическое влияние над многими греческими городами западной части Балканского полуострова. Их гавани стали стоянками римского флота в Адриатическом море. Таким образом, Рим приобрел важные опорные пункты для дальнейшего наступления на Восток. Захват Римом Иллирийского побережья отрезал выход Македонии к Адриатическому морю. Вместо слабых и разрозненных иллирийских племен западным соседом Македонии стал Рим.

Войны Рима с Македонией и Сирией.

После захвата Римом иллирийского побережья (229 г. до н. э.) римские владения вплотную приблизились к границам Македонского царства. Пока римляне были заняты войной с Ганнибалом, царь Македонии Филипп V (221 – 179 гг. до н. э.) и правитель царства Селевкидов Антиох III Великий (223 – 187 гг. до н. э.) заключили договор о переделе областей Восточного Средиземноморья за счет Птолемеевского Египта, где в это время царствовал малолетний Птолемей V Эпифан (от его имени правили советники и опекуны, ввергнувшие страну в состояние политической анархии). Антиоху III должны были достаться Келесирия, Финикия и Кипр, а Филиппу V – Кирена, Иония и Эгейские острова. Вскоре Антиох занял Келесирию, а Филипп захватил остров Фасос и греческие города на Геллеспонте, разорил побережье Пергама и вторгся в Карию. В ответ на эту агрессию была создана антимакедонская коалиция в составе Пергамского царства, Родоса, Византия, Афин и других греческих полисов. В последовавшей войне в Пергамо-родосским союзом эскадра Филиппа V потерпела поражение от объединенного флота союзников в битве и острова Хиос (201 г. до н. э.).

Развивая успех, союзники обратились за помощью к Риму. Сенат, с некоторых пор весьма настороженно наблюдавший за энергичными действиями Филиппа V в Малой Азии и на Балканах, вовсе не желал усиления Македонии. Кроме того, союз с Пергамом и Родосом сулили в будущем немалые выгоды. Момент сочли подходящим, и вопрос о войне был решен положительно. Заручившись обещанием Антиоха III соблюдать нейтралитет и заключив союз с Пергамом и Родосом, римляне открыли военные действия. Так началась Вторая Македонская война (200 – 197 гг. до н. э.).

Осенью 200 г. до н. э. римская армия высадилась в Греции и вторглась на территорию Македонии. Союзный флот блокировал морское побережье. Однако Филипп умело оборонялся, и римлянам долго не удавалось добиться существенных успехов. Когда же они вовлекли в борьбу против Македонии Этолийский и Ахейский союзы (199 – 198 гг. до н. э.), положение царя сильно осложнилось. Развязка наступила в 197 г. до н. э.: в битве при Киноскефалах в Фессалии проконсул Тит Квинкций Фламинин нанес македонской армии решительное поражение. Потеряв 8 тыс. человек убитыми и 5 тыс. пленными, Филипп предложил римлянам мир.

В соответствии с условиями мирного договора царь отказывался от всех своих владений вне Македонии, выплачивал Риму 1000 талантов контрибуции, выдавал военный флот (кроме 6 кораблей), возвращал пленных и сокращал армию до 5 тыс. человек. Он отказался от права начинать войну без ведома Рима и признал автономию греческих городов. В Коринфе на Истмийских играх в 196 г. до н. э. Фламинин от имени сената объявил о даровании грекам свободы. Это событие вызвало в Греции всеобщий энтузиазм. Правда, скоро выяснилось, что мнимое "освобождение" на деле оказалось лишь сменой господ: на смену македонскому владычеству пришло римское.

Во время всех этих событий Антиох III захватил ряд городов на южном и западном побережье Малой Азии, вторгся во Фракию и взял под свой контроль Боспор Фракийский, Геллеспонт и берега Пропонтиды, став, таким образом, хозяином Черного моря. Такое положение дел никак не устраивало родосцев, которые в 197 г. до н. э. объявили Антиоху войну и запросили помощи у Рима. Сенат потребовал от царя освобождения греческих городов, на что тот ответил категорическим отказом. В Греции, где ширилось недовольство политикой Рима, Антиох привлек на свою сторону Этолийский союз и некоторые мелкие полисы. Кроме того, в 195 г. до н. э. советником царя стал заклятый враг Рима Ганнибал, который предложил план создания антиримской коалиции с участием державы Селевкидов, Карфагена и греческих городов. В свою очередь, римляне подтвердили союзный договор с Пергамом и Родосом, привлекли на свою сторону Ахейский союз и заручились обещанием Филиппа V сохранять нейтралитет.

В 192 г. до н. э. Антиох III начал военные действия на Балканах, занял Эвбею и Фессалию, однако в следующем году потерпел поражение от римлян в битве у Фермопил, оставил Грецию и бежал в Эфес. Союзники разбили флот Антиоха, после чего римляне переправились в Малую Азию. Осенью 190 г. до н. э. произошло решительное сражение при Магнезии, где римская армия под командованием Гнея Домиция разгромила гораздо более многочисленное войско сирийского царя. Условия мира побежденному Антиоху продиктовал победитель Ганнибала Сципион Африканский. Согласно окончательной редакции договора (189 г. до н. э.), царь лишался всех владений в Европе и Малой Азии (за исключением восточной Памфилии и Киликии), выплачивал Риму астрономическую сумму в 15 тс. Талантов (пятую часть немедленно, остальное в течение 12 лет), выдавал военные суда (кроме 10) и слонов, а также заложников, пленников, перебежчиков и политических эмигрантов. Среди последних оказался Ганнибал. Он бежал в Армению, позднее укрылся в Вифинии, но в 183 г. до н. э., когда римляне стали оказывать давление на его покровителя Прусия I, 64-летний Ганнибал вынужден был покончить самоубийством, приняв яд. В том же году, дожив до 52 лет, умер и Сципион Африканский. Антиох III был убит еще в 187 г. до н. э. Его поражение и гибель ускорили распад державы Селевкидов.

Римляне сурово наказали этолийцев, воевавших на стороне Антиоха III. Те потеряли ряд городов и земель, были лишены политической независимости и присуждались к уплате контрибуции. Напротив, существенные выгоды и прежде всего территориальные приращения получили союзники Рима: в меньшей степени Филипп V и Ахейский союз, в большей – Родос и в максимальной – Пергам, получивший львиную долю добычи в виде обширных владений в Европе и Азии, а также значительных материальных средств.

В скором времени главным объектом римской внешней политики на Востоке снова стала Македония, сравнительно быстро оправившаяся после поражения во Второй Македонской войне. По договору 197 г. до н. э. Филипп V располагал войском в 5 тыс. человек, однако ежегодно он набирал 4 тыс. воинов, обучал их и затем распускал по домам, создавая таким образом боеспособный резерв на случай войны. Экономический подъем страны, развитие внешней торговли, а также усиленная разработка Пангейских золотых рудников (в юго-западной Фракии) позволили Филиппу наполнить казну и создать стратегические запасы хлеба и военных материалов. Действуя в основном средствами дипломатии, царь сумел гарантировать безопасность своих северных границ от набегов воинственных фракийских племен.

Римляне, как могли, старались помешать возрождению в лице Македонии сильного и опасного противовеса своему влиянию на Балканах. Одно время сенат возлагал определенные надежды на проримски ориентированного наследника македонского престола Деметрия, который долго жил в Риме в качестве заложника. Однако в результате интриг в ближайшем царском окружении Деметрий был казнен по приказу отца, так что после смерти Филиппа V трон унаследовал его младший сын Персей (179 – 168 гг. до н. э.), который стал проводить антиримскую политику. Ему удалось сколотить враждебную Риму и Пергаму коалицию в составе Македонии, Иллирии, Эпира и многочисленных греческих полисов, недовольных римским "протекторатом". Об этих приготовлениях стало известно в Риме. Вскоре произошел официальный разрыв отношений, и началась Третья Македонская война (171 – 168 гг. до н. э.).

Как только римские легионы появились на Балканах, греческие союзники Персея немедленно перешли на сторону Рима. Тем не менее война затянулась из-за нерешительных действий римских полководцев. В июне 168 г. до н. э. консул Луций Эмилий Павел (сын консула, погибшего в битве при Каннах) встретился с Персеем в сражении при Пидне. Македонская фаланга атаковала римлян и оттеснила их к лагерю, но, попав на пересеченную местность, расстроила свои ряды, после чего была рассечена на части и рассеяна. Армия царя потерпела сокрушительное поражение, потеряв 20 тыс. человек убитыми и 11 тыс. пленными. Персей бежал на остров Самофракию, но был настигнут, захвачен вместе с семьей и умер в плену. Накопленные им несметные богатства попалим в руки римлян. Сокровища, пополнившие государственную казну (aerarium) при храме Сатурна в Риме, оказались настолько велики (более 6 тыс. талантов), что римские граждане с тех пор были освобождены от уплаты налогов. В 167 г. до н. э. Эмилий Павел разгромил Эпир. Римляне разграбили эпирские города и продали в рабство 150 тыс. эпиротов.

Македонское царство было ликвидировано. Специальная сенатская комиссия разделила Македонию на 4, а Иллирию – на 3 самостоятельных округа, которым было запрещено сноситься друг с другом. Греки тоже были наказаны за поддержку Персея: более тысячи ахейцев (среди них был историк Полибий) отправились в Рим в качестве заложников.

studfiles.net

Германия и пределы римской экспансии. Падение Римской империи

Германия и пределы римской экспансии

В I в. н. э. племена, говорившие на германских языках, господствовали в большей части Центральной и Северной Европы за пределами римской речной границы. Germani, как их называли римляне, расселились на всем пространстве от Рейна на запад (до римских завоеваний он обозначал условную границу между германской и кельтской Европой) до реки Вистула на востоке и от Дуная на юге до Балтийского моря. За исключением некоторых из говоривших на иранских языках кочевых племен сарматов на Большой Венгерской равнине и даков, обитавших в Карпатах и окрестных землях, непосредственные соседи Рима говорили на германских языках, начиная с херусков Арминия и их союзников в устье Рейна и кончая бастарнами, которые господствовали на территориях близ устья Дуная (см. карту № 2). Таким образом, в I в. н. э. Германия была куда больше, чем нынешняя.

2. Германия в начальным период римского завоевания

Попытка реконструировать образ жизни и общественные институты, не говоря уже о политических и идеологических структурах, существовавших на этих огромных территориях, является в высшей степени непростой задачей. Главная трудность состоит в том, что германское общество в римский период было, по существу, бесписьменным. Значительную часть сведений разного рода приходится извлекать у греческих и латинских авторов, но тут возникают два серьезных препятствия. Во-первых, римских писателей германское общество в основном интересовало постольку, поскольку оно могло представлять мнимую или реальную угрозу безопасности имперских границ. Посему основная часть данных, которые вы обнаруживаете, является изолированными рассказами об отношениях империи с одним или несколькими германскими племенами — ее непосредственными соседями. Племена, жившие далеко от границы, едва упоминались, и внутренняя жизнь германского общества серьезного внимания никогда не привлекала. Во-вторых, на сведения о нем налагало глубокий отпечаток то, что всех германцев римляне считали варварами. Предполагалось, что варвары ведут себя определенным образом и воплощают собой особый набор отрицательных характеристик, и римские комментаторы старались вовсю, чтобы показать, что это было именно так.

Уцелело немного данных о внутренней жизни германского мира, которые позволили бы скорректировать ошибочные представления, умолчания, неверный ракурс, присущие нашим римским источникам. Большую часть римского периода германцы использовали руническое письмо для священнодействий, есть и другие, весьма немногочисленные исключения, касающиеся бесписьменного характера их общества, однако не сохранилось подробного рассказа из первых рук о жизни германцев, который исходил бы из германской среды. Поэтому очень многого мы не знаем и уже не сможем узнать, и применительно к большинству сторон жизни германцев нам приходится опираться на сочинения римских авторов и более или менее обоснованные догадки. Самое лучшее, что мы зачастую можем сделать при попытке реконструировать общественные институты германцев, — обратиться к письменным источникам, в особенности законодательного характера, времен германских королевств (конец V — начало VI в.), а затем постараться экстраполировать на более раннее время то, что представляется наиболее релевантным. Простираясь от Рейна до Крыма, Германия состояла из самых различных экономических и географических зон, и всегда необходимо иметь в виду, насколько приложимо то, что сообщается об одних племенах, к другим. Таким образом, нарративные источники ставят нас перед не очень приятным выбором между пристрастными римскими свидетельствами и материалом более позднего времени. И то и другое можно использовать, но делать это надо взвешенно и с учетом их ограниченного характера.

В какой-то степени нехватку современных событиям германских источников восполняют археологические материалы. Они дают нам бесценную возможность по-настоящему почувствовать быт и дух древних германцев, но у германской археологии трудное прошлое. Как научная дисциплина она возникла во второй половине XIX в., когда строился памятник Арминию и когда по Европе прокатилась волна национализма. В целом в те времена предполагалось, что «нация», или «народ», являет собой некое основополагающее единство, в рамках которого большие группы людей действовали в отдаленном прошлом и должны действовать теперь. Большинство националистов воодушевляло непоколебимое чувство врожденного превосходства своей нации. Германия могла быть в течение долгого времени расколота на множество политических единиц, но усилиями Бисмарка и других теперь, благодаря объединению Германии, естественный и древний порядок вещей успешно восстановлен. В таком культурном контексте германская археология могла иметь только одну цель: исследовать исторические истоки и родину немецкого народа. Первый крупный поборник таких исследований, Густав Коссинна, отмечал, что предметы, во все большем числе обнаруживаемые в захоронениях, можно сгруппировать по внешнему подобию и сходству погребального обряда. Он создал себе репутацию теорией, согласно которой распространение отдельных древних предметов и погребальных обрядов свидетельствует о пребывании на данной территории того или иного народа{49}.

К этой концепции нации относились с почти религиозным поклонением, а потому политики готовы были использовать подобные идентификации древнего расселения «народов» как аргумент в современных территориальных спорах. В 1919 г. в Версале Коссинна и один из его польских учеников, Владимир Костревжский, спорили из-за установления границы между Германией и Польшей исходя из различного толкования одних и тех же следов древности. Ситуация еще более ухудшилась в нацистский период, когда высокопарные рассуждения о древней Германии стали оправданием претензий на обладание территорией Польши и Украины, а чувство изначального превосходства германской расы напрямую обусловило безжалостное обращение с военнопленными из числа славянских наций. Однако в течение последних двух поколений германская археология возродилась, и результатом этого стал значительный прогресс наших представлений об общественном и экономическом развитии германцев на протяжении длительного периода. Если отбросить националистические предрассудки при толковании литературных источников, то историю германоязычной Европы римского времени можно переписывать заново и сделать это весьма увлекательно.

Первым результатом этого стала новая интерпретация тех находок, которые давали Коссинне основание определять ареал проживания древних «народов». В то время как на территории древней Германии в политическом отношении господствовали германоязычные народы, оказывалось, что население этой огромной территории было далеко не совсем германским. В великую эпоху национализма любое место, где только обнаруживались следы германцев, объявлялось частью их древней и великой прародины. Однако анализ названий рек показывает, что в Северной Европе существовала третья этническая группа, говорившая на собственном языке из числа индоевропейских и жившая на территории между землями кельтов и германцев. Этот народ находился под властью одного из двух названных задолго до того, как римские авторы стали писать о населявшихся им краях, и мы о нем ничего не знаем. Германия сформировалась в значительной степени в результате германской экспансии на запад, юг и восток из мест их первоначального обитания рядом с Балтикой. Некоторые случаи захвата ими земель в раннюю эпоху наделали достаточно шума, чтобы их зафиксировали греческие источники, тогда как другие произошли уже после возвышения Рима и известны лучше. Но такого рода экспансия не вела к полному исчезновению местных, негерманских народов на территориях, о которых идет речь, поэтому важно иметь в виду, что под Германией подразумевается Европа, находившаяся под властью германцев. Все более распространяясь на восток и на юг в римский период, германоязычные народы становились доминирующей в политическом отношении силой на территории с очень пестрым населением.

Другой бросающийся в глаза факт, когда речь заходит о Германии римского периода, — полное отсутствие политического единства. На карте № 2, основанной на данных «Германии» Тацита, хорошо видно, насколько был раздроблен ее мир, включавший в себя более пятидесяти небольших социополитических единиц. При всем многообразии некоторые из них на короткий период могли объединиться для достижения определенных целей. Как мы видели, Арминий мобилизовал разношерстные силы племен в 9 г., чтобы разгромить Квинтилия Вара. Полувеком раньше Цезарь столкнулся с другим германским предводителем, сосредоточившим в своих руках на несколько более долгий срок огромную власть, — Ариовистом, царем свебов, который к 71 г. до н. э. создал на восточной окраине Галлии довольно сильную державу и на какое-то время был даже признан «другом» римского народа. Цезарь предпочел в 58 г. до н. э. вступить с ним в борьбу и разгромил его армию в Эльзасе. Одного крупного поражения хватило, чтобы рассыпалась вся коалиция. Во времена Арминия жил другой выдающийся германский предводитель, Маробод, возглавлявший коалицию различных племен, обитавших на территории современной Чехии. Тацит сообщает также, что некоторые племена принадлежали к культовым союзам, и указывает, что в какое-то время некая пророчица, Веледа, приобрела особое влияние. Но ни культовые союзы, ни прорицательницы, ни временные, пусть и выдающиеся предводители не обеспечивали объединения германцев{50}.

Когда римляне стали распространять свою власть к востоку от Рейна, германцы враждовали между собой так же, как и с ними. Результаты этого могли быть столь же кровавыми, как и то, что произошло в Тевтобургском лесу. Серьезных различий в культурном отношении между ними не заметно, более важную роль играли различия в политической сфере, которые разделяли их; борьба велась за лучшие земли и другие экономические преимущества. В конце I в., например, на бруктеров обрушилась коалиция их соседей, и приглашенные ими римские наблюдатели могли насладиться зрелищем того, как 60 тысяч человек, согласно данным источников, подверглись избиению. В «Анналах» Тацита также сообщается о борьбе не на жизнь, а на смерть между гермундурами и хаттами и окончательном истреблении оставшихся без земли и оттого беспокойных ампсивариев: «Изгнанные из их владений, они пытались пробиться сначала на земли хаттов, потом херусков и в этих долгих блужданиях, встречаемые порой как гости, порой как бесприютные нищие, порой как враги, потеряли убитыми в чужих краях всех, способных носить оружие, тогда как старики, женщины и дети стали добычей различных племен»{51}.

Едва ли можно яснее показать, что бытовавшие в XIX в. представления о древних германцах были неправильными. Временные союзы и вожди, обладавшие властью более значительной, чем обычно, могли на какое-то время объединять два или более племен, но обитатели древней Германии не могли сформулировать и осуществить на практике принципы политического единства.

Почему в ходе римской экспансии этот чрезвычайно разобщенный мир не оказался поглощен, как то произошло с кельтами? Остановку продвижения легионов часто связывают с великой победой Арминия, но так же, как и уничтожение легиона под командованием Котты и Сабина в 54 г. до н. э., истребление войска под командованием Вара оказалось единичным событием, за которое римляне сумели должным образом отомстить. Прибытие Германика в Тевтобургский лес в 15 г. н. э. являлось частью более крупной кампании против херусков во главе с Арминием. В ходе ее другой римский корпус попал в засаду, устроенную воинами Арминия, но на сей раз результат оказался иным. Хотя римлянам какое-то время приходилось туго, они в конце концов загнали неприятелей в ловушку, что имело предсказуемые последствия: «Германцы гибнут, столь же беспомощные при неудаче, насколько бывают дерзкими при успехе. Арминий вышел из боя целый и невредимый… [но] остальных римляне истребляли, пока длился день и не была утолена жажда мщения» (Tac. Ann. 1. 68. 4–5). Римлянам помогал Сегест, второй предводитель херусков, который, подобно многим кельтским вождям во времена Юлия Цезаря, считал, что присоединение земель его племени к Римской империи принесет значительные преимущества. Но даже херуски, не говоря уже обо всех остальных германцах, не были едины в своем сопротивлении Риму, и поражение в Тевтобургском лесу не остановило продвижения римлян по тропинкам Германии. В 16 г. римляне одержали еще несколько побед, а три года спустя Арминий пал жертвой интриг со стороны группы соплеменников. Его сын воспитывался в Равенне. Арминий одержал большую, важную победу, но глубинные причины того, что римские легионы остановились на окраинах Германии I в. н. э., оказались в значительной степени иными.

* * *

В соответствии с соображениями стратегии римские рубежи в Европе на всем их протяжении пролегали по рекам. Они облегчали снабжение многочисленных войск, размещавшихся на границе. На легион времен ранней империи, состоявший из 5 тысяч человек, требовалось примерно 7500 кг зерна и 450 кг фуража в сутки, или 225 т и 13,5 т в месяц соответственно{52}. Бо?льшая часть римских войск в это время располагалась на границе или рядом с нею, а условия в большинстве приграничных районов, прежде всего уровень их экономического развития, не обеспечивали удовлетворения всех нужд за счет местных ресурсов. Войска, располагавшиеся вдоль Рейна, обладали еще одним значительным преимуществом в большей степени, чем части, дислоцировавшиеся вдоль других рек, которые текли с юга на север и которых было немало в Центральной и Западной Европе, в их числе и Эльба. При использовании Роны и Мозеля (наиболее краткий путь для перевозок) снабжение могло производиться по воде из Средиземного моря до Рейна без риска, связанного с путешествием по неспокойным водам.

Истинные причины того, почему Рейн стал в конце концов границей, заключаются в сочетании мотивов, обусловливавших римскую экспансию, и разницы в уровне социально-экономического развития доримской Европы. Римская экспансия осуществлялась в результате борьбы за власть между республиканскими олигархами вроде Цезаря и стремления первых императоров к славе. Экспансия как путь к власти в Риме определяла положение в тот момент, когда все еще оставалось немало незавоеванных богатых общин Средиземноморья, чье покорение напрашивалось само собой. Подвергшись аннексии, они становились новыми источниками налоговых поступлений в Рим, а также делали имя тем полководцам, которые их покорили. Со временем, однако, наиболее богатые из них оказались захвачены, и в начале императорской эпохи римская экспансия стала поглощать территории, которые не приносили прибылей, способных покрыть расходы на их завоевание. В частности, Британию, как подчеркивается в античных источниках, император Клавдий начал покорять только ради славы{53}. С учетом всего этого пределы римской экспансии на севере приобретали особое значение, если наложить их на карту экономического развития неримской Европы.

Римская экспансия остановилась непосредственно в зоне между ареалами двух материальных культур — латенской и ясторфской (см. карту № 2). В общем характере их жизни можно выделить два ключевых различия. До римского завоевания на территории распространения латенской культуры появлялись не только деревни, но и более крупные поселения, иногда идентифицируемые как города (по-латински oppida, поэтому другое ее наименование — «культура oppida»). Кое-где в областях латена использовались монеты, а некоторые народы латенской культуры имели письменность. Цезарь в «Записках о галльской войне» описывает комплекс политических и религиозных институтов, существовавших по крайней мере у нескольких племен, которые он завоевывал, в частности у эдуев на юго-западе Галлии. У них все основывалось на экономике, способной производить достаточное количество прибавочного продукта, чтобы обеспечивать военных, жрецов и ремесленников, не занятых непосредственно сельскохозяйственным трудом. В отличие от латенской уклад жизни в ясторфской Европе был куда более суровым, с куда большим упором на скотоводство и с куда меньшим количеством излишков. Ее население не чеканило монету, не имело письменности и к началу нашей эры не создавало сколь-либо крупных поселений — даже деревень. Таким образом, то, что осталось от этой культуры, не дает почти никаких свидетельств о специализированной экономической деятельности.

Во времена, когда господствовали взгляды Коссинны и зоны распространения тех или иных культур связывались с «народами», латенская и ясторфская культуры обычно отождествлялись с кельтами и германцами соответственно, но столь упрощенная идентификация неверна. Зоны, сходные в археологическом отношении, отражают образцы материальной культуры, а материальную культуру можно усвоить. Люди не рождаются с оружием, горшками и украшениями определенного вида, которые сохраняются у них, пройдя огонь и воду. Хотя образцы латенской культуры впервые появляются на территории народов, говоривших на кельтских языках, а их ясторфские эквиваленты — у народов германской группы, нельзя отсюда делать общий вывод относительно того, что последние не могли усвоить некоторые элементы материальной культуры латена. И к тому времени, когда римская власть распространилась к северу от Альп, у некоторых германских племен на окраине кельтского мира, в частности тех, которые жили вокруг устья Рейна, развилась культура, гораздо больше похожая на латенскую, чем на ясторфскую.

Таким образом, римское продвижение останавливалось не там, где проходили те или иные этнические границы, а там, где происходили разрывы в социально-экономической организации Европы. В результате основная часть более развитой латенской Европы вошла в состав империи, тогда как ясторфская в целом осталась за ее пределами.

Это касается не только Рима. Как можно видеть на примере Китая, здесь в приграничных районах империи должно было господствовать пахотное земледелие, чтобы обеспечить стабильность в промежуточной зоне с ее наполовину земледельческим, наполовину скотоводческим хозяйством, где способность местной экономики к производству оказывалась недостаточной для обеспечения имперской армии. Идеология экспансии и стремление к славе тех или иных правителей могли привести к тому, что эти армии оказывались за пределами указанной линии, однако в конце концов трудности, связанные с удержанием новых территорий и вдобавок с малой выгодой, которую можно было извлечь из них, делали дальнейшие завоевания бессмысленными. Европа двух систем — явление не новое, и римляне делали соответствующие выводы. Преемник Августа Тиберий увидел, что Германия просто не стоит того, чтобы ее завоевывать. Народы, рассеянные на обширном пространстве по глухим лесным углам, можно было завоевать поодиночке, но в районах распространения ясторфской культуры оказывалось гораздо труднее удерживать стратегическое господство, чем над организованными народами латенской культуры, компактно проживавшими в городах. Именно удобная для тылового обеспечения ось Рейн — Мозель и расчеты издержек с учетом ограниченных возможностей экономики районов распространения ясторфской культуры вынуждали легионы оставаться на своих местах. Германия как целое была также слишком разобщена в политическом отношении, чтобы представлять собой серьезного соперника для более богатых и уже завоеванных стран. Вполне естественно, что памятник Арминию стоял не в том месте, где надлежало, — поскольку германские националисты XIX в. неправильно оценивали подлинное значение германского вождя. Речь должна идти не о доблести в бою, которая позволила германцам остаться вне пределов Римской империи, а об их бедности{54}.

В итоге защищенная приграничная римская зона в середине I в. н. э., чтобы более или менее стабилизироваться вдоль определенной линии, проходила по рекам Дунай и Рейн. Если не считать некоторых небольших изменений, она сохранялась три столетия. Это имело значительные последствия. Европейские народы к западу и югу от этих речных границ, будь то латенские или ясторфские по своей культуре, оказывались вовлеченными в процесс, в результате которого они усвоили латинский язык и городской образ жизни, надели тоги и, наконец, приняли христианство. Взирая на то, как изменяются под воздействием романизации соседние народы, находившаяся под властью германцев Северная и Восточная Европа никогда не становилась частью римского мира. По представлениям римлян, Германия оставалась обиталищем неотесанных варваров. Тот же ярлык навешивался на персов на Востоке. Однако эти последние представляли собой угрозу совершенно иного уровня.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Краткая история военных сражений. Глава 4. ЭКСПАНСИЯ РИМА (Б. Л. Монтгомери)

Глава 4

ЭКСПАНСИЯ РИМА

Рим, согласно легенде, был основан в 753 г. до н. э. Через 500 лет он господствовал на итальянском полуострове, а через 750 лет правил Западной Европой и Средиземноморьем.

О римской армии до IV в. до н. э. известно мало. Однако к VI столетию до н. э. римляне стали вооруженной нацией. В истории Рима развитие военного дела и общественное устройство основательно влияли друг на друга. Все граждане мужского пола от 17 до 46 лет подлежали военной службе, а от 46 до 60 находились в запасе. Тактика римлян в это время почти определенно соответствовала обычной тактике греческих гоплитов.

Жестокое поражение от галлов при Аллии в 391 г. до н. э. вызвало необходимость начинать все сначала, и по инициативе Марка Фурия Камилла Рим был заново укреплен, а армия перестроена. Она по-прежнему состояла из призванных на службу граждан, оплачиваемых за время службы, но фалангу заменил легион. Главным родом войск в легионе была тяжелая пехота, он также включал конницу и велитов (малоимущих граждан, хуже снаряженных). Пехота выстраивалась в три эшелона – впереди гастаты, за ними принципы и в тылу триарии. Каждый из этих эшелонов разбивался на 10 подразделений, называвшихся манипулами (горстями), легкая пехота чередовалась с манипулами тяжелой пехоты. Вся пехота в легионе выстраивалась в шахматном порядке, манипулы второго ряда прикрывали интервалы между манипулами первого, а третьего – интервалы второго. Каждый эшелон, по-видимому, был глубиной в четыре шеренги, первые две состояли из 1200 воинов каждая, или по 120 воинов в манипуле, а триарии из 600. Конница располагалась на флангах и насчитывала по 300 воинов в 10 подразделениях. Позднее численность легиона возросла до 6000, а войска стали все больше пополняться за счет итальянских союзников.

Гастатов и принципов защищали бронзовый шлем и кирасы, а также полуцилиндрический прямоугольный щит. Оружие состояло из двух метательных копий, кинжала и остроконечного обоюдоострого меча длиной два фута. Триарии были вооружены подобным же образом, только вместо метательных копий у них были ручные. У велитов были меч, два метательных копья и круглый щит, на головах головной убор из волчьей шкуры. Копье можно было метать с помощью ремня, прикрепленного к древку ниже центра тяжести; он придавал копью в полете вращательное движение, тем самым увеличивая дальность и точность. Конница легионеров была вооружена скудно – кожаный щит, пика и меч.

Достоинство построения манипулами состояло в том, что позволяло эластично обороняться и гибко атаковать. Атаку легиона начинали велиты, которые в качестве легковооруженных застрельщиков прикрывали продвижение вперед тяжелой пехоты. Когда гастаты достигали нужного расстояния, они метали копья и незамедлительно продвигались дальше, чтобы поразить противника мечами. Во время боя задние ряды обеспечивали поддержку тем из переднего ряда, кто падал или уставал. Легионеры усиленно упражнялись в выполнении маневра по замене одного ряда другим, который со свежими силами продолжал атаку. Если дела складывались плохо, гастаты и принципы могли образовать один эшелон и отступить сквозь позиции триариев, которые тогда образовывали фалангу. Третья и окончательная атака вполне могла иметь победоносный исход. Применяя этот способ, римляне демонстрировали высокий уровень подготовки и дисциплины. Система трех эшелонов хорошо сказывалась на боевом духе войск, поскольку две трети воинов как можно дольше находились вне опасности, а передний эшелон в случае неудачи имел хорошую возможность благополучно отступить. Конница использовалась для разведки и преследования и не принимала участия в классическом маневре легиона, и зачастую конники воевали в пешем строю.

О римлянах говорили, что они были самой укрепленной армией в истории. Легион всегда опирался на укрепленный лагерь. Размеры и форма лагеря варьировались в зависимости от местности, но, если позволяли условия, он строился квадратным и достаточно большим, чтобы вмещать два легиона. Лагерь ограждался крепостными валами, частоколами и рвами. Римляне не жалели труда на сооружение этих лагерей по двум соображениям. Во-первых, они ценили безопасность и комфорт. В лагере они уделяли много времени боевой и физической подготовке, дабы выработать стойкость и способность держать боевые порядки – качества, необходимые для действий легиона. Во-вторых, легионы обычно не вступали в бой, если поблизости не было укрепленной территории, где можно было укрыться в случае неблагоприятного исхода сражения. В результате неудачи никогда не оборачивались катастрофами.

Кроме оружия римским воинам на марше приходилось нести значительный груз – включая шанцевый инструмент и кухонные принадлежности. Питались они не особо сытно. Мясо было редкостью, основным продуктом питания в лагере были пресные пшеничные лепешки, которые пекли на горячих камнях или на углях.

Армией командовали два консула, избиравшиеся ежегодно. Обычно это были политики, не имевшие никакой командной подготовки. Такое своеобразное парное командование было задумано, чтобы уменьшить возможность тирании военных, но с военной точки зрения было абсурдом. В Древнем Риме не было класса офицерской аристократии. Каждую манипулу, основное тактическое подразделение, возглавляли два центуриона, опытные воины, принадлежавшие к тому же социальному слою, что и рядовые. Таким образом, боевыми действиями легиона руководили испытанные профессионалы, хорошо знавшие своих подчиненных. Полибий характеризует центурионов «не столько как безрассудных храбрецов, сколько как людей, обладающих командным даром, надежных и твердых духом... которые будут стойко держаться перед лицом превосходящего противника или непреодолимого давления и скорее умрут, чем покинут свое место». Они были стойкими и смелыми, разбирались в войне и считали ее работой, которую надо выполнять. И все кампании заканчивались успешно для Рима в значительной мере благодаря тому, что у него воспитывались первоклассные младшие командиры и рядовые воины.

На протяжении более 700 лет начиная с середины IV в. до н. э. структура легиона существенно не менялась.

К середине III в. до н. э. Рим с его растущими политическими и торговыми интересами столкнулся с притязаниями Карфагена, богатейшего города Запада. Первая Пуническая война (265 – 241 гг. до н. э.) закончилась в пользу Рима. Но к 220 г. мощь Карфагена стала возрождаться в Испании, и в 218 г. до н. э. 29-летний карфагенский генерал Ганнибал перевалил через Пиренеи, чтобы завоевать Италию. Во Вторую Пуническую войну (218 – 201 гг. до н. э.) Рим и Карфаген были равны по военной мощи, и каждая сторона знала, что нет иного выхода, кроме победы.

Ганнибал обстоятельно изучил эллинские и римские способы ведения войны и уже три года командовал армиями. Он пересек Пиренеи с разношерстной армией в 40 тысяч человек и 37 слонов. Армия в основном состояла из наемников, набранных в Африке, Испании и Галлии. Ее сплачивали лишь руководство Ганнибала и надежда пограбить. Главной составной частью была пехота, оснащенная короткими мечами, копьями, щитами и легкими доспехами. Самыми лучшими воинами были нумидийские конные копьеметатели под командованием блестящего командующего кавалерией Махарбала. Полибий пишет, что «армия брала не столько численностью, сколько умением воевать и поразительной физической подготовкой». На протяжении всей войны римляне численно превосходили карфагенян. К 217 г. число легионов возросло с пяти до одиннадцати, а на последнем этапе войны их было более двадцати – 100 тысяч человек. Стратегической целью Ганнибала в войне было не сокрушение Рима, а победное присутствие в Италии с целью подорвать его влияние в италийской конфедерации и заставить согласиться на сосуществование с Карфагеном. Он изображал освободителя, провозглашая, что «пришел воевать не с италийцами, а от их лица воюет с Римом».

Кампании Ганнибала и Сципиона

Ганнибал стремительно двинулся вдоль побережья Средиземного моря. При переходе через Альпы путь преградили местные племена и рано выпавший снег, так что, когда армия пробилась в северную Италию, ее численность сократилась до 20 тысяч человек пехоты и 6 тысяч конницы. Но в декабре 218 г. до н. э. у речки Требия он одержал первую из трех великих побед, уничтожив две трети римской армии. В 217 г. римляне решили встретить карфагенян с их превосходящей конницей не на равнине, а дальше к югу, в Апеннинах. Однако в апреле Ганнибал поймал противника между горами и северным берегом Тразименского озера. Римляне пренебрегли разведкой и рекогносцировкой. Скрытые туманом силы карфагенян неожиданно ударили с предгорий и за три часа уничтожили и пленили все войско противника. После этой победы Ганнибал двинулся вдоль адриатического побережья и весной 216 г. захватил римскую базу снабжения в Каннах. Здесь в августе он снова навязал римлянам битву.

Ганнибал построил свою армию в форме выпуклого полумесяца с пехотой в центре и мощными конными отрядами на флангах. Римская пехота, как обычно, построилась параллельными рядами, в тот день ею командовал консул Таренций Варрон – делец, которому подошла очередь быть генералом! Ганнибал начал сражение, обратив в бегство римскую конницу. Затем он позволил римской пехоте продвинуться вперед и потеснить полумесяц карфагенян, пока тот не стал вогнутым. В этот момент он внезапно двинул вперед расположенную слева и справа африканскую пехоту и повернул оба крыла внутрь вокруг римских флангов. Битва завершилась, когда вернувшаяся с преследования конница напала на римлян с тыла. Атакованная со всех четырех сторон, римская армия, как писал Фуллер, «была поглощена словно землетрясением».

После Канн большая часть южной Италии перешла на сторону карфагенян; но значительное ядро римской территории держалось твердо, а римский флот несомненно правил морями. Махарбал убеждал Ганнибала сразу двинуться на Рим. Тот отказался. Как мы уже писали, его стратегия не заключалась том, чтобы воевать насмерть, а просто заставить Рим пойти на мировую. Во всяком случае, ему недоставало сил для серьезной осады. Последовала война на изнурение, в которой римляне, которых большей частью возглавлял Квинт Фабий Максим, старались избегать решительных сражений. Они воспользовались своими укреплениями и численным преимуществом, дабы измотать войско Ганнибала и удерживать его на юге Италии, но не отваживались на него нападать. Победа на море в 208 г. до н. э. обеспечила Риму абсолютное превосходство на Средиземноморье и открывала возможность вторжения в Африку в будущем.

Этот поворот фортуны в пользу Рима в Италии через десять лет после Канн совпал с успехами на испанском фронте. Армию послали в Испанию в 218 г., и поначалу дела шли хорошо, но к 211 г. римлян оттеснили севернее Эбро. В 210 г. командование в Испании перешло к 25-летнему Публию Корнелию Сципиону. Сципион Африканский станет самым выдающимся из римских полководцев.

Битва при Каннах

В конце 210 г. Сципион высадился в Испании в Эмпории. С ним прибыло 10 тысяч пеших и 1000 конных воинов, с помощью которых потрепанная римская армия была доведена до четырех легионов. Сципион сразу принялся за формирование армии и повышение боевого духа своих воинов, а затем предпринял дерзкий эффектный маневр, наложивший отпечаток на весь ход войны. Вместо того чтобы вступать в бой с одной из трех находившихся в Испании армий противника, он решил двинуться прямо на Новый Карфаген, их главную базу, расположенную в 300 милях к югу по побережью. Армии противника находились в добрых десяти сутках перехода до Нового Карфагена, и Сципион рассчитал, что у него есть время. Он со своими армией и флотом покрыл расстояние в 300 миль примерно за неделю. Крепость, расположенная на скалистом мысу, считалась хорошо укрепленной, но Сципион застал защитников врасплох. Преодолев со своими людьми лагуну, он поставил штурмовые лестницы к самому слабому месту стены, и Новый Карфаген был быстро взят. Таким образом Сципион захватил базу противника и обосновался на его восточном фланге и в тылу.

В 208 г. до н. э. Сципион разбил карфагенскую армию у Бекулы. Потом в 206 г., хотя и уступая в численности, он снова одержал решающую победу при Илипе. Оттянув назад слабый центр, римляне двинули вперед расположенные на флангах самые сильные легионы. Те разбили испанских рекрутов на карфагенских флангах еще до начала действий в центре, а затем повернули внутрь, решив исход сражения. Сципион преследовал войска противника до моря, где тот сдался. В 205 г., когда Испания была полностью очищена от карфагенян, Сципион вернулся в Рим.

Карфаген теперь потерял Испанию, Сицилию и Сардинию, и Ганнибал был отрезан в нижней Италии. Римский сенат намеревался задушить его армию на месте. Но Сципион предложил другую стратегию. Он выступал за то, чтобы удерживать Ганнибала на юге Италии и в это время ударить по Карфагену в Северной Африке. Сенат не проявил такого желания, но Сципион принялся набирать, организовывать и обучать свою армию. В 204 г. он высадился в Африке. С ним были 25 тысяч воинов и поддержка нумидийского царя Масиниссы, который мог предоставить ему первоклассную конницу. Ему противостояла карфагенская армия из 20 тысяч пеших, 6 тысяч конных воинов и 140 слонов.

Весной 203 г. после четырехдневного броска Сципион с одним легионом и некоторым количеством конницы настиг противника на Баградской равнине и разбил его, применив совсем не римскую тактику – решительно атаковав конницей оба фланга. Карфаген запросил мира и отозвал Ганнибала. Но когда тот летом 203 г. высадился в Африке с 15 тысячами бойцов, карфагеняне в конечном счете решили продолжать борьбу. В следующем году Сципион опустошил богатую Баградскую равнину, а осенью был встречен армией Ганнибала у Замы, в пяти днях пути к юго-западу от Карфагена. При Заме в 202 г. до н. э. состоялась последняя битва Второй Пунической войны. Обе армии насчитывали примерно по 40 тысяч человек. Силы Ганнибала, возможно, были несколько многочисленнее, но большая часть пехоты Сципиона была лучше обучена, к тому же у него было преимущество в коннице – более 4 тысяч всадников против 2 тысяч у Ганнибала.

Впервые за всю карьеру у Ганнибала не было превосходства в коннице, а это означало, что он не мог прибегнуть к тактике охвата с флангов, которая оказалась такой успешной при Каннах. Впереди своего войска он поставил 80 слонов. Пехота выстроилась в три эшелона. Первый состоял из лигурийской и галльской тяжелой пехоты, перемежающейся с мавританской легкой пехотой и балеарскими пращеметателями. Во второй эшелон он поставил части, на которые меньше всего полагался, – карфагенских и африканских новобранцев. Третий эшелон, состоявший из вернувшейся из Италии его собственной испытанной пехоты, держался в 200 ярдах позади второго, с тем чтобы не быть вовлеченным в бой, пока не наступит время решающего удара. Тысячу карфагенских конников Ганнибал поставил на правом фланге и тысячу нумидийцев на левом. Его целью было просто прорвать римский фронт. Многое зависело от слонов.

Сципион видоизменил обычный боевой порядок легиона с учетом наличия слонов у противника и собственного превосходства в коннице. Вместо построения манипул в три эшелона в шахматном порядке, он расположил их колоннами с промежутками для прохода слонов, которыми должны были заняться велиты. Промежутки между эшелонами были больше обычного, особенно далеко назад отодвигались триарии, давая возможность велитам в случае необходимости отступить между их рядами. На правый фланг он поставил основную конную силу – нумидийцев Масиниссы, а на левый – итальянскую конницу под командованием Лелия.

Сражение началось со стычки противостоящих частей нумидийских конников. Затем Ганнибал пустил в атаку слонов. Когда те, тяжело ступая, двинулись на римскую армию, Сципион дал команду по всему фронту трубить в трубы и рога. Внезапный трубный рев напугал слонов. Те, что были слева, повернули и врезались в ряды нумидийцев Ганнибала. Воспользовавшись замешательством в рядах отборной конницы противника, Масинисса ринулся в атаку и вытеснил нумидийцев с поля боя. В центре образование проходов в строю манипулов принесло плоды, ибо хотя слоны причинили тяжелый урон велитам, большинство слонов прошло сквозь строй римлян, не затронув тяжелую пехоту. Некоторых копьями римской конницы повернули назад в сторону правого фланга карфагенян. Лелий, как и Масинисса, воспользовался замешательством конницы противника и бросил свою конницу на карфагенский правый фланг. Таким образом, конница Ганнибала с самого начала была изгнана с поля боя и его фланги оказались оголенными.

Римская конница далеко отогнала карфагенскую, а тем временем начался второй этап сражения – в бой вступила пехота. Поначалу галлы и лигурийцы Ганнибала благодаря мобильности получили преимущество, но им по существу не удалось нарушить строй римлян, которые, имея преимущество в весе, постепенно начали теснить противника. Когда же в бой вступили принципы, второй эшелон карфагенян не смог удержать фронт, и, когда галлам показалось, что их покинули в беде, они прекратили борьбу и рассеялись, оставив второй эшелон перед лицом римлян. Земля была завалена трупами и стала скользкой от крови. Какое-то время новый карфагенский фронт теснил римских гастатов. Но затем римские командиры навели порядок в рядах принципов, и, располагая более широким фронтом, римляне оттеснили второй эшелон карфагенян и раздробили его на части. Оставшиеся в живых, как и раньше, бросились укрываться за следующим эшелоном, но, как и раньше, Ганнибал не дал свежим дисциплинированным частям смешаться с потерпевшими поражение. Его испытанные триарии направили вперед копья, и остатки второго эшелона карфагенян разбежались в сторону флангов.

Начался третий и самый ожесточенный этап сражения. Римляне уже наголову разбили два эшелона противника и несомненно были окрылены успехом. С другой стороны, за исключением триариев, все они выдержали тяжелый бой, а теперь им предстояло противостоять отборной пехоте Ганнибала, совершенно свежей и сохранившей нетронутыми боевые порядки. Сохраняя в этот момент поразительное хладнокровие, Сципион проверил состояние своих высокодисциплинированных войск. Распорядился перенести раненых в тыл, приказал переместить утомленных гастатов на фланги и перестроил принципов и триариев в единый плотный порядок по более широкому фронту, с тем чтобы выдержать удар атакующих и в то же время охватить противника с флангов. Полибий рассказывает, что после этого «обе стороны яростно набросились друг на друга. Поскольку силы, боевой дух и вооружение были примерно равны, исход сражения долгое время оставался неясным, воины упорно держали строй и падали замертво, не отступив ни на шаг». Некоторое время бой пехотинцев шел на равных. Затем, наконец, вернулась преследовавшая карфагенян конница Масиниссы и Лелия и с тыла ударила по пехоте Ганнибала. «Большинство его воинов погибло в строю, да и из тех, кто пытался бежать, мало кто остался в живых». Битва завершилась. Конница Сципиона закрепила победу и исход войны в целом, прочесав всю сельскую местность. Сам Ганнибал спасся. Сципион не пошел походом на Карфаген, потому что не располагал осадными средствами и к тому же намеревался продиктовать скорее умеренные, чем карательные условия мира.

Не так просто сравнить достоинства и недостатки двух великих полководцев, противостоявших друг другу в сражении при Заме. Ганнибал, возможно, был сильнее в тактике, его тактический талант в битве при Каннах безусловно сравним с руководством любым сражением в истории военного искусства. Армия Ганнибала по боевой подготовке уступала армии Сципиона – значительная часть его пехоты была лишь полуобучена, и он значительно уступал противнику в численности конницы. Ему пришлось рискнуть, использовав слонов, ибо все зависело от того, как они себя поведут. В данном случае они катастрофически его подвели. И тем не менее, даже после этого, придержав до самого конца свою лучшую пехоту и вынудив римскую пехоту потратить силы на его второстепенные войска, он почти выправил положение. Сципион у Замы не допустил ни одной ошибки, а его хладнокровная перестройка войск в разгар боя была мастерским шагом. Но даже при этом исход битвы решили ниспосланное небом в последнюю минуту возвращение конницы и боевые качества римской пехоты. Ганнибал сделал все, что мог, но к 202 г. до н. э. после 16 лет непрерывного руководства войсками, возможно, лучшая его пора миновала.

Сципион был самым нестандартно мыслящим из римских тактиков. Пешие легионы превосходили все, что до того видел мир, однако Сципион осознал, что без хорошей конницы римские войска очень много теряют, и он на время устранил этот недостаток. Но здесь, в отношении признания необходимости конницы и способов ее применения, Сципион признавал первенство за Ганнибалом. Он применял конницу по классическому образцу, заданному Александром и Ганнибалом, и его строй полумесяцем в сражении при Илипе очень походил на построение войск Ганнибала в битве при Каннах. К сожалению, при формировании конницы Сципион не готовил римских частей, а зависел от союзных и наемных всадников. В войнах II в. до н. э., когда римлянам противостояли противники, воевавшие в строю пеших фаланг, тактическиие уроки Сципиона были забыты.

И Ганнибал, и Сципион отличались исключительным умением обращаться с людьми. Ганнибал овладел Италией, имея армию, набранную со всех концов западного Средиземноморья. Он обучил ее и привел к великим победам. Как пишет Полибий, «на протяжении целых 16 лет Ганнибал непрерывно воевал с Римом в Италии, ни разу не давая передышки своей армии, однако постоянно держа под контролем огромную массу воинов без каких-либо признаков недовольства к нему самому или друг к другу». Оба полководца отличались бесстрашием и пользовались популярностью у своих воинов. Сципион перед сражением при Заме объехал ряды своих воинов, лично вдохновляя их.

Махарбал был прав, когда после Канн сказал Ганнибалу, что тот не знает, как воспользоваться победой. Поразительно, что он так и не создал подходящих осадных средств, если не для нападения на Рим, то по крайней мере для захвата укреплений, на которые опиралась фабианская стратегия римлян. После Канн Ганнибал утратил инициативу, дал возможность Фабию повернуть ход войны и со временем оказался в ловушке в южной Италии. Разумеется, он так и не понял важности морской мощи. Сципион, напротив, продемонстрировал свое военное мастерство оригинальностью и дальновидностью стратегии. Всякий раз, когда появлялась возможность, он наносил удары по базам противника, и всегда с огромным успехом. Его план удерживать Ганнибала в нижней Италии и нанести удар непосредственно по Африке, опустошая таким образом страну и вынуждая его оставить Италию, был образцом гениальной стратегии. Блестящим был также замысел Сципиона выманить Ганнибала на последнее сражение при Заме. Продвигаясь по богатой Баградской долине, опустошая ее по пути, он угрожал Карфагену уничтожением одного из главных источников снабжения и вынудил Ганнибала выйти из города и в то же время сократил путь для двигавшегося на помощь Масиниссы, тем самым получив ставшее решающим превосходство в коннице. В чем Сципион несомненно превосходил Ганнибала, так это в стратегии. В конечном счете это качество оказалось важнейшим, поставив Сципиона в ряд с величайшими творцами истории.

Битва при Заме

Вторая Пуническая война положила начало Римской империи, и на протяжении II и I вв. до н. э. Рим был вовлечен в непрерывные войны ради сохранения и расширения своего господства над Средиземноморьем. Надо признать, что некоторые из этих кампаний были отмечены лишь бездарностью военачальников и отсутствием дисциплины в легионах. Однако Рим процветал за счет дани с входивших в империю стран и труда рабов, и подобная экономика требовала нескончаемых завоеваний.

Хотя главным фактором в победе Рима над Карфагеном было превосходство на море и хотя Римской империи приходилось опираться на Средиземноморье, сами римляне были предпочтительно сухопутными жителями. Из военно-морской истории Рима достойны упоминания победы Дуиллия в Первую Пуническую войну и предпринятое Помпеем в 67 г. до н. э. систематичное прочесывание Средиземного моря от пиратов. Однако римляне не внесли ничего значительного в искусство войны на море.

Между 104-м и 101 гг. до н. э. Гай Марий провел в армии важные реформы. С целью сделать легион более плотным, в то же время сохранив маневренность, он увеличил численность основной тактической единицы, заменив манипулу из 120 бойцов на когорту из 600 человек. Одновременно установил общую численность легиона в 6 тысяч бойцов. Таким образом, легион состоял из десяти когорт. Каждая когорта подразделялась на шесть центурий под командой центурионов. Было упразднено до того находившееся на вооружении триариев простое копье, и все три эшелона получили усовершенствованное метательное копье. Исчезли велиты и легионная конница, отныне вся конница и легкая пехота поставлялись союзниками. Появился более сплоченный и грозный легион, которому предстояло стать орудием завоеваний Юлия Цезаря. Марий также вручил каждому легиону штандарт с фигурой орла, новые орлы стали символами легионов, и их потеря в бою считалась величайшим позором.

Самой важной переменой, которую осуществил Марий, было расширение круга вербуемых в армию, она стала открытой для всех желавших завербоваться. Это привело к быстрой профессионализации легионов, и воздействие армии на политику было поистине революционным. Из-за того что государство не взяло на себя содержание военных, солдаты были преданы не государству, а набиравшему их полководцу. Он их снаряжал и вооружал, и они шли за ним, пока ему светил успех и имелись виды на добычу. Это нововведение открыло возможности для карьеры целому ряду воинов-политиков I в. до н. э. – Марию, Сулле, Помпею и Цезарю.

В конце 59 г. до н. э. в Рим пришло известие, что гельветы собираются перекочевать из Швейцарии на юго-запад Галлии. Как только Юлий Цезарь освободился от обязанностей консула на тот год, он поспешил в Женеву. Цезарю тогда был 41 год. Предыдущий военный опыт был у него весьма ограниченным. В 81 г. до н. э. он служил в Малой Азии и получил венок из листьев дуба за спасение соратника при штурме Митилены. Но потом он сосредоточился на политической карьере, пробился в консулы благодаря демагогии и угрозам военной силой.

Возможно, двигаясь на Женеву в 58 г. до н. э., Цезарь еще не имел определенного плана завоеваний. Но он был честолюбив, и, чтобы оставаться на вершине римской политики, ему нужны были слава... и армия. В начале лета 58 г. он остановил гельветов, построив 19-мильную цепь укреплений в долине Роны, а затем разгромил их при Армеси. Выставляя себя перед галлами не завоевателем, а освободителем, он затем двинулся на север от старой римской границы, чтобы очистить Эльзас от недавно вторгшихся и осевших здесь германцев. Близ Весонтиона построенные в три эшелона шесть легионов Цезаря одолели семь германских племен. Зимой 58/57 г. Цезарь расквартировал там свои легионы.

Проникновение римских войск в их страну теперь встретило антагонизм белгов, полугерманской конфедерации племен, населявших северную Галлию. Весной 57 г. Цезарь поспешил на север и на речке Эна встретил 300-тысячную армию белгов. Белги воевали, как воюют примитивные варвары, – неорганизованной пешей ватагой. Большинство располагало только длинными мечами с тупым концом и деревянными или плетеными щитами. Они дрались полуобнаженными, хотя на вождях были бронзовые латы и богато декорированные шлемы. Время от времени благодаря дикому натиску они брали верх, но обычно, пользуясь выражением Фуллера, при встрече с римлянами «храбрость разбивалась о скалы дисциплины». Раздоры в рядах белгов позволили Цезарю разбивать племена поодиночке. К концу 56 г. вся Галлия, за исключением Центрального массива, была покорена.

Осенью 55 г. до н. э. Цезарь совершил первый поход на Британию, который, по существу, был не более чем разведкой. В июле 54 г. в Ла-Манше появился, возможно, самый большой до войны 1939 – 1945 гг. флот, направлявшийся в Сандвич с пятью легионами и двумя тысячами галльских конников на борту. Бритты были слишком напуганы, чтобы воспрепятствовать высадке, и Цезарь погнал их внутрь страны. Но практически в тот же день он узнал, что его суда пострадали от непогоды. Бритты приободрились и под руководством Кассивелауна повели решительную партизанскую войну. Однако Цезарь разбил их в битве близ Брентфорда и захватил опорный пункт Кассивелауна на другой стороне Темзы. Было пора возвращаться в Галлию, так что он, продиктовав умеренные условия, вернулся назад. Сто лет римляне не возвращались в Британию, дань, вероятно, так и не выплачивалась. К собственным описаниям Цезаря этих двух вторжений следует отнестись с определенным недоверием, создается впечатление, что он старается скрыть неудачу.

Цезарю давно было пора обратить внимание на Галлию, потому что во многих ее частях назревал бунт. В 53 г. до н. э. у бунтующих появился предводитель в лице вождя племени эбуронов Амбиорикса. Он уничтожил легион у Амьена, а затем на римский манер осадил один из римских лагерей. После форсированного марша Цезарь выручил осажденных, но весь остаток года ушел на подавление эбуронов. Амбиорикса оттеснили в глубь Арденн, еще одного племенного вождя запороли до смерти, а земли эбуронов систематично опустошали. Уничтожали урожай и скот и, как пишет Цезарь, «каждое встречавшееся селение, каждый дом предавали огню». Пока что раздоры между восставшими вождями давали преимущество Цезарю. Но в 52 г. появился новый вождь, способный, прежде всего благодаря чрезвычайно жестоким методам поддержания дисциплины, объединить восставшие племена. Им был Верцингеториг, вождь племени арвернов. В начале этого года Цезарь вносил замешательство в ряды противника путем стремительных бросков через заснеженные горы. Затем он осадил Аварик. Верцингеториг намеревался вести войну на истощение, избегая столкновений между своими бойцами и легионами. Он попытался деблокировать Аварик, превратив окружающую местность в дымящуюся пустыню, дабы лишить римлян продовольствия. Но Цезарь захватил город, зверски расправился с жителями и захватил запасы зерна. Наконец Цезарь застиг вождя арвернов в его крепости Алезии и начал осаду. Подвергшись нападению поспешившей на выручку Верцингеторигу большой армии, так что он сам одновременно оказался и осажденным и осаждающим, Цезарь удерживал 25 миль полевых укреплений и в итоге нанес поражение обеим армиям противника. Эта замечательная победа сломила сопротивление галльских повстанцев. Был заключен великодушный мир, и Галлия больше не беспокоила Рим.

Тем временем обстановка в Италии коренным образом изменилась, поскольку в 53 г. до н. э. с политической арены исчез Красс, видный политический деятель, с которым Цезарь был в дружеских отношениях. Вынашивая грандиозные замыслы восточных завоеваний, Красс вторгся в могучую Парфянскую империю. Парфянская армия целиком состояла из конницы. Знать, восседавшая на крупных, сильных защищенных доспехами несейских конях, сражалась наподобие средневековых рыцарей, закованная в доспехи и поражающая врага копьями. Масса их вассалов составляла легкую конницу, вооруженную специально укороченными луками для стрельбы сидя в седле. Они были обучены выполнению знаменитого парфянского маневра, когда, поворачивая от противника в притворном бегстве, они стреляли поверх конского крупа. Красе встретил конницу противника из 11 тысяч всадников под командованием Сурена у Карр. Следуя своей обычной тактике, парфяне выманили вперед его авангард, а затем развернулись, чтобы окружить его и уничтожить. Главные силы римской пешей армии выстроились квадратом и стояли насмерть под стрелами более мобильного противника. Из 36 тысяч римлян уцелели только около 10 тысяч.

Таким образом, когда осенью 50 г. Цезарь вернулся в Италию, они с Помпеем встретились один на один и гражданская война стала неизбежной. У Цезаря была победоносная и преданная ему армия из девяти легионов. У Помпея было десять, семь из них находились в Испании, кроме того, он господствовал на море. Вероятность получить поддержку народа была предпочтительнее у Цезаря. В январе Цезарь, выбрав для себя войну, переправился через реку Рубикон и решительно двинулся к югу. Помпей с 62 г. не ведал настоящей войны и, имея в своем распоряжении плохо подготовленное войско, не желал ввязываться в сражение с покорителем галлов и его ветеранами, так что в конце марта, преследуемый по пятам Цезарем, он переправил свою армию по морю в Македонию. За десять недель после перехода через Рубикон Цезарь овладел Италией. В апреле 49 г. Цезарь отбыл в Испанию и там за семь месяцев без кровопролития подчинил себе семь легионов Помпея – после форсированного марша зажал противника в ущелье близ Илерды. В январе 48 г. он со своей армией появился в Македонии – проскользнув мимо патрулировавших судов Помпея и высадив на берег семь легионов. Осажденная в Диррахие армия Помпея через некоторое время вырвалась из окружения. Решающее сражение гражданской войны состоялось в августе в Фарсале. Помпей все еще хотел избежать боя, но его командирам не терпелось сразиться. Он потерпел поражение, остатки армии сдались, а сам он бежал в Египет, где был убит.

Цезарю еще предстояло очистить от сторонников Помпея некоторые провинции. Сначала он последовал за своим врагом в Египет, там влюбился в царицу Клеопатру и задержался на девять месяцев. Затем, в июле 47 г., отправился в Понтийское царство, где у Зелы разбил мятежного Фарнака и послал сенаторам свое донесение: «Пришел, увидел, победил». Но после Фарсальского сражения уже прошел год, и помпейцы собрались под началом Лабиена в Африке. В декабре 47 г. Цезарь высадился в Африке с одним легионом и 600 конниками. Сначала он встретил упорное сопротивление, но, получив следующей весной подкрепление, успешно завершил африканскую кампанию победой при Тапсе. В 45 г. Цезарь разбил последних помпейцев в Испании при Мунде, сделавшись таким образом властелином мира. В Риме он стал пожизненным диктатором. Хотя его правление нельзя назвать непопулярным, в марте 44 г. до н. э. он был убит республиканцами.

Будучи полководцем, всюду добивавшимся успехов, Цезарь, тем не менее, заслуживает жесточайшей критики. Он не сумел провести явно назревшей реорганизации своей армии. Без надлежащей легкой пехоты ему потребовалось значительно больше времени для победы над галлами. Цезарь не подготовил более или менее подходящей конницы, полагаясь на наемников из среды варваров. Этот недостаток снова и снова ставил его в затруднительное положение. Разведка зачастую была плохой. Он забывал о своих коммуникациях. Из-за небрежности Цезарь дважды почти терял флот у британских берегов, а когда это случалось, у него не оказывалось надлежащих средств для ремонта. Система снабжения полностью отказывала в битвах при Илерде и Диррахие, так что войска почти голодали.

Как стратег Цезарь, если не сказать больше, не отличался постоянством. Он периодически разбивал галлов, а затем проводил лето в отдаленном не имеющем значения районе, а в это время за его спиной назревало восстание. Стремительные бескровные завоевания Италии и Испании совершенно не похожи на его действия на более поздних этапах гражданской войны. Цезарь не воспользовался преимуществом своей внезапной высадки в Македонии, дав знать о своем присутствии Помпею, а теряя время в Египте и Понте, дал возможность помпейцам собраться и перегруппироваться в Африке. Первый раз он высадился в Африке с до смешного малым войском – одним легионом и 600 конниками. Как тактик Цезарь не проявил оригинальности. Он пренебрегал конницей и сражался с разными противниками традиционным трехэшелонным легионом. Правда, он был выдающимся пехотным полководцем. Как в политике, так и в тактике, когда он понимал, что надо делать, то принимал решения и действовал быстро и в известной мере смело. Часто он действовал слишком поспешно и опрометчиво, но в целом такая маневренность приносила плоды – как в действиях против гельветов и Верцингеторига, при нападении на Брундизий и перед сражениями при Илерде и Тапсе.

Не менее важным фактором успехов были личные качества и черты характера самого Цезаря. Одного его присутствия в войсках, казалось, было достаточно, чтобы вселить в них такую же непоколебимую уверенность в победе, какой обладал он. Его жизнерадостность и остроумие, а также его удачливость вселяли в солдат веру и преданность. Он был блестящим, пользующимся популярностью политиком, обладал замечательным ораторским даром, и главным образом благодаря его популярности в народных массах Италия сразу же встала на его сторону в гражданской войне. Его единственной заботой была власть, и, чтобы удержать ее, он был абсолютно безжалостным и безнравственным. Никто еще не вел войну такими страшными методами, как Цезарь в Галлии. Но когда ему это было выгодно, во время гражданской войны и позже, он мог отнестись к противниику снисходительно и терпимо.

Как человек и военачальник Цезарь, пожалуй, был самым разочаровывающим из великих завоевателей. Тем не менее в своих усилиях по расширению Римской империи он был одним из главных творцов западной истории.

kartaslov.ru

Армия Древнего Рима. Военные реформы Мария. Древний Рим. Военно-исторический клуб "Legio V Macedonica". Реконструкция античности и римского легиона I-II в. н.э.

Военные реформы Мария — своего рода аксиома, которую, как правило, легко принимают на веру люди, начавшие интересоваться историей Древнего Рима. Однако при более внимательном рассмотрении оказывается, что качественные изменения и реорганизацию в римской армии того времени совершенно напрасно приписываются одному человеку. В ходе дискуссий на военно-исторических форумах автору неоднократно приходилось сталкиваться с апелляцией участников к «реформе Мария». Этот же концепт присутствует в популярной и даже специальной литературе, причём авторы далеко не всегда берут на себя труд объяснить его содержание. Как среди историков-любителей, так и среди профессионалов преобладает отношение к «реформе Мария» как общеизвестному факту, не требующему специальных доказательств.

На самом деле военная реформа, связываемая с именем Мария, является искусственным концептом, объединяющим явления и процессы, развивавшиеся на протяжении длительного времени и зачастую вне всякой связи с именем этого военачальника и политического деятеля. Широкая околоисторическая общественность связывает «реформы Мария» с начальной стадией профессионализации римской армии. Персональная заслуга в этом процессе обычно приписывается самому Марию, который выступает в качестве создателя армии нового типа. Среди осуществлённых им военных нововведений обычно перечисляют следующие: 1. переход к комплектованию армии из малообеспеченных слоёв пролетариата; 2. организация постоянных легионов, размещавшихся на территории завоёванных провинций; 3. изменения в организационной структуре легионов, упразднение прежнего деления на манипулы, введение когорт в качестве новых штатных единиц; исчезновение деления легионеров на гастатов, принципов и триариев; 4. введение единообразного снабжения солдат.

Проанализируем каждую из перечисленных реформ на предмет их соответствия деятельности Мария. Из всех «реформ Мария» важнейшие последствия имеет переход к военному набору пролетариев. Информация о предпринятом Марием наборе бедноты базируется на прямых указаниях Саллюстия, (Sall. Jug., 86, 2), Геллия (Gell., XVI, 10, 14), Плутарха (Plut. Mar., 9), Валерия Максима (Val. Max. II, 3, 1), Флора (Flor., I, 36, 13). Саллюстий и Плутарх датируют это мероприятие первым консульством Мария в 107 г., Геллий хотя и принимает ту же дату, но упоминает о традиции, датировавшей это мероприятие 105 г. Чтобы выяснить, какие мероприятия осуществил Марий, по каким причинам и с какими последствиями, следует кратко остановиться на правилах набора в римскую армию. Согласно конституции Сервия Туллия, римский народ делился на пять имущественных разрядов, каждый из которых выставлял определённое количество воинов. За пределами пяти разрядов (соответственно выражению источников «infra classem») находились неимущие граждане, не обладавшие достаточным состоянием, чтобы самостоятельно приобрести оружие. Ливий сообщает, что к числу пролетариев относились те, чьё имущество оценивалось менее чем в 11 000 ассов, т.е. минимальная планка для пятого имущественного разряда. Пролетариев призывали только при объявлении чрезвычайного положения: во время войны с Пирром в 281 г. до н.э., (Gell., XVI, 10, 1; Oros., IV, 1, 3; Aug., De civ. Dei, III, 17), после поражения у Тразименского озера и при Каннах (Liv., XXII, 11, 8; XXII, 59). При обычных обстоятельствах они служили во флоте (Liv., XXII, 11, 8; Polyb., VI, 19, 3). Такое положение сохранялось вплоть до II Пунической войны.

Полибий, описывая римскую армию около 160 г. до н.э., сообщает, что минимальным имущественным цензом для службы в армии является сумма в 4000 римских ассов (Polyb., VI, 19, 2). Эта сумма в 2,5 раза ниже той, которую указывает Ливий. Расхождение цифр исследователи считают результатом понижения имущественной планки для военнообязанных граждан V разряда. Э. Габба предложил датировать это мероприятие началом II Пунической войны. Он указал на данные Ливия о призыве пролетариев на военную службу в 217 и 214 гг. до н.э. и на неожиданное отсутствие этих данных для последующего времени. Ливий сообщает о призыве вольноотпущенников, об освобождении рабов, но ничего не говорит о римских пролетариях. Это умалчивание объясняется понижением имущественной планки для военного набора, что позволяло сенату рекрутировать верхушку пролетариата без объявления чрезвычайного положения. Скорее всего, пролетарии служили легковооружёнными велитами, впервые появившимися на кампанском театре военных действий в 212 г. (Val. Max. II, 3, 3). Сумма в 4000 ассов также не является окончательной. Цицерон в середине I в. до н.э. утверждает, что граница между гражданами V имущественного класса и пролетариями проходит по сумме в 1500 ассов (Cic. De Rep., II, 40; Gell., XVI, 10, 10) 3). Хотя Цицерон приписывает подобное положение вещей эпохе Сервия Туллия, очевидно, что уменьшение указанной Полибием суммы ценза в 4000 римских ассов произошло только во второй половине II в. до н.э. Чрезвычайно заманчивым представляется связать это мероприятие с действиями Мария, но наиболее распространённой к настоящему моменту является другая гипотеза. Э. Габба предложил датировать это событие 123 г. и связать его с военным законодательством Гая Гракха. Привлечение пролетариев к военной службе дополнялось законами о вооружении рекрутов за государственный счёт и о минимальном призывном возрасте в 17 лет, что должно было защитить новый класс военнообязанных от злоупотреблений (Plut. Grach., 26, 5). В 109 г. некоторые из этих законов оказались отменены (Asc. In Corn. P.54, 25), однако нижняя планка призывного разряда так и осталась на уровне 1500 ассов. Данное предположение кажется убедительным и заслуживает большего доверия, чем гипотеза, приписывающая авторство этого нововведения Марию.

Все источники, находящиеся в нашем распоряжении, отмечают необычный характер предпринятого Марием набора. Прежде всего, оговоримся, что ни в 107 г., ни в два года спустя Марий не набирал новой армии. Он получал командование над действующей армией, набранной в первом случае Метеллом, во втором случае Рутилием Руфом. Марий набирал лишь пополнения, необходимые, чтобы восполнить потери. Их численность для армии из двух легионов вряд ли превышала 3000 человек. Сенат, по словам Саллюстия, охотно предоставил консулу возможность провести набор, втайне надеясь, что эта непопулярная мера ослабит его авторитет среди простонародья. Марий, раскусив этот замысел, не стал прибегать к обычному набору и навербовал себе добровольцев из числа социальных низов. Тем самым он сохранил поддержку народа и получил необходимые подкрепления (Sall. Jug., 86). Следует отметить, что Марий не создавал своими действиями исторического прецедента. Аналогичным образом ранее поступали и другие римские военачальники, находившиеся в сложных отношениях с Сенатом (App. Iber., 38). Основной частью римской армии был легион. В VI–III вв. до н.э. легионы обычно создавались для одной кампании и включали воинов одного набора. По окончании летней кампании легион распускался, а весной набирался заново. В обычных условиях армия состояла из четырёх легионов, которыми командовали два консула. При необходимости вести длительные войны старые легионы не распускали, а из новобранцев весеннего призыва формировали дополнительные легионы. Так, во время II Пунической войны римская армия насчитывала 28 легионов. После 200 г. до н.э. она обычно состояла из 8 легионов, иногда меньше, иногда больше. С увеличением числа провинций количество легионов возрастало. От 2 до 4 легионов постоянно находилось в Испании, 2 в Цизальпинской Галлии, 2 в Македонии и Иллирии. В начале I в. до н.э. к числу провинций прибавились Африка, Киликия, Вифиния, а количество размещавшихся на их территории легионов достигло 14. Единственное отличие этой практики от применявшейся в эпоху империи состояло в длительности военной службы солдат. Хотя любой римский гражданин был обязан служить в армии на протяжении 20 лет (Polyb., VI, 19, 4), на деле срок военной службы обычно составлял максимум 4–6 лет, после чего солдат старого призыва демобилизовывали и заменяли новым пополнением. Дольше других служили добровольцы, избиравшие карьеру профессиональных военных. Известным примером является Спурий Лигустин, который к достижению 50-летнего возраста служил 22 года в должности солдата и центуриона (Liv., XLII, 34). C ростом милитаризма Римской республики количество ветеранов в армии возрастало. Если в начале II в. до н.э. военная служба охватывала примерно треть взрослого населения Республики, то к середине следующего столетия служила уже половина мужчин.

Таким образом, в римской армии в ходе II–I вв. до н.э. существовала отчётливая тенденция к профессионализации. Легионы постепенно превращались в постоянные боевые единицы, в их рядах служили воины, большей частью имевшие опыт военных походов. Этот процесс имел сложный системный характер и ни в коей мере не являлся результатом деятельности одного человека. Вопреки распространённому мнению, когорты в римской армии появились задолго до Мария. Слово «когорта» имеет древнее происхождение и, возможно, связано со способом набора войска, практиковавшимся у италиков. Когорта неоднократно упоминается в качестве элемента строя как италийских противников Рима (Liv., II, 14, 3; X, 40, 6), так и самих римлян (Liv., II, 11, 8; IV, 27, 10). Анализ этого термина показывает, что в источниках под ним подразумеваются отдельные отряды, выделенные из массы войска для решения особой задачи. Когорты в испанской армии Сципиона, как правило, включали 3 манипулы пехоты, 3 илы конницы и легковооружённых велитов (Polyb., XI, 21, 1; 33, 1). При этом когорта оставалась временным образованием, распускавшимся по выполнении возложенной на неё задачи. Особо следует отметить отсутствие у когорт того периода собственного командира и знамени. Основной боевой единицей римской армии являлась центурия. У каждой центурии был свой командир и своё знамя. По центуриям римская армия выстраивалась на поле боя, располагалась в лагере, получала снаряжение и продовольствие. Манипула являлась объединением двух центурий. Командовал манипулой старший центурион, у манипулы имелась особая роль в боевом построении. Подобный порядок, сложившийся ещё в эпоху классической Республики, сохранялся до конца античности.

Идея об упразднении Марием манипулярного порядка и замены его построением по когортам не выдерживает критики. С одной стороны, как письменные тексты, так и эпиграфические источники свидетельствуют о сохранении деления на манипулы и центурии в течение I в. до н.э. – III в. н.э. Те же данные свидетельствуют о сохранении прежних наименований гастатов, принципов, триариев (Caes. BC., I, 41; 44; [Caes] Afr., 83). С другой стороны, никаких тактических изменений в это время также не происходило, т.к. на поле боя войска, как и раньше, продолжали выстраиваться по центуриям. Римский воин эпохи Республики должен был вооружаться на службу самостоятельно. Его снаряжение должно было соответствовать имущественному цензу. Богатые граждане служили в тяжёлой пехоте и вооружались полным доспехом, мечом и щитом, бедные носили неполный доспех или сражались в лёгкой пехоте. Во время ежегодных смотров должностные лица следили, чтобы рекрут не экономил на военном снаряжении. В случае необходимости оружие воину предоставляло государство, стоимость снаряжения затем вычиталась из жалования (Pol., VI., 39, 15). Обязанности по выплате стоимости вооружения тяжёлым бременем ложились на плечи малоимущих рекрутов. В 123 г. Гай Гракх попытался провести закон, по которому снабжение воинов оружием осуществлялось за государственный счёт (Plut. Grach., 26, 5). Однако этот закон вскоре был отменён, поскольку система вычетов из жалования стоимости солдатского снаряжения являлась обычной практикой эпохи принципата (Tac. Ann., I, 17, 6). Увеличение численности римской армии и постепенное ухудшение благосостояния рекрутов всё чаще заставляли государство брать на себя функцию предоставления солдатам готовых партий вооружения и доспехов. Около 102 г. до н.э. в Риме строится Арсенал (Cic., Pro Rab., 20). Происходит концентрация военного производства, а продукция оружейников значительно стандартизируется, что демонстрируется археологическими находками этого времени. Эти процессы совершенно преобразовали внешний вид солдат. Если в армиях Мария и Суллы мы ещё застаём римских велитов, набранных из числа самых бедных призывных классов, то пятьдесят лет спустя, в армии Цезаря, функции лёгкой пехоты и кавалерии полностью осуществляли войска союзников. Легионеры составляли единородную категорию тяжеловооружённой пехоты. С расширением экспансии и увеличением численности армии в Римской республике возникают процессы, которые искусственно объединяются историками в «реформу Мария». Эти процессы включают расширение класса военнообязанных римских граждан за счёт понижения планки имущественного ценза и призыва на военную службу бедняков ок. 212 и ещё раз ок. 123 гг. до н.э. Непрекращающиеся военные действия на территории провинций приводят к увеличению срока службы граждан, легионы фактически превращаются в постоянные гарнизоны, размещавшиеся на границе в готовности отразить нападение противника. Процент профессиональных солдат в их рядах непрерывно возрастает. Государство фактически берёт в свои руки функцию снабжения рекрутов оружием и военным снаряжением. Марий хотя и играл значительную роль в развитии этих процессов, сам не проводил активных реформ, способных форсировать или ослабить их ход. Потому они едва ли должны быть напрямую связаны с его именем.

римские легионеры

 

римские легионеры

 

 

legvmac.ru

Кимврская война: рождение армии Рима

От редакции: нам удалось привлечь к сотрудничеству гражданина Рима легата Гая Анонима, широко известного в Рунете. Легат любезно согласился рассказать о самых ярких страницах античной военной истории, а также пролить свет на незаслуженно забытые события. И начать он решил с Кимврской войны, во многом определившей развитие военного дела на столетия вперёд.

Крайне трудно представить себе нашу цивилизацию без наследия Римской империи — без римского права, латинского языка, использующегося в медицине и юриспруденции, без книг Вергилия и Тацита. Без Юлия Цезаря, наконец. И тем не менее, Рим дважды мог погибнуть задолго до появления собственно Империи — неплохие шансы покончить с Римской республикой были у Ганнибала Барки во время Второй Пунической войны 218–201 годов до н.э., но великого карфагенянина подвело отсутствие снабжения, финансирования и пополнения новобранцами. Рим устоял и вышел из войны сильнейшей державой Средиземноморья.

Но настоящая катастрофа разразилась спустя всего тридцать три года после разрушения Карфагена Сципионом Эмилианом. И никакие Ганнибал с Гасдрубалом не могли сравниться с обрушившейся на Республику с севера угрозой — пожалуй, единственный раз за всю историю дохристианского мира (и за три последующих века Новой эры) Рим стоял перед угрозой полного уничтожения. И причиной такового могли стать не цивилизованные карфагеняне и не в значительной степени романизированные варвары, хорошо знакомые с классической культурой (как это и случилось в 476 году по Рождеству), а самые настоящие дикари — иного слова не подберёшь.

Давайте же попробуем разобраться, что за необузданный, отчаянно смелый и многочисленный народ бросил вызов Республике и едва не лишил нас античного наследия. И как Рим справился с этой — без преувеличений! — смертельной опасностью.

* * *

Говоря о несокрушимой армии Древнего Рима, мы каждый раз представляем себе выстроенные, будто по линейке, легионы неустрашимых и дисциплинированных солдат под командованием талантливых и хитроумных полководцев. Сомкнув щиты-скутумы римляне неостановимой поступью двигались по Европе, Африке и Азии, покоряя царства и приводя к повиновению народы. Не только, и даже не столько, гладии и пилумы были их оружием, сколько отличная боевая подготовка и строжайшая дисциплина. И, разумеется, вера в собственную непобедимость. То есть, всё то, чем были полностью обделены населяющие европейские леса варвары.

Устоявшийся образ в целом не требует особой корректировки. Никто не ставит под сомнение силу и хорошую организацию римской армии, и тем более её боевые заслуги: территория Империи в лучшие времена включала отдалённую Британию, при Августе легионы дошли до Эльбы, а к правлению Тита Флавия великое государство подчинило своей юрисдикции даже Месопотамию и южный Египет вплоть до Судана. Однако не стоит забывать, что на счету Рима были как великие победы, так и сокрушительные поражения.

Но все эти завоевания относятся к более поздним временам, когда римская армия приобрела знакомый большинству читателей вид. Вышеупомянутая военная катастрофа времён Республики и серия жесточайших поражений в Кимврской войне стали толчком для радикальной реформы войска, в результате которой оно и приобрело образ, прославившийся в веках.

Описываемые нами события произошли в конце II в. до н.э. Армия Римской республики к этому времени уже считалась практически непобедимой, но сам принцип формирования легионов неотвратимо устаревал. По традициям, уходящим корнями в правление легендарного Сервия Туллия (VI в. до н.э.), республика не имела постоянной армии — она собиралась по имущественному цензу при появлении угрозы войны (хотя уже ко II в. до н.э. войны велись, не прекращаясь, на разных рубежах государства).

Ценз определялся земельным владением гражданина Рима. Городские жители считались добавочным населением и наравне с бедным крестьянством не обладали ius militiae — правом на службу. Тут надо отдельно отметить, что расхожие слова «почетная обязанность» восходят именно ко временам Рима, поскольку служить в армии могли только и исключительно граждане, а не служившие не могли впоследствии занимать выборные и государственные должности.

Возможно, такой подход был оправдан, пока Рим оставался преимущественно аграрным государством. Рост населения, растущая значимость городов и ремесленных центров, разорение крестьянства — всё это определенно не шло на пользу военной машине. Ко всему прочему, солдаты сами обеспечивали себя доспехами и оружием, что приводило к различиям в экипировке — централизованного государственного снабжения при Республике не было.

Несмотря на это, к 120-м гг. до н.э. Рим весьма успешно вёл завоевательную войну, вытесняя на север галлов. На юге современной Франции — от Пиренеев до Западных Альп — была основана провинция Нарбонская Галлия. Одновременно с этим, армии Республики двигались на северо-восток в сторону Дуная и даже принимали участие в войнах Северной Африки — прежде всего из-за неслыханной плодородности африканских земель, сейчас превратившихся в пустыню. В то время Северная Африка отличалась куда более мягким и влажным климатом и могла кормить дешёвым хлебом всё более увеличивающееся население Италии.

​Экспансия Римской республики - Кимврская война: рождение армии Рима | Warspot.ruЭкспансия Римской республики

Гроза разразилась внезапно и со всесокрушающей мощью. На северных границах, в Альпах, на Рейне и в Галлии объявилась несметная орда неизвестных прежде варваров. Страшные бородатые дикари, носившие эту ужасную одежду — штаны! — были вытеснены некоей неведомой доселе силой (природной катастрофой или другими, ещё более воинственными варварами) с земель Ютландии и Фризии, после чего начали массовую миграцию в южном и юго-западном направлениях. Ранее римляне с германскими племенами практически не сталкивались и мало интересовались германцами, будучи отделёнными от них «кельтской» прослойкой. Первое же близкое знакомство обошлось Республике чрезвычайно дорого…

В 113 г. до н.э. многочисленные племена кимвров и тевтонов дошли до Дуная и вторглись в кельтские земли современной Австрии. Римская армия под командованием консула Гнея Карбона преградила им путь к Риму через Альпы, попутно пытаясь защитить дружественный Республике народ нориков. Однако римляне переоценили свои силы — армию Гнея Карбона разбили, а кимвры повернули на запад к Гельвеции, объединившись с окрестными племенами.

Начавшиеся в 109 г. до н.э. переговоры кимвров с консулом Марком Юнием Силаном провалились. Варвары требовали признать за ними завоёванные территории и даже соглашались воевать за Республику. Либо из нежелания отдавать плодородные земли, либо из несогласия с поражением в войне республиканский сенат эти условия не принял. В том же году армия Силана также была разгромлена варварами в Галлии.

Следующее поражение Республика потерпела в 107 г. до н.э. На этот раз союзники кимвров — племя гельветов — уничтожили войско консула Луция Кассия.

Но даже эти военные неудачи перед численно превосходившим противником не были столь сокрушительными для Рима, как последующая битва при Араузионе в 105 г. до н.э. Чтобы остановить и отбросить объединившихся варваров, им навстречу были направлены армии проконсула Квинта Сервилия Цепиона и консула Гнея Маллия Максима. Полководцы не объединили свои силы из-за личной неприязни друг к другу, что также внесло значительный вклад в плачевные результаты сражения. В результате первого столкновения был разбит отряд легата Марка Аврелия Скавра, сам легат — пленён и убит. Командовавший армией варваров — молодой вождь Бойориг — пытался вести переговоры с консулом Максимом, которые, впрочем, не принесли результата.

​Походы кимвров и тевтонов на Рим, места и даты основных сражений - Кимврская война: рождение армии Рима | Warspot.ruПоходы кимвров и тевтонов на Рим, места и даты основных сражений

По свидетельствам историков (которые, правда, сильно расходятся в данных о численности армий и потерь), в сражении при Ауразионе погибло от 60 до 80 тысяч легионеров плюс до 40 тысяч обозников. Такого немыслимого разгрома Рим ещё никогда не переживал. Невиданные пришельцы с северо-востока были высоки, сильны и неутомимы; их волосы оказались соломенно-светлыми, и италийцы рассказывали, будто дети варваров седы, подобно старикам.

После Ауразионской баталии вся Италия была открыта для вторжения, и римлян охватил ужас, какой они не испытывали со времён Пунических войн. Каждый гражданин Республики должен был встать на её защиту. По всему побережью и всем портам Рима был разослан приказ, запрещающий садиться на корабли мужчинам моложе двадцати пяти лет. От юношей взята клятва в том, что они не покинут пределы Италии. Второй консул Публий Рутилий Руф стал спешно формировать новую, последнюю армию…

С другой стороны, и силы варваров были уже недостаточны, чтобы продолжать наступление на юг: племена разделились и разошлись по Европе. Стоит отметить, что не только римляне страдали от войны с кимврами — разорение Галлии нежданными гостями вынудило многие кельтские племена искать союза с Вечным Городом.

В результате чудовищных потерь (кимвры и тевтоны последовательно разгромили пять римских армий) новое войско Республики пришлось формировать практически с нуля. При угрозе вторжения варваров подготовить достаточное число умелых солдат было само по себе затруднительно, а учитывая существующий ценз, готовить их было уже не из кого — людские ресурсы были практически полностью исчерпаны.

В результате сенату пришлось пойти на кардинальные реформы республиканской армии, предложенные консулом Гаем Марием.

* * *

Гай Марий — талантливейший римский полководец и политический деятель, избирался в консулы рекордное количество раз, начиная с 107 г. до н.э.: семь, в том числе пять раз подряд. Он был представителем всаднического сословия, происходя из семьи города Арпина, не владевшей обширными землями, но обладавшей внушительным состоянием.

​Гай Марий - Кимврская война: рождение армии Рима | Warspot.ruГай Марий

В основу реформирования армии Марий заложил отмену главного архаизма — имущественного ценза. Люди, не имеющие земель и средств, теперь охотно поступали на службу в армию, используя её в качестве социального лифта: они получали пусть и небезопасную, но работу с твердым жалованьем и неплохими карьерными возможностями. А если повезло, и 25 лет службы закончились успешно, можно ожидать вознаграждения от государства в виде участка земли. Конечно, в условиях непрекращающихся войн дожить до пенсиона было затруднительно, но вне армии перспектив на обеспеченную старость всё равно не оставалось.

Минусом реформы стала огромная нагрузка на государственный бюджет — в профессиональную армию стекались люди, не способные обеспечить себя оружием и снаряжением. Все расходы ложились на казну Республики. Обучение новобранцев должно было проходить в течение года. Вводилось централизованное обеспечение единообразной экипировкой и оружием — римское войско начало стремительно приобретать общеизвестный облик. Более того, именно Гай Марий ввёл «римского орла» в качестве символа легиона.

Реформе подверглась и организация легионов. Полностью укомплектованный легион включал 6000 человек, 5200 из которых были бойцами. Прочие — нестроевое сопровождение. Легион делился на 10 когорт по 600 человек, те — на 6 центурий. Продолжая градацию, центурия разделялась на группы по 10 человек: contunbernia (буквально — «сопалатники», так как все члены десятка жили в одной палатке). Эти маленькие группы должны были стать наиболее сплочёнными «взводами», ведь людям приходилось сражаться плечом к плечу. Для этого использовался принцип «в лагере и на марше» — солдаты жили и ели вместе даже на привалах. За счёт того, что каждое подразделение перевозило с собой всё снаряжение и вещи, армия стала более мобильной.

Реформа Мария позволила Республике создать постоянную профессиональную армию из хорошо подготовленных и снаряжённых бойцов, вместо прежнего ополчения, созывавшегося по мере надобности. Встав под знамена с орлом — новым символом римских легионов — армия готова была вновь прославить Рим громкими победами. И долго выбирать цель для этого не пришлось.

​Битва при Аквах Секстиевых. Иллюстрация из итальянского школьного учебника, 30-е годы - Кимврская война: рождение армии Рима | Warspot.ruБитва при Аквах Секстиевых. Иллюстрация из итальянского школьного учебника, 30-е годы

После победы в Югуртской войне в Северной Африке Марий вернулся в Рим (согласно новой реформе, ветераны этой войны впервые получили земельные участки, правда, не в Италии, а как раз в Северной Африке). К этому времени, в 104 г. до н.э., над Римом вновь нависла угроза вторжения. Кимвры, ушедшие в Испанию после 105 года, надолго там не задержались. Получив отпор от местных племён, они объединились с некоторыми галлами и амбронами и в 102 г. до н.э. решили покорить Италию.

Марий, возглавляющий созданную им же армию, первым встретил и разбил тевтонов по дороге на Рим. Примерно в это же время, в северо-восточных Альпах, консул Квинт Лутаций Катулл потерпел поражение от кимвров. Ему пришлось заключить с варварами перемирие на зиму и оставить север Италии им на разграбление.

В 101 г. до н.э. Гай Марий снова был избран консулом и продолжил военную кампанию. Объединив свою армию с остатками войск Катулла, он принимает решение дать генеральное сражение, чтобы раз и навсегда покончить с варварами. Первое крупное поражение германцы потерпели при Аквах Секстиевых летом 102 года до н.э. (по разным оценкам, было убито от 100 до 200 тысяч германцев). Поголовно истреблённое племя тевтонов навсегда исчезает из истории, однако его название остаётся как обобщающее для всех германских народов будущего.

Завершающая войну битва состоялась в июле 101 г. до н.э. у Верцелл. Армии выстроились в поле, и, по свидетельствам современников, кимвры встали квадратом, сторона которого достигала около пяти римских миль. Возможно, это всего лишь преувеличение античных авторов, но даже цифры о потерях весьма впечатляют: в битве пало от 65 до 100 тысяч кимвров. Помимо воинов, с римским легионами бились и женщины германцев. Дадим слово Луцию Аннею Флору, римскому историку I века н.э.:

Битва с жёнами варваров была не менее жестокой, чем с ними самими. Они бились топорами и пиками, поставив телеги в круг и взобравшись на них. Их смерть была так же впечатляюща, как и само сражение. Когда отправленное к Марию посольство не добилось для них свободы и неприкосновенности — не было такого обычая, — они задушили своих детей или разорвали их на куски, сами же, нанося друг другу раны и сделав петли из своих же волос, повесились на деревьях или на оглоблях повозок

​Битва римлян с варварами. Предположительно при Верцеллах. Художник Д. Тьеполо, ок. 1727 г. - Кимврская война: рождение армии Рима | Warspot.ruБитва римлян с варварами. Предположительно при Верцеллах. Художник Д. Тьеполо, ок. 1727 г.

Итог Кимврской войны общеизвестен — варвары были практически полностью уничтожены, угроза вторжения германцев ликвидирована, что стало залогом процветания и Золотого века Империи — эта опасность вновь появится лишь четыреста лет спустя. Но главным последствием кимврского нашествия явились самая стремительная в истории реформа вооружённых сил и создание принципиально новой армии Рима с весьма значительными последствиями для всей мировой истории — начиная от романизации вновь обретённых территорий (посредством выделения ветеранам земельных наделов) и заканчивая триумфальными походами легионов за Ла-Манш и Тигр с Евфратом.

Но всё это случится в будущем. Сам же Гай Марий в 107 году до Рождества вряд ли предполагал, что под влиянием чрезвычайных обстоятельств изобрёл универсальную формулу, по которой формировались армии многих других государств столетия и тысячелетия спустя…

warspot.ru

Экспансия Рима. Карфаген должен быть разрушен

Экспансия Рима

К концу IV века договор, подписанный Карфагеном в 509 году с маленьким городом в Лации, уже выглядел как образчик дальновидной дипломатии. Хотя Рим столкнулся с целым рядом непростых проблем, пережил политический застой, разгромное поражение и унизительную оккупацию значительной части города во время Галльской войны в 387 году, он добился и грандиозных успехов{558}. Римляне завладели Лацием, используя как военные, так и дипломатические средства. Затем последовала изнурительная война с могущественной Самнитской конфедерацией, занимавшей горный регион Центральной и Южной Италии: она закончилась покорением самнитов. Почти одновременно были подчинены Этрурия и Умбрия, а благодаря альянсу с городом Капуя в сферу влияния Рима вошел богатый земледельческий регион Кампании{559}.

Такова была масштабность приобретений, что один римский полководец Маний Курий Дентат восторженно произнес ставшую знаменитой фразу: еще неизвестно, что для Рима было важнее — приращение территории или населения. По некоторым оценкам, в начале III века Рим имел в своем распоряжении 14 000 квадратных километров земель, в два с половиной раза больше, чем полстолетия назад. Римские владения простирались через всю Центральную Италию, а десятилетия побед и завоеваний принесли городу несметные богатства. Зафиксирован такой факт: во время триумфов в 293 году в связи с окончательной победой над самнитами один консул привез 830 килограммов серебра и 1 150 000 килограммов бронзы.

Поразительны не только масштабы экспансии. Пожалуй, самой характерной особенностью римской стратегии завоеваний были не военные триумфы, а то, что они перемежались сокрушительными поражениями. Рим этой эпохи обычно представляется чрезвычайно агрессивным и алчным, однако именно такие качества и требовались для того, чтобы не столько благоденствовать, сколько сохранять жизнеспособность в тогдашней Италии{560}. Как верно заметил историк Артур Экштейн: «Рим, добиваясь влияния, признания и обеспечения собственной безопасности сначала в Лации, затем в Центральной Италии и потом в Западном Средиземноморье, должен был вести тяжелую и изнурительную борьбу с грозными и воинственными соперниками»{561}.

Рим быстро обрел уникальную способность нейтрализовать потери и поражения. Римляне отвечали на поражения не предложениями мира или перемирия, а формированием новых армий для того, чтобы вернуть утраты. Зачастую именно благодаря необычайному упорству они рано или поздно и добивались побед. Рим создавал серьезную проблему своим противникам тем, что в этом государстве не имелось монопольной политической силы, индивидуальной или коллективной, с которой можно было бы договариваться о долговременном и стабильном мире. Все традиционные сенаторские должности полагалось занимать не более одного года, а продление сроков службы запрещалось. Крайне редко случалось, чтобы римлянин повторно становился консулом. Конкуренция в высших эшелонах власти была настолько жесткой, а сроки пребывания в должности — столь короткие, что ни один римский полководец, терпя поражение, не осмелился бы вступить в мирные переговоры и подвергнуть себя нареканиям и взысканиям.

Однако военные триумфы лишь отчасти определяли успешность территориальной экспансии Рима. Обращает на себя внимание необычайная эффективность, с которой римляне утверждались на приобретенных землях. Этому способствовали многие факторы. Во-первых, они всегда начинали с создания инфраструктуры, связывавшей новые территории с Римом. За очень короткое время появлялась сеть дорог, соединявших город со всеми важнейшими поселениями региона, старыми и новыми. Поощрялась активная миграция людей: колонисты из Рима отправлялись основывать новые поселения, а коренные жители латины переселялись на завоеванные земли{562}. Риму удавалось быстро и эффективно интегрировать коренных обитателей приобретенных земель в свою государственную систему. Принадлежность к государству определялась новым гражданским статусом, а не этническими или географическими критериями. Это позволило Риму обеспечить себя неисчерпаемыми человеческими ресурсами для войн и обходиться без наемников в отличие от большинства государств Средиземноморья{563}.

Завоеванные территории описывались исключительно в римской терминологии, божественные знамения и символы, присущие этим землям, фиксировались и приспосабливались к римским ритуалам. Города Лация не лишались прежних прав, но они обязывались поставлять Риму войска, как только в них появится необходимость. Сохранялась и национальная идентичность латинов, однако их права, обязанности и привилегии определялись римскими законами. Именно таким образом Рим утверждал свое господство и владение землями. Италия не должна стать конгломератом завоеванных территорий, откуда придется все-таки уйти{564}. Это римская земля, и ее надо защищать так же, как если бы она находилась в городской черте.

Аналогичные процессы происходили и в сфере религии. Латинские религиозные ритуалы не возбранялись, но они совершались под строгим надзором римлян и так, чтобы во всем главенствовали интересы Рима. Можно привести в качестве примера обычай evocatio — «заманивания» божества неприятеля в Рим, где ему обещались более высокие почести. Впервые этот прием применил римский полководец в 396 году во время осады этрусского города Вейи, где главным божеством считалась Уни/Юнона. После падения города культ Юноны был перенесен в Рим, и там она стала царицей римского пантеона богов. Эта трансформация вроде бы напоминает религиозный синкретизм в Центральной Италии архаического периода, но она была отклонением от общей тенденции. Чужеземные боги инкорпорировались в религиозную практику обычно на римских условиях.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru