Наталья Кончаловская. Наша древняя столица. Наша древняя столица читать


Наша древняя столица читать онлайн

Шёл бой с такою кровью,

Что был в багрец окрашен Дон

До самого низовья.

А солнце жаркое, как печь,

Смеялось в синеве,

И ветер дул, как будто лечь

Он не хотел в траве,

Потоптанной мильоном ног,

Политой кровью тех,

Кто в этой грозной сече лёг

За правду и за грех.

И стало солнце уставать,

К закату — огневое,

И стали русские сдавать —

Ордынцев было вдвое!

Вот тут-то памятный урок

Был дан врагам-татарам:

Вдруг вывел конницу Боброк,

Что прятал он недаром.

Укрытая от вражьих глаз

Зелёною дубравой,

Дружина вынесла в тот час

Знамёна русской славы

И нанесла такой удар

С отвагою такою,

Что в страхе сонмища татар

Бежали с поля боя.

Мамай бегущих увидал,

Их крики услыхал он,

И сам, как баба, зарыдал,

И сам завыл шакалом.

Никто остановить не мог

Смятенного потока, —

Орда катилась на восток,

Гонимая жестоко.

А сам Мамай, один, на юг

Бежал живым, здоровым,

Но там пришёл ему каюк —

Убит был ханом новым.

Хан звался Тохтамышем,

О нём поздней услышим.

* * *

Как мне закончить быль мою

О поле Куликовом?

Кому я славу пропою?

Кого прославлю словом?

Руси достойных сыновей —

Отчизны честь и силу,

И наших предков — москвичей

Меж ними много было.

А князя Дмитрия — Донским

С тех пор прозвал народ.

И слава добрая за ним

До наших дней живёт.

1382 год

КАК БАЮКАЛА ТУРЧОНКА НАША РУССКАЯ ДЕВЧОНКА

За горами, за морями,

На турецкой стороне,

Русской девочке Марьяне

Кремль привиделся во сне.

То-то радость и удача

По Кремлю во сне гулять,

Да чужой младенец плачет,

Не даёт Марьяне спать.

Спать Марьяне не даёт,

И она ему поёт:

«Спи, турчонок, баю-бай!

Спи, турчонок, засыпай!

И чего тебе не спать,

У тебя отец и мать,

У тебя богатый дом,

Ты живёшь в краю родном.

Спи, турчонок, баю-бай!

Спи, турчонок, засыпай!»

Большеротый, как галчонок,

И горластый, хоть и мал,

Наконец заснул турчонок,

В круглой зыбке задремал.

Аромат струился пряный

С кипарисовой смолой…

И задумалась Марьяна

Над своей судьбиной злой.

Как же это всё случилось?

Страшно вспомнить ей сейчас.

Хоть бы память помутилась,

Хоть бы свет в очах погас!

Но Марьяна видит снова

Все картины прошлых дней,

Что упорно и сурово

Воскресают перед ней.

Вот отец, кузнец московский,

Добрый, статный, молодой,

После битвы Куликовской

Он пришёл совсем седой.

Вот за прялкой мать Марьяны,

И в ладонях нить шуршит,

И повойник домотканый

Мелким бисером расшит.

Под повойником густая

Втрое скручена коса…

Песня русская, простая:

«Ой ты, девица-краса!»

Жили скромно, жили дружно

На Кузнецкой слободе.

И тогда-то было нужно

Привалить такой беде!..

* * *

Рано утром было это,

Было это на заре.

И стояло бабье лето,

Бабье лето на дворе.

Звонко хлопали бичами

На задворках пастухи,

По-осеннему кричали

Молодые петухи.

И на город полусонный,

Что в туманах потонул,

Вдруг нахлынул отдалённый,

Отдалённый, грозный гул.

Вот по улицам столицы

Побежал людской поток.

Обезумевшие лица,

Крики, плач и топот ног.

«Люди добрые, беда!

Тохтамыш идёт сюда!»

Лишь на Кремль одна надежда,

И к нему спешит народ,

Захватив еду, одежду,

А иные даже скот.

Еле-еле поспевая,

Шла Марьяна за отцом.

Он схватил полкаравая,

Два меча, топор и лом.

И, забрав кошёлку хлама,

На столе забыв еду,

Семенила рядом мама,

Причитая на ходу.

* * *

Вот они вошли в ворота.

Только пусто отчего-то…

И висят замки повсюду,

На засовах все дворы,

Нет ни княжеского люда,

Ни боярской детворы.

И Марьяна удивилась:

«Батя! Где же Дмитрий-князь?

Не бежала ль княжья милость,

От ордынцев хоронясь?» —

«Нет, — отец ответил строго, —

В Переяславль, в Кострому

Князь поехал за подмогой,

Верен делу своему!» —

«А бояре?» — дочь спросила.

«А бояре — злая сила! —

Как узнали, что беда, —

Разбежались кто куда!»

* * *

Ох, не видеть бы Марьяне

И не слышать никогда,

Как гудела за стенами

Тохтамышева орда.

Хриплый клич визирей хана,

Конский топот по мостам,

Лязг оружья, гром тарана

По железным воротам.

Уж отравленные стрелы

Через стены в Кремль летят.

Москвичи упорны, смелы

И сдаваться не хотят.

Все пришли для обороны.

Москвичам неведом страх.

Старики, ребята, жёны

Греют чаны на кострах,

Чтоб расплавленной смолой

Был облит ордынец злой,

Если на стену полезет

С ядовитою стрелой.

А народ собрался всякий:

Кузнецы и гончары,

Мукомолы, кожемяки,

Водовозы, столяры…

Из бойниц в татар стреляют,

Кипятком их обливают,

И грохочет над Кремлём

Русских пушек первый гром.

* * *

Третий день осада длится.

Не сдаёт Кремля столица,

Не уходит Тохтамыш.

Наконец настала тишь.

Хан завёл переговоры:

«Мы, татары, мол, не воры.

На кремлёвские соборы

Дайте только нам взглянуть,

Мы пойдём в обратный путь!..»

Как живая ноет рана,

Живо горе ночи той.

Вот тогда-то ты, Марьяна,

И осталась сиротой.

Не забыть тебе, бедняжка,

Как страдали люди тяжко,

Как нашёлся подлый кто-то —

Он открыл в Кремле ворота.

Ты, Марьяна, не забыла,

Не забыла ни на миг,

Как вломилась вражья сила,

Помнишь ты победный крик.

Вспоминать ты не устала,

Как на землю мать упала,

Мать упала неживой,

С рассечённой головой.

Будешь помнить ты ночами,

Напевая «бай-баю»,

Как отец двумя мечами

Семерых сразил в бою.

Враг восьмой взвился с конём

И пронзил отца копьём…

Ты потом и не узнала,

Как в столицу князь пришёл,

В Костроме собрал немало,

Рать хорошую привёл.

Но безмолвен и печален

5

Загрузка...

bookocean.net

Наша древняя столица читать онлайн

Наша древняя столица

Наталья Кончаловская

Год издания: Не указан

Серии: Не указано

Страниц: 35

Картины из прошлого Москвы Москва, Издательство „Детская литература" 1972 Консультант — доктор исторических наук В. Т. ПАШУТО Общая редакция А. Д. ДЕЕВА Иллюстрации В. А.ФАВОРСКОГО, М. ФАВОРСКОЙ И В. ФЕДЯЕВСКОЙ Книга «Наша древняя столица» была написана к 800-летнему юбилею Москвы и после этого несколько раз переиздавалась. Автор, Наталья Петровна Кончаловская, посвятила более пятнадцати лет работе над этой книгой. В поэтической форме предстают перед читателем важнейшие исторические события допетровской эпохи и картины жизни и быта наших предков-москвичей. Важно отметить, что в каждое новое издание вносились исправления и дополнения, поскольку еже­годно археологи открывали новые подробности, свя­занные с историей нашей Родины. Так, идя вперёд, историческая наука как бы возвращается назад, в глубину веков. Вот почему это издание книги «Наша древняя столица» значительно отличается от первого. Текст книги переработан, обновлен и расширен.

Стр. 1 из 35

Слава нашей стороне!

Слава русской старине!

Я рассказывать начну,

Чтобы дети знать могли

О делах родной земли.

1147 год

ГДЕ ТЕПЕРЬ МОСКВА-СТОЛИЦА, ЖИЛИ РАНЬШЕ ЗВЕРЬ ДА ПТИЦА

Читатель мой, бывал ли ты

На башне университета?

Видал ли с этой высоты

Столицу нашу в час рассвета?

Когда за дымкой голубой,

А в летний зной — совсем лиловой

Москва-река перед тобой

Лежит серебряной подковой.

Всё видно с высоты такой —

Бульвары, площади и парки,

Мосты повисли над рекой,

Раскинув кружевные арки.

Ты ищешь Кремль? Вон холм крутой

Игрушечный Иван Великий,

На луковке его златой

Играют солнечные блики…

Давай займёмся стариной!

Представь себе, читатель мой,

Что там, где столько крыш вдали,

Огромный лес стоял когда-то,

Дубы могучие росли,

Шумели липы в три обхвата,

Полянки вместо площадей,

А вместо улиц — перелоги,

И стаи диких лебедей,

И рёв медведицы в берлоге,

И на заре на водопой,

Где плещет свежесть ключевая,

Шли лоси узкою тропой,

Рогами сучья задевая…

Текла река в лесах, в лугах,

Ладьи скользили по теченью,

А на высоких берегах

Виднелись тут и там селенья.

Славянский люд в них проживал

С десятого, быть может, века,

Тот люд Москвою называл

Глубокую, большую реку.

Природы щедрые дары

Ценить уже умели люди.

Для них заботливо бобры

Вели хозяйство на запруде.

Для них копили пчёлы мёд,

Растила птиц трава густая,

В глубинах москворецких вод

Икру метала рыбья стая.

Они пасли в лугах стада,

Пахали землю под пшеницу,

Купцам сбывали в города

И лён, и воск, и мёд, и птицу.

Из года в год богатый сбыт

Мехам бобра, медвежьим шкурам.

Водой и сушей путь открыт

В Ростов, Владимир, Суздаль, Муром.

Всё это были города

Руси лесистой и огромной.

Столицей Киев был тогда,

Была Москва деревней скромной.

* * *

Москва-река, тебе хвала!

В веках ты видела немало.

Когда б ты говорить могла,

Ты многое бы рассказала.

Ты б рассказала нам о том,

Как люди начали селиться,

За тыном — тын, за домом — дом

Росло на берегу твоём

Начало будущей столицы.

Ты отражала в глади вод

Тот первый Кремль и город новый,

Что строил русский наш народ

Под первою стеной сосновой…

Вот этот первый городок

На перекрёстке всех дорог.

О ЦЕРКВАХ, МОНАСТЫРЯХ И О ТОМ, КАК ЖИЛ МОНАХ

Под Москвою, на дорогах,

Средь лесов и пустырей,

В старину стояло много

Сторожей-монастырей.

В них всегда монахи жили,

Пили, ели, не тужили,

Всё давала им земля —

Огороды и поля.

Монастырские угодья

Сразу видны издали —

Так и пышет плодородьем

От монашеской земли.

Монастырская пшеница

Выше роста колосится,

Выше пояса — овёс,

По колена — сенокос.

А работает в полях

Не звонарь и не монах —

Пашут поле батраки,

Крепостные мужики.

Для монаха всё готово:

И от рыбного улова,

И от пчельника доход

В монастырь несёт народ.

Скот разводят для монаха,

Сосны рубят для монаха.

На крестьянских на кормах

Тунеядцем жил монах.

За крестьян молил он бога,

От крестьян дохода много…

Всё, что видно вдаль и вширь, —

Всем владеет монастырь.

Но когда заметят в страхе

Вражий стан со стен монахи

Иль блеснут издалека

Копья вражьего полка,

Тотчас в Кремль гонец-монах

Мчится, стоя в стременах,

Объявить, что под Москвою

Показалась вражья рать,

Чтоб готовы были к бою:

Стольный град оборонять!

А крестьяне между тем

С монастырских крепких стен

Путь в столицу защищали,

Метко били их пищали,

И частенько под Москвой

Закипал горячий бой.

Много раз за стены эти

Укрывались бабы, дети, —

Как объявится беда,

Весь народ бежит сюда…

Сохранились и поныне

Древнерусские твердыни.

Поезжай да посмотри

На Москве монастыри:

Новодевичий, Данилов,

И Андроньев, и Донской.

Эти стены вражью силу

Оттесняли под Москвой.

* * *

В монастырской келье узкой,

В четырёх глухих стенах

О земле о древнерусской

Быль записывал монах.

Он писал зимой и летом,

Озарённый тусклым светом.

Он писал из года в год

Про великий наш народ.

О нашествии Батыя

Написал он в грозный час,

И слова его простые

Сквозь века дошли до нас.

1237 год

РАЗОРЯЯ ГОРОДА, ШЛА МОНГОЛЬСКАЯ ОРДА

Был страшный год, когда все страны

Боялись больше, чем огня,

Батыя — внука Чингис-хана,

Своё соседство с ним кляня.

«Баты-ы-ый!» — пронзающие стрелы,

«Бату!» —как палицы удар.

Его ослушаться не смела

Орда монголов и татар.

Был страшный век, когда монголы

На Русь лавиною пошли,

В осенний день, по степи голой,

Топча сухие ковыли.

Жестоких воинов раскосых

Батый собрал со всей земли,

Быки их юрты на колёсах

С детьми и жёнами везли.

И по Батыеву веленью

За войском следом шли стада,

Как будто бы в переселенье

На запад двинулась орда.

И скрип колёс, и свист нагайки,

И рев быков, и плач детей,

И птиц испуганные стайки

Из-под копыт у лошадей…

Так шла чудовищным потоком

На Русь монгольская орда

В одном стремлении жестоком

Сжигать и грабить города.

* * *

Не молодица любовалась,

Играя зеркальцем в руке,

А в день погожий отражалась

Рязань-красавица в Оке.

В зеркальные гляделись воды,

Сбегая весело с холма,

Крылечки, башни, переходы —

Князей рязанских терема.

На площади собор богатый,

За ним раскинулся базар,

Вокруг хоромы и палаты

Купцов рязанских и бояр.

За ними слободы людские,

Дворы, часовни городские…

ruread.net

Наталья Кончаловская - Наша древняя столица

Картины из прошлого Москвы

Москва, Издательство "Детская литература" 1972

Консультант - доктор исторических наук В. Т. ПАШУТО

Общая редакция А. Д. ДЕЕВА

Иллюстрации В. А.ФАВОРСКОГО, М. ФАВОРСКОЙ И В. ФЕДЯЕВСКОЙ

Книга "Наша древняя столица" была написана к 800-летнему юбилею Москвы и после этого несколько раз переиздавалась. Автор, Наталья Петровна Кончаловская, посвятила более пятнадцати лет работе над этой книгой. В поэтической форме предстают перед читателем важнейшие исторические события допетровской эпохи и картины жизни и быта наших предков-москвичей.

Важно отметить, что в каждое новое издание вносились исправления и дополнения, поскольку еже­годно археологи открывали новые подробности, свя­занные с историей нашей Родины. Так, идя вперёд, историческая наука как бы возвращается назад, в глубину веков.

Вот почему это издание книги "Наша древняя столица" значительно отличается от первого. Текст книги переработан, обновлен и расширен.

Содержание:

Наталья Кончаловская. Наша древняя столица

КНИГА ПЕРВАЯ

Слава нашей стороне!

Слава русской старине!

Я рассказывать начну,

Чтобы дети знать могли

О делах родной земли.

1147 год

ГДЕ ТЕПЕРЬ МОСКВА-СТОЛИЦА, ЖИЛИ РАНЬШЕ ЗВЕРЬ ДА ПТИЦА

Читатель мой, бывал ли ты

На башне университета?

Видал ли с этой высоты

Столицу нашу в час рассвета?

Когда за дымкой голубой,

А в летний зной - совсем лиловой

Москва-река перед тобой

Лежит серебряной подковой.

Всё видно с высоты такой -

Бульвары, площади и парки,

Мосты повисли над рекой,

Раскинув кружевные арки.

Ты ищешь Кремль? Вон холм крутой

Игрушечный Иван Великий,

На луковке его златой

Играют солнечные блики…

Давай займёмся стариной!

Представь себе, читатель мой,

Что там, где столько крыш вдали,

Огромный лес стоял когда-то,

Дубы могучие росли,

Шумели липы в три обхвата,

Полянки вместо площадей,

А вместо улиц - перелоги,

И стаи диких лебедей,

И рёв медведицы в берлоге,

И на заре на водопой,

Где плещет свежесть ключевая,

Шли лоси узкою тропой,

Рогами сучья задевая…

Текла река в лесах, в лугах,

Ладьи скользили по теченью,

А на высоких берегах

Виднелись тут и там селенья.

Славянский люд в них проживал

С десятого, быть может, века,

Тот люд Москвою называл

Глубокую, большую реку.

Природы щедрые дары

Ценить уже умели люди.

Для них заботливо бобры

Вели хозяйство на запруде.

Для них копили пчёлы мёд,

Растила птиц трава густая,

В глубинах москворецких вод

Икру метала рыбья стая.

Они пасли в лугах стада,

Пахали землю под пшеницу,

Купцам сбывали в города

И лён, и воск, и мёд, и птицу.

Из года в год богатый сбыт

Мехам бобра, медвежьим шкурам.

Водой и сушей путь открыт

В Ростов, Владимир, Суздаль, Муром.

Всё это были города

Руси лесистой и огромной.

Столицей Киев был тогда,

Была Москва деревней скромной.

* * *

Москва-река, тебе хвала!

В веках ты видела немало.

Когда б ты говорить могла,

Ты многое бы рассказала.

Ты б рассказала нам о том,

Как люди начали селиться,

За тыном - тын, за домом - дом

Росло на берегу твоём

Начало будущей столицы.

Ты отражала в глади вод

Тот первый Кремль и город новый,

Что строил русский наш народ

Под первою стеной сосновой…

Вот этот первый городок

На перекрёстке всех дорог.

О ЦЕРКВАХ, МОНАСТЫРЯХ И О ТОМ, КАК ЖИЛ МОНАХ

Под Москвою, на дорогах,

Средь лесов и пустырей,

В старину стояло много

Сторожей-монастырей.

В них всегда монахи жили,

Пили, ели, не тужили,

Всё давала им земля -

Огороды и поля.

Монастырские угодья

Сразу видны издали -

Так и пышет плодородьем

От монашеской земли.

Монастырская пшеница

Выше роста колосится,

Выше пояса - овёс,

По колена - сенокос.

А работает в полях

Не звонарь и не монах -

Пашут поле батраки,

Крепостные мужики.

Для монаха всё готово:

И от рыбного улова,

И от пчельника доход

В монастырь несёт народ.

Скот разводят для монаха,

Сосны рубят для монаха.

На крестьянских на кормах

Тунеядцем жил монах.

За крестьян молил он бога,

От крестьян дохода много…

Всё, что видно вдаль и вширь, -

Всем владеет монастырь.

Но когда заметят в страхе

Вражий стан со стен монахи

Иль блеснут издалека

Копья вражьего полка,

Тотчас в Кремль гонец-монах

Мчится, стоя в стременах,

Объявить, что под Москвою

Показалась вражья рать,

Чтоб готовы были к бою:

Стольный град оборонять!

А крестьяне между тем

С монастырских крепких стен

Путь в столицу защищали,

Метко били их пищали,

И частенько под Москвой

Закипал горячий бой.

Много раз за стены эти

Укрывались бабы, дети, -

Как объявится беда,

Весь народ бежит сюда…

Сохранились и поныне

Древнерусские твердыни.

Поезжай да посмотри

На Москве монастыри:

Новодевичий, Данилов,

И Андроньев, и Донской.

Эти стены вражью силу

Оттесняли под Москвой.

* * *

В монастырской келье узкой,

В четырёх глухих стенах

О земле о древнерусской

Быль записывал монах.

Он писал зимой и летом,

Озарённый тусклым светом.

Он писал из года в год

Про великий наш народ.

О нашествии Батыя

Написал он в грозный час,

И слова его простые

Сквозь века дошли до нас.

1237 год

РАЗОРЯЯ ГОРОДА, ШЛА МОНГОЛЬСКАЯ ОРДА

Был страшный год, когда все страны

Боялись больше, чем огня,

Батыя - внука Чингис-хана,

Своё соседство с ним кляня.

"Баты-ы-ый!" - пронзающие стрелы,

"Бату!" -как палицы удар.

Его ослушаться не смела

Орда монголов и татар.

Был страшный век, когда монголы

На Русь лавиною пошли,

В осенний день, по степи голой,

Топча сухие ковыли.

Жестоких воинов раскосых

Батый собрал со всей земли,

Быки их юрты на колёсах

С детьми и жёнами везли.

И по Батыеву веленью

За войском следом шли стада,

Как будто бы в переселенье

На запад двинулась орда.

И скрип колёс, и свист нагайки,

И рев быков, и плач детей,

И птиц испуганные стайки

Из-под копыт у лошадей…

Так шла чудовищным потоком

На Русь монгольская орда

В одном стремлении жестоком

Сжигать и грабить города.

* * *

Не молодица любовалась,

Играя зеркальцем в руке,

А в день погожий отражалась

Рязань-красавица в Оке.

В зеркальные гляделись воды,

Сбегая весело с холма,

Крылечки, башни, переходы -

Князей рязанских терема.

На площади собор богатый,

За ним раскинулся базар,

Вокруг хоромы и палаты

Купцов рязанских и бояр.

За ними слободы людские,

Дворы, часовни городские…

profilib.net

Наша древняя столица читать онлайн

Среди сокровищ всех миров.

МУЖИК С СОШКОЙ, А БОЯРИН С ЛОЖКОЙ

Терем, терем, теремок,

Он затейлив и высок.

В нём окошки слюдяные,

Все наличники резные,

А на крыше петушки,

Золотые гребешки!

А в перилах на крылечке

Мастер вырезал колечки,

Завитушки да цветки

И раскрасил от руки.

В терему резные двери,

На дверях цветы да звери.

В изразцах на печке в ряд

Птицы райские сидят.

За переднею палатой

Спальня в горнице богатой,

И постель там высока,

Высока до потолка.

Там перины, одеяла,

И подушек там немало.

И стоит, покрыт ковром,

Ларь с хозяйкиным добром…

Вот, читатель мой, давай-ка

Мы заглянем в теремок.

Кто хозяин и хозяйка?

Кто палаты строить мог?

Чья шкатулка красной меди

Скатным жемчугом полна?

Чьи амбары и подклети

Распирает от зерна?

Вот он — «сам» с «самой» — супругой.

Посмотри сюда скорей,

Как расселись полукругом

Пять боярских дочерей.

И «сама», любуясь ими,

Речь ведёт о сватовстве:

Мол, с невестами такими

Редки семьи на Москве.

Все дородны, ладны, сыты,

Все разубраны в шелка.

«Сам», сопя, молчит сердито,

Щиплет бороду слегка.

Что-то нынче «сам» не в духе,

Он стоит, глядит в окно.

(При таком огромном брюхе

Сесть, конечно, мудрено!)

Он глядит, «самой» не внемля,

Как согретую весной

Для хозяев пашет землю

Мужичишка крепостной.

У хозяина их много:

Двести, триста, восемьсот…

Он следит за ними строго,

Как скоту, ведёт им счёт.

Чтоб они весь век трудились

На него, его рабы,

Умирали и родились

В нищете курной избы.

В этих избах печи были

Без трубы, не как теперь,

Их «по-чёрному» топили —

Дым клубился в окна, в дверь.

Трудно жили крепостные,

А зимой, в холодный год,

В избы «чёрные», курные

Приводили даже скот…

Землю пашет мужичишка

На господской полосе,

У такого нет излишка

Ни в одежде, ни в овсе!

Брат его — затейник тонкий,

Мастер русского резца,

Это он точил колонки

Для господского крыльца.

Зять его — художник ценный,

Доверяют лишь ему, —

Он расписывает стены

У хозяйки в терему.

А живут по-скотски оба,

Этих некому жалеть —

От младенчества до гроба

Либо окрик, либо плеть!

Вот какой тогда была

Крепостная кабала.

КАК В МОСКВЕ УЧИЛИСЬ, ЧЕМ В МОСКВЕ ЛЕЧИЛИСЬ

Учился ль в детстве грамоте

Крестьянин-мужичок?

Ему ль букварь показывал

Указкою дьячок?

Была наука в древности,

Но не для всех детей.

Учил тогда лишь избранных

Церковный грамотей —

Сынков боярских, княжеских,

Купеческих сынков,

Но не детей работников,

Холопов, мужиков.

И книги были древние,

Что дьяк писал рукой.

Меж этими писаньями

Остался «Домострой».

И в этой книге полностью

Рассказано о том,

Как лучше дом налаживать

(Тем, кто имеет дом!),

Как жить, чтоб в доме выросли

Богатство, слава, честь,

Как кладовые пользовать

(Когда запасы есть!),

Как шить бельё, как мыть его

И как варить обед,

Как летом мех укладывать

(Тому, кто в мех одет!),

Как охранять имущество,

Борясь в пожар с огнём,

И как детей воспитывать —

Наказывать ремнём…

Ну, словом, всё, что надобно,

Чтоб жизнь была легка,

Но только не для бедного,

Простого мужика.

Ему и книг не надобно

(Читать он не умел)

Про то, как дом налаживать

(Он дома не имел).

А как ремнём наказывать

Ребёнка своего —

Наука немудрёная,

Пороли самого!

Коль не запорют до смерти

И будет жив холоп,

Сотрёт знахарка в снадобье

Полынь, репей, укроп,

С гусиным жиром выпарит,

С головкой чесноку,

Положит ночью тёмною

На раны мужику…

В лесах, в лугах, на просеках

От ранней от весны

Целебные растения

Сбирали ведуны.

Сушили их на солнышке

И в избах на печах,

Чтоб цветик не осыпался,

Чтоб корень не зачах.

Леченьем баня славилась

У русских мужиков,

Что «пар костей не ломит» —

Осталось от веков.

Застынет ли на холоде,

Уйдя по грудь в сугроб,

Иль зашибётся где-нибудь

Крестьянин иль холоп,

На то совет испытанный —

Лечь в баньке на полок

Да с веником берёзовым,

Чтоб пар под потолок!

А были заговорницы,

Что приходили в дом

Лечить больных заклятьями

И разным колдовством.

Велят смотреть болящему

На месяц молодой,

На уголь дуют тлеющий

Иль шепчут над водой:

«Тьфу! Тьфу! Уймись, трясовица!

Уймись, ломота! Сгинь!

Тьфу, пропасть окаянная!

Аминь! Аминь! Аминь!..»

Прошла пора знахарского

Леченья на печи,

Народу служат преданно

Учёные, врачи.

Но… медицина древняя

До наших дней жива.

Цветы, коренья, ягоды,

Целебная трава,

Шиповник, мята, ландыши,

Бессмертник, и шалфей,

И корень валерьяновый —

Великий чародей.

Они наукой признаны,

Их польза велика.

Они с народной мудростью

Остались на века.

ЧТО НЕГЛИННАЯ РЕКА ПОВИДАЛА ЗА ВЕКА

За Москвою, за столицей,

В роще Марьи молодицы

Начинался ручеёк.

Он шумел, журчал, струился,

Он с Напрудной речкой слился

На лужайке — Самотёк.

И, не ведая покоя,

Зажурчал ручей рекою,

Что Неглинкой назвалась

И своим путём-дорогой,

До Москвы-реки широкой

Через город пробралась.

Уж не так чтоб очень длинный

Был тот путь реки Неглинной —

Не в пример Десне, Протве,

Всё ж Неглинная немало

На своём пути видала,

Протекая по Москве.

Протекала под Сущёвом,

Под большим селом дворцовым,

Где пахали по весне,

Скот водили, пряли, ткали

И доходы собирали

Государевой казне.

И вечернею порою

На Неглинку к водопою

Звал жалейкою пастух

Из приволья пастбищ мирных

Всех овец, баранов жирных,

Всех бурёнок да пеструх.

Напоив стада собою,

Воды лентой голубою

Звонко пели, а потом

Протекали, не журчали

Мимо берега печали,

Где стоял «убогий дом»,

7

Загрузка...

bookocean.net

Наша древняя столица читать онлайн

Чтоб снаряжались корабли,

Чтоб морем северным и южным

Свободно плавать мы могли.

Чтоб мы везли товары сами,

И русским рынкам был простор,

И чтоб с ганзейскими купцами

Нам не вступать повсюду в спор.

Ливонский орден, ссорясь с нами,

Закрыл на Балтику пути,

И в рабстве эсты с латышами, —

Нам доведётся их спасти,

И пусть балтийские народы

Пропустят нас в морские воды.

Вот для чего Руси нужна

С Ливонским орденом война!»

* * *

По крутым сугробам, сквозь метель и вьюгу,

В снеговых заносах, в стужах декабря,

Помогая крепко на пути друг другу,

Шли войска Ивана «воевать моря».

На мохнатых русских, крепеньких лошадках

Открывали конники пехотинцам путь.

Шли стрельцы с пищалями, да в бараньих шапках,

Да в кафтанах тёплых, а не как-нибудь!

А за ними топали в лаптях да в тегляях

Батраки, холопы, крестьяне-мужики,

Над костром привала воду заправляя

Горсточкою соли да ложкою муки.

Без дорог, тропами, по лесам и долам,

Под командой старших царских воевод,

Извиваясь змеем длинным и тяжёлым,

Медленно, но верно шли полки вперёд.

Где вразброд, оравою, где военным строем,

Продвигалась русская молодая рать,

Чтоб морские пристани под седым прибоем

У ливонских рыцарей с боем отобрать.

* * *

Положить хочу я в песню слово в слово

Всё, что рассказала мне река Нарова,

Светлая Нарова, быстрая такая,

Меж двумя фортами к морю протекая.

Два старинных форта встали величаво:

Нарва-крепость слева, Иван-город справа.

Нарва у ливонцев — прибалтийский форт,

Иван-город славной, русской кладкой горд.

И вот в этот город рать царя Ивана

С пушками явилась в мае утром рано.

От Москвы до Нарвы в стужу, в непогоду

Шли войска всю зиму, шли войска полгода,

Чтоб с ивангородских башенных верхушек

По ливонской Нарве грянул гром из пушек.

Сквозь туман весенней, северной зари

Стали бить по Нарве наши пушкари.

Ядра сотрясали каменные башни…

Заревел у кнехтов рог тревожный, страшный,

А они в постелях нежились, валялись,

Кнехты, что в попойке ночью похвалялись:

Мы-де им покажем, русским мужикам,

Мы-де всю их землю приберём к рукам!

А теперь ливонцы, от испуга немы,

Торопясь влезали в панцири и шлемы…

Всё грозней и громче пушки говорили,

Поднимая тучи камня, щебня, пыли,

Попадали ядра в замки, в арсеналы,

Раненая Нарва, падая, стонала.

И, не помня чести, гордости, стыда,

Рыцари бежали в страхе кто куда!

По дорогам грязным, по погоде вешней

В Польшу уходили немцы всё поспешней,

Уплывали к шведам на рыбачьих лодках,

Ненависть кипела в пересохших глотках.

Хоть и был отточен меч по рукоять —

Не сумел ливонец Нарвы отстоять.

Бормоча сердито и ворча сурово,

На плотах качала москвичей Нарова.

Занимали Нарву русские дружины,

Чтобы эстам Нарва не была чужбиной.

И хотя молчали улицы в печали,

Без боязни эсты москвичей встречали.

Шла свобода к эстам с этою войною,

На балтийский берег хлынула волною,

С новыми друзьями, с новою торговлей,

С новыми правами под эстонской кровлей.

Этих дней эстонцы ждали и хотели, —

Им Ливонский орден язвой был на теле.

1564 год

ПРОЗЫВАЛ НАРОД НЕ ЗРЯ «ГРОЗНЫМ» ЭТОГО ЦАРЯ

Разлеглась лоскутным одеялом

Наша Русь — богатая страна:

Вся по вотчинам большим и малым

Меж боярами разделена.

В кулаке у господина право —

Всё его и в поле и в селе.

На границах ставит он заставу:

Не ходи, мол, по моей земле!

И войска свои — холопы с пашни —

Шли на польских панов иль татар,

Защищая в битве рукопашной

Не страну, а вотчину бояр.

Царь за это на бояр в обиде,

Им ничто — торговля да моря!

Все сидят в берлогах, ненавидя

Грозного московского царя.

За чертой — поляки, немцы, шведы,

А внутри — бояре да князья.

Все враги! Попробуй  поразведай, —

Все косятся, ненависть тая.

Иль бегут на запад, к Белостоку —

В панский стан, там любят подлецов!

Потому-то государь жестоко

Поступал с роднёю беглецов.

В ненасытной, в страшной жажде мщенья

Гнал людей на плаху, к палачам,

А потом вымаливал прощенья,

Сам не свой метался по ночам:

«Нету жизни мне с моей виною!

Горе душегубцу, злыдню, псу!

Ты, земля, разверзнись подо мною,

И тебе я грех свой принесу!»

Сто свечей у образов горели

В крохотной часовне под Кремлём.

О пуховой позабыв постели,

На пол царь валился, утомлён.

Он лежал. А в полумраке синем

Над столицей заалел рассвет.

Думал царь: «На ляха войско двинем, —

На своих бояр управы нет!

Неужель я царскою десницей

Никогда врагов не поборю?

Не хотят бояре подчиниться

Первому венчанному царю!

Не хотят сплотиться воедино,

Скипетра и барм не признают, —

Пастуха не слушает скотина,

Невдомёк, что волки тут как тут!»

И опять в нём ненависть вскипела,

Как всегда слепа и горяча…

А в часовне тихо догорела

В темноте последняя свеча.

Угасали в самоцветах блики,

На царя взирали с образов

В белых нимбах бронзовые лики,

Бог-отец грозил перстом, суров,

Осуждая молча, величаво

Грешника за грешные дела…

Вдруг Иван услышал лязг заставы,

Что к Никольской улице вела.

Царь привстал, поднялся на колени,

Заглянул в оконце. Там, вдали,

От Неглинной в предрассветной тени

С кирпичом подводы в горку шли.

Лошаденки под горой топтались,

От натуги фыркая, дрожа.

Но открыть заслоны не старались,

Не спешили что-то сторожа.

Н   ходу застёгивая полы,

Выпел царь, измученный и злой.

«Эй вы, черти!» — Царский жезл тяжёлый

В тишине стучал по мостовой.

«Пожалейте, подлые, скотину, —

Чай, коней под гору тянет груз.

Открывай немедля! Ох, и двину…

Погоди, вот только доберусь!»

И, жезлом стуча по брёвнам гулко,

Грозный сам раздвинуть был готов

Те решётки, что по переулкам

Расставляли от ночных воров.

Заметались сторожа с испугом,

На решётки налегли плечом —

И полезли в гору друг за другом,

Грохоча, подводы с кирпичом…

МАСТЕР ФЕДОРОВ ИВАН И ЕГО ПЕЧАТНЫЙ СТАН

12

Загрузка...

bookocean.net

Наша древняя столица читать онлайн

* * *

В тот день морозный, день короткий,

Под снегом спали зеленя,

В тот день у проруби молодки

Смеялись, вёдрами звеня;

У ребятишек шло катанье

На разметённом окском льду,

Когда на поле, под Рязанью,

Батый привёл свою орду.

Ой, лихо, лихо! Ой, беда!

Стоит орда, грозит орда!

Дымит кострами в чистом поле

И требует десятой доли

Всего от каждого двора —

Мехов, казны и серебра…

В морозной снежной мгле кострами

Чадит Батыева орда.

К Батыю с пышными дарами

Рязанский князь пришёл тогда.

Он сам собрал Батыю дань:

«Возьми дары! Не тронь Рязань!»

Любуясь княжьими дарами,

Батый кумыс из чаши пил

И, сидя в юрте меж коврами,

С усмешкой князю говорил:

«Коль хочешь мира, русский бай, —

Княгиню в жёны мне отдай!»

Взбешённый, не взглянув на хана,

Князь Фёдор молча вышел вон,

Но тут ударом ятагана

У входа в юрту был сражён…

А под покровом ночи тёмной,

Спеша в предутреннюю рань,

Из Пронска, Мурома, Коломны

Три князя шли спасать Рязань.

Они свои дружины гнали

На помощь брату своему,

Они тогда ещё не знали,

Какой конец пришёл ему.

И вдруг раскинулась пред ними

Сама беда, гроза сама,

Не видно солнца в сизом дыме —

На девять вёрст ордынцев тьма.

В неравный бой они вступили,

Своим сородичам верны,

И в сече головы сложили,

Со всех сторон окружены…

* * *

Рязань, Рязань! Теперь тебе,

Твоим несчастным горожанам

Уже не выстоять в борьбе,

Не совладать с жестоким ханом.

Враги в ворота ворвались,

Таких не знала ты доныне!..

С высокой колокольни вниз

С младенцем бросилась княгиня.

И чашу смертную до дна

Испив от горького начала,

В огне на площади она

Батыя мёртвая встречала…

Горят  хоромы, терема —

Всё, чем Рязань была богата.

Декабрьская ночная тьма

Багровым пламенем объята.

* * *

Пять дней оборонял народ

Свой край, как говорит сказанье

И пять ночей небесный свод

Пылал над стонущей Рязанью.

А на заре шестого дня

В леса, в приют шатровых елей,

Врага жестокого кляня,

Бежали те, что уцелели.

И к ним, как воин и как брат,

Горя упорной жаждой мщенья,

Пришёл рязанец Коловрат

И стал готовить ополченье.

Их тысяча семьсот пришло.

Они зашли ордынцам с тыла.

Батый, взобравшись на седло,

Оцепенел: «Какая сила!

Откуда? Где она была?

Неужто мёртвые восстали?

Рязань сгорела вея дотла,

Над пеплом вороны летали!..»

Впервые дрогнула орда,

От ужаса теряя разум.

И двинул Коловрат тогда

Всю силу на ордынцев разом.

Не обучали эту рать,

Людей, случайно уцелевших,

Но каждый шёл врага карать

За родичей, в огне истлевших,

И за потопленных в Оке

Готов был каждый мстить монголам,

А меч у мстителя в руке

В бою не кажется тяжёлым

В декабрьской стуже бой суров,

И вражий рог ревёт сердито,

И шлемы валятся с голов

Горячим коням под копыта.

Пускай у русских меньше сил,

Но страха Коловрат не знает,

Уже свой меч он затупил,

Он меч монгольский поднимает.

Батый с него не сводит глаз, —

Какое русское упорство!

Он шурину даёт приказ:

Вступить с врагом в единоборство.

Смотри теперь, Батый, смотри,

Как в снежной и колючей пыли

От двух сторон богатыри

Перед войсками в бой вступили.

Взметнулись конские хвосты,

В зрачках коней огонь пожаров,

И расщепляются щиты

От сокрушительных ударов.

А с двух сторон войска стоят, —

Морозный воздух полон гулом,

И вдруг Евпатий Коловрат

Заносит меч над Хостоврулом.

Удар! В сугроб зарылся щит:

Батыев шурин пал — убит!..

И яростный Батыя крик

Застыл над снежной пеленою,

И оба войска в тот же миг

Друг другу в стык пошли стеною…

И столько жизней смерть взяла,

Что под снегами твердь стонала,

Пока рязанского орла

Шакалов стая окружала.

..И вот у ног Батыя он —

Евпатий Коловрат убитый.

А хан Батый? Он окружён

Угрюмых полководцев свитой.

Он, сам с собою говоря,

Стоит и смотрит, потрясённый,

На строгий лик богатыря,

Бессмертьем в смерти осенённый.

Монгольский меч в руке зажат —

Тот меч, которым дрался лихо

Рязанский воин Коловрат.

И хан Батый бормочет тихо:

«Когда б тот воин был моим,

Близ сердца я б держал такого!..»

А над землёй клубился дым,

Он гнал людей, лишённых крова,

В леса, на страх ордынским ханам,

На славу первым партизанам.

До берегов Москвы-реки

Ордынский хан довёл полки…

Кремль осаждает хищник смелый!

Он до зубов вооружён,

Он мечет огненные стрелы,

По стенам в крепость лезет он;

Во все ворота бьёт тараном,

Под башнями костры кладёт…

И нету сил бороться с ханом,

Пылает Кремль, пропал народ!..

Не много дней осада длится,

И вот уж больше нет столицы…

Над пеплом вороны летают,

Чернеют проруби реки.

Февральский снег ложится, тает

В местах, где тлеют угольки.

И на московском пепелище

Средь многих тысяч мёртвых тел

Своих родных и близких ищет

Тот, кто, по счастью, уцелел.

И горькой, дымной гарью тянет,

И горько плачет русский люд

О тех, кто никогда не встанет,

О ком не раз мы вспомним тут.

Не раз ещё Москва горела,

Не раз глумился враг над ней,

Орда топтала то и дело

Просторы родины твоей.

Но солнце к вечеру садится

И утром заново встаёт,

Так каждый раз свою столицу

Вновь восстанавливал народ.

1242 год

СЛОВО О ПОБОИЩЕ ЛЕДОВОМ

Ой ты, Новгород Великий,

Господин торговых дел!

От боёв с ордою дикой

Ты счастливо уцелел.

И стоит твой Кремль-Детинец

На высоком берегу,

Словно сахарный гостинец

В светлый праздник на торгу.

Ой ты, древний город вольный,

Не привык поклоны класть…

Новгородцы недовольны,

Уступая князю власть.

Ты единственный меж всеми

Управлялся без князей,

Только ныне ведь не время

Вольной гордости твоей.

Там, куда садится солнце,

Неспокойно в этот час —

Ведь задумали ливонцы

2

Загрузка...

bookocean.net