ТИБЕРИЙ I, Клавдий Нерон, император Рима. Древний рим тиберий


Тиберий Гракх - древнеримский политический деятель

Тиберий Гракх является одной из самых известных личностей в истории Древнего Рима. Он прославился как законодатель, реформатор, политический и общественный деятель. Немалую роль в распространении жизнеописания данного деятеля сыграли те обстоятельства, при которых погиб Тиберий Гракх. Биография этой исторической личности станет предметом нашего изучения.

тиберий гракх

Происхождение

Тиберий Гракх принадлежал к роду Семпрониев. Этот род, хотя и был плебейский, но относился к сословию нобилей – правящей элите Римской республики.

История плебейского рода Семпрониев начинает свой отсчет с III в. до н. э. Первым выдающимся представителям ветви Гракхов являлся прадед героя нашего повествования, который к тому же был его тезкой. Он был удостоен чести в 238 г. до н. э. стать консулом республики. Его старший сын Тиберий был консулом уже два раза – в 215 и в 213 гг. до н. э., но он погиб во время Второй пунической войны. Второй его ребенок – Публий - являлся дедом реформатора.

Сын Публия, носивший традиционное в семье имя Тиберий, также был удостоен звания консула в 177 и 163 гг. до н. э. До этого, в 187 г. до н. э., он был народным трибуном.

Публий женился на Корнелии - представительнице знатного патрицианского рода и дочери знаменитого победителя Ганнибала – Публия Корнелия Сципиона Африканского Старшего. В этом браке было рождено 12 детей. Правда, до зрелого возраста удалось дожить лишь троим: Тиберию Гракху, о котором речь пойдет ниже, его младшему брату Гаю и сестре Семпронии.

Рождение и юность

Существует несколько версий относительно того, когда в Риме родился Тиберий Гракх. Наиболее вероятными считаются 166, 163 или 162 гг. до н. э.

Тиберий рано потерял отца - тот умер в 154 г. до н. э. Мать отказалась повторно выходить замуж. Хотя, по легенде, к ней сватался даже представитель Птолемеев - царского рода Египта. Она решила полностью посвятить себя воспитанию детей.

тиберий гракх биография

В возрасте около десяти лет от роду Тиберий вступил в жреческую коллегию авгуров, что считалось очень почетным.

Тиберий Гракх прославился ещё в юном возрасте. Он участвовал в захвате Карфагена в ходе Второй пунической войны выступал под командованием своего родственника по материнской линии Сципиона Эмилиана Африканского. И именно Тиберию в 146 г. до н. э. удалось первым из римлян взобраться на стены этого города.

Продолжение военной службы

Затем Тиберий продолжил военную службу в Испании. Он состоял квестором у Гая Гостилия Манцина. Но отряд его командира был окружен иберами. Благодаря переговорам, участие в которых принимал и Тиберий, удалось не только вывести войска из окружения, но и заключить с иберами выгодный мирный договор.

Впрочем, по возвращении Тиберия в Рим сенат отказался ратифицировать этот документ, так как он был составлен без его позволения.

Политическая обстановка в Риме

Ещё в первой половине III века плебеи, к которым принадлежала и фамилия Гракхов, смогли добиться признания своих политических прав. Самые богатые из них вместе с патрициями образовали новый правящий класс древнеримского государства – нобилитет.

Для отстаивания прав плебеев была учреждена должность народного трибуна. В полномочия трибунов входила не только возможность созывать народное собрание и выдвигать законодательные инициативы, но и право налагать вето на постановления сената. Избираться на данную должность могли только представители плебейских родов.

Выход на политическую арену

Между тем, Тиберий оставил военную службу и решил посвятить себя общественной и политической деятельности. Уже имея определенный уровень популярности в народе, он рискнул в 134 г. до н. э. выдвинуть свою кандидатуру на выборы народных трибунов, которые успешно выиграл.

Одним из основных положений предвыборной программы Тиберия Гракха, благодаря которому он нашел поддержку у народа, являлось проведение земельной реформы.

Причины земельной реформы

Перед тем как Тиберий Гракх вышел на политическую арену, в Римской республике сложилась довольно напряженная обстановка. Она была связана с тем, что большая часть фонда общинных земель фактически сконцентрировалась в руках ограниченного круга богачей, которые как бы номинально брали её в аренду у государства. Основная масса римлян в ходе данного процесса становилась безземельной, то есть теряла источник независимого дохода. Это приводило к обнищанию граждан, что, в свою очередь, не позволяло им служить в армии, так как на тот момент для солдат был установлен имущественный ценз. Таким образом, процесс обезземеливания косвенно негативно влиял на обороноспособность Римской республики. Это, кстати, было одним из основных моментов, почему разорение земледельцев тревожило Тиберия Гракха.

закон тиберия гракха

В крупных латифундиях все большее значение приобретал труд рабов. А бывшие обезземеленные крестьяне вынуждены были отправляться в города, пополняя там прослойку деклассированных, но не утративших своих политических прав люмпенов. Именно они более всего ожидали земельной реформы.

Суть земельной реформы

Земельный закон Тиберия Гракха предусматривал снижение максимальной концентрации арендованных площадей в руках одного собственника - не более чем 500 югеров, что соответствовало 125 га. Крупные землевладельцы, у которых в распоряжении были более значимые участки, обязаны были вернуть излишек в общественное пользование. Затем эти земли должны были распределяться между безземельными гражданами Римской республики - по 30 югеров каждому.

Закон Тиберия Гракха все-таки предусматривал некоторые послабления для богачей. Так, на каждого родившегося сына они могли оставить у себя ещё дополнительно 250 югеров земли. Но все равно общая площадь владений семьи не должна была превышать 1000 югеров.

тиберий гракх предлагал

Тиберий Гракх предлагал сформировать аграрную комиссию из трех человек, которая будет непосредственно заниматься распределением земельных участков.

Вместе с тем Гракх предполагал использовать данный закон не только для укрепления мелких земледельцев и усиления армии, но и в личном противостоянии с крупными собственниками.

Принятие законопроекта

Процедура принятия данного законопроекта была довольно непростым процессом.

Хотя обычай требовал перед внесением любого законопроекта заручиться поддержкой сената, это не было твердо установленным законом. Тем более что прецеденты обхода решений сената существовали и ранее. Поэтому Тиберий сразу вынес обсуждение законопроекта на народное собрание.

Но на законопроект тут же наложил вето другой трибун – Октавий, который был кровно заинтересован в сохранении старых порядков. По личным мотивам его не устраивало то, какой закон предложил Тиберий Гракх. Обращение реформатора в сенат не изменило патовую ситуацию.

Тогда Тиберий инициировал отстранение Октавия от должности как человека, поступающего во вред народу. Трибун, избранный вместо Октавия, поддержал реформы.

После утверждения народным собранием законопроекта об аграрной реформе он получил силу закона.

Функционирование закона

Сразу же была выбрана комиссия, которая должна была внедрять механизм земельной реформы. В неё, кроме Тиберия, входили его брат Гай и тесть Аппий Клавдий Пульхр.

Богатые сенаторы пытались всячески противодействовать работе данной комиссии. Но несмотря на это, она продолжала выполнять свои основные задачи. Одним из основных успехов в работе комиссии являлся раздел богатств пергамского царя Аттала, который завещал все свое состояние и царство Римской республике.

Убийство Тиберия Гракха

Тем временем противники реформ Тиберия Гракха постарались организовать избрание другого кандидата на должность трибуна, когда срок полномочий реформатора подходил к концу. Они выбрали время, когда большинство земледельцев, на которых опирался трибун, были заняты сельскохозяйственными работами и не могли попасть в Рим.

гибель тиберия гракха

Во время народного собрания летом 133 г. до н. э. завязалась массовая драка, во время которой были убиты многие сторонники реформатора. Погиб и сам трибун. Но гибель Тиберия Гракха уже не могла остановить тот процесс, который он запустил.

Судьба реформ

После смерти Тиберия Гракха, хотя на его сторонников посыпались репрессии, аграрный закон не был отменен и продолжал функционировать.

Вместо убитого членом комиссии стал другой родственник Гракхов – тесть Гая Красс.

Но противодействие оппонентов все-таки было довольно велико, и в 129 году до н. э. комиссия должна была приостановить свою деятельность, хотя к тому времени сделала уже очень много. Но сам закон, по сути, действовать продолжал, только внедрение его стало теперь входить в полномочия консула.

В 123 году до н. э. Гай Гракх попытался продолжить демократические начинания брата. Он подготовил целый ряд законов, которые были приняты в интересах простого плебса. К ним относится хлебный закон, дорожный, судебный, военный. Последний из них стал предтечей знаменитых военных реформ Гая Мария. Кроме того, Гаю Гракху удалось добиться постановления о выведении колонии земледельцев под названием Юнония в северной Африке на месте разрушенного Карфагена. Данное мероприятие должно было способствовать наделению представителей безземельного плебса земельными участками.

какой закон предложил тиберий гракх

Но в 121 г. до н. э. Гай был убит, как и его брат, оппонентами. Как и смерть Тиберия, данный факт уже не мог остановить тех демократических перемен, которые надвигались в римском обществе. В будущем они вылились в Гражданскую войну. Апофеозом Гражданской войны стало противостояние Гая Мария и Суллы, Юлия Цезаря и Помпея, Марка Антония и Октавиана Августа.

Значение личности

Тиберий Гракх навсегда останется одной из самых знаковых личностей в истории Древнего Рима. Он одним из первых стал внедрять законы, которые, в первую очередь, были приняты в интересах самых незащищенных слоев граждан. Хотя до сих пор полностью не ясны все мотивы его поведения, так как некоторые историки считают одной из причин его бурной политической деятельности личную конфронтацию с крупными собственниками земли, но тем не менее положительное их влияние на демократизацию римского общества не подвергается сомнению.

Некоторые исследователи считают, что именно Тиберий Гракх основал то политическое направление, которое в будущем преобразовалось в демократическую партию популистов.

Именно начало противостояния Гракхов с крупными землевладельцами иногда трактуется как открытие периода гражданских войн в Римской республике.

гракхи тиберий и гай

Нельзя переоценить ту пользу, которую принесли простому римскому народу Гракхи. Тиберий и Гай навсегда вошли в мировую историю, благодаря своим деяниям.

fb.ru

Император Тиберий - Русская историческая библиотека

На нашем сайте можно познакомиться с жизнеописаниями и других римских императоров: Октавиана Августа (30 г. до Р. Х. - 14 г. по Р. Х.), Калигулы (37-41 гг.), Клавдия (41-54 гг.), Нерона (54-68 гг.), Гальбы (68-69 гг.), Отона (69 г.), Вителлия (69 г.), Веспасиана (69-79 гг.), Тита (79-81 гг.), Домициана (81-96 гг.), Нервы (96-98 гг.), Траяна (98-117 гг.), Адриана (117-138 гг.)

Семья Октавиана Августа и вопрос о его преемнике

Неудачи в Германии и Паннонии опечалили императора Октавиана Августа только на короткое время; но скорбь о пороках и несчастиях его собственной семьи терзала его беспрестанно. Август был женат три раза, но имел только одну дочь, Юлию, от своей второй супруги Скрибонии. Юлия, которая с самой ранней молодости, предалась ужасному разврату и с годами все более и более отбрасывала от себя всякий стыд, нравственность и приличие, – была в первый раз замужем за Марком Марцеллом, сыном благородной Октавии, от первого брака её с Гаем Марцеллом. Зять и племянник Октавиана Августа был, кажется, такого же характера, как и его мать, и все окружавшие любили молодого человека так же, как и ее. Август назначил его своим преемником, но Марцелл (23 г. до Р. Х.) умер преждевременною смертью, не оставив после себя наследников. Потом Август женился в третий раз, на властолюбивой Ливии, вдове Тиберия Клавдия Нерона. Ливия употребляла всевозможные происки, чтобы постановить во главе войска и государственного управления своих сыновей от первого брака, Тиберия и Друза. Искусная интриганка, она хорошо понимала, как управлять своим супругом, не показывая вида, что вмешивается в правительственные дела. Ливия не только безропотно сносила частые неверности своего мужа, но иногда, чтобы вернее воспользоваться его слабостями, даже помогала ему своим влиянием на женщин. Она скоро достигла своей цели: мы уже видели, какие высокие места занимали в войске её сыновья; во всяком военном предприятии, во всяком значительном государственном деле, Друз и Тиберий пользовались предпочтением пред всеми.

Император Тиберий

Император Тиберий. Бюст

 

Но вообще, как бы ни было велико влияние Ливии на Августа, император должно быть хорошо знал характер своих пасынков и только в крайности решился назначить их своими наследниками. По смерти Марцелла, он предпочел им своего друга Агриппу, которому был обязан победой, и которого еще прежде осыпал всевозможными милостями. Женив его на вдове Марцелла, он смотрел на него, как на своего будущего преемника. Но Агриппа, имевший от. Юлии трех сыновей и двух дочерей, умер (в 12 г. до р. X.), и тогда Тиберий, любимый сын Ливии, стал являться везде, где обстоятельства требовали присутствия полномочного представителя императора. Наконец, за него выдали и Юлию; надежда Ливии видеть его наследником престола была, таким образом, близка к осуществлению, но снова рушилась, когда старшие сыновья, Агриппы, Гай и Луций Цезарь, достигли возраста, позволявшего им принять участие в общественных делах. К несчастию, оба молодые человека не имели никаких военных талантов, и кроме того, рано испорченные дурным воспитанием своей развратной матери и придворной лестью, не показывали ни малейших способностей к государственным занятиям. Несмотря на это, смерть их была несчастием для всего мира, потому что Октавиан Август принужден был передать тогда свое императорское господство самой страшной личности из своего семейства, Тиберию. Печальная хроника того времени утверждает, что Ливия избавилась от внуков ядом. Как бы ни было, Тиберий был усыновлен Августом и объявлен наследником императорского трона, с обязанностью, в свою очередь, усыновить и принять в соправители своего племянника Германика, сына Друза. Зато Августу вскоре пришлось удалить единственного из оставшихся в живых родных внуков, сына Агриппы и Юлии, Агриппу Постума, родившегося уже после смерти отца. Хотя этот молодой человек и был усыновлен Августом, но скоро выказал такие дикие и животные наклонности и вдался в такой необузданный разврат, что дед должен был сослать его на один пустынный остров Средиземного моря. Вскоре после того, император был принужден удалить из Рима и мать его. За свой в высшей степени развратный образ жизни, она была сослана на маленький островок, близ кампанского берега. Август уж не видал более Юлии, которая умерла в нищете, вскоре после восшествия на престол своего третьего супруга.

 

Начало правления Тиберия

В 14 г. по Р. Х. семидесятилетний Август умер, оставив своему пасынку Тиберию империю, составленную из самых разнородных частей. К несчастию, он не сделал из неё здорового политического организма, направив его на законный путь изданием конституции. Уже само господство Августа было ближе к настоящей деспотии, ищущей расположения низких льстецов и черни и опирающейся на войско, чем к истинной монархии, сила которой заключается в самом народе. Все основывалось на личности государя, и эта-то главная черта характера новой формы правления обнаружилась со всеми своими недостатками и ужасами, когда по смерти Августа власть перешла в руки императора Тиберия – человека, преобладающими качествами которого были зависть, робость, чувственность и жестокость. Римские остряки говорили, что Август нарочно выбрал этого человека своим наследником для того, чтобы кротость его собственного правления выступила еще рельефнее в сравнении с жестокой тиранией Тиберия. Верить без доказательств чему-нибудь подобному могут только мизантропы, да и вообще утверждать что-нибудь, не имея положительных оснований, есть признак превратного и больного рассудка. В назначении Тиберия мы скорее готовы видеть дело Ливии. Принудив же своего преемника усыновить Германика, Август по крайней мере, хоть на короткое время после своей смерти защитил мир от ужасных последствий бешеного характера тирана.

Тиберий и его мать Ливия

Римский ауреус. Справа - Тиберий, слева - его мать, Ливия

Источник фото

 

Император Тиберий, царствовавший в 14–37 г. по Р. Х., был человек мрачного характера, склонный к жестокости и деспотизму. Кроме того, по своим отношениям к Августу, он с ранней молодости привык к такому притворству, каким обладали весьма немногие государи. Он никогда не давал заметить, чего ему хочется, а слова и жесты его говорили скорее совершенно противоположное тому, что гнездилось в его душе. Тиберий всегда поступал дружелюбно с теми, кого ненавидел, и был суров и холоден с теми, кто ему нравился. Тех, кто его отгадывал, он преследовал и ненавидел, и многие во время его царствования были казнены только потому, что поняли и разгадали его. И первым правительственным делом Тиберия была хитрость и притворство. Тотчас по смерти Августа он призвал к себе императорскую гвардию, отдавал войскам приказания как император, приказал умертвить Агриппу Постума, как опасного соперника, и несмотря на то, перед собранием сената показал вид, что не хочет принимать власти, а созвал сенаторов только для того, чтобы прочесть им завещание Августа и посоветоваться с ними о почестях, какие следуют воздать умершему. Когда Август, приговором сената, был признан богом и погребен со всевозможным великолепием, Тиберий поцеремонился еще некоторое время, говоря, что не считает себя способным взять на себя тягостную обязанность правителя, и только после формальных просьб сената принял сан императора.

 

Тиберий и Германик

Первые восемь лет правления императора Тиберия были вообще довольно кротки и справедливы, потому что боязнь пред Германиком удерживала в известных границах его ненависть к людям. Он должен был опасаться своего племянника – тем более, что тот стоял во главе восьми легионов, порученных ему Августом для завоевания Германии, а войско так любило своего храброго вождя, что тотчас по известии о кончине Августа просило его принять сан императора. Хотя Германик и отклонил это предложение, но Тиберий тем более должен был остерегаться, чтобы не подать повода к неудовольствию, что Германик имел блестящий успех в Германии, а уважение к нему народа и солдат возрастало все более и более. Поэтому Тиберий в первые годы своего царствования исполнял все обязанности мудрого правителя. Он облегчил налоги и отклонил сделанное ему предложение ввести новые подати, сказав, что «добрый пастух должен стричь своих овец, а не драть с них кожу». Тиберий устранил из сената жалких льстецов, которых там было множество; запретил приветственные речи с необыкновенным в Риме титулом государя, и иногда терпеливо сносил ропот некоторых сенаторов, объявляя всенародно, что в свободном сенате должно быть свободно и слово. Он принимал приглашения римских вельмож, отдавал им визиты и вообще во всех поступках не выказывался не только деспотом, но даже и императором.

Германик

Германик

 

Но на деле все усилия Тиберия с самого начала были направлены к тому, чтобы под благовидным предлогом удалить Германика от его германских легионов. Тиберий счел это возможным в 17 г. по Р. Х., когда германская война, стоившая уже много людей и денег, не принесла, кроме славы, ни малейшей выгоды. Он отозвал своего племянника в Рим, устроил ему блестящий триумф, и потом в качестве главнокомандующего послал его на Восток. Германик в продолжение двух лет вел там славную войну с пограничными народами, но был несколько раз оскорблён римским наместником Сирии, и наконец отравлен им (в 19 г. по Р. Х.). Над убийцей его было наряжено следствие, но обвиняемый, видя, что Тиберий хочет выдать его, лишил себя жизни, а может, был убит и по секретному приказанию самого императора.

 

Тиберий и временщик Сеян

С этого времени настоящий характер императора Тиберия начал обозначаться все яснее; гнусность теснившихся вокруг него людей делает его все отважнее в исполнении задуманных им преступлений, пока в 23 году по Р. Х. не становится его любимцем Сеян, который наконец и превращает его в совершеннейшего тирана. Сеян, сын Сея Страбона, командовавшего при Августе гвардией, принадлежал к сословию всадников. Усмирением чрезвычайно опасного восстания паннонских легионов, он вошел в милость к Тиберию и по смерти отца сделался префектом преторианцев или начальником гвардии. Первым его распоряжением по вступлении в новую должность была перемена постоянной квартиры преторианцев, что имело весьма важные последствия. При Августе караулы в Риме содержались только тремя когортами преторианцев и небольшим отрядом германцев и испанцев, а большая часть гвардии была размещена по всей Италии, По предложению Сеяна, Тиберий собрал всю гвардию в Риме и вместе с отрядами, находившимися уже в столице, расположил ее в укрепленном лагере у ворот Рима. Он воспользовался тем предлогом, что иначе солдат трудно было бы собрать даже в случае крайней необходимости, и что от сношений с городскими жителями они бы испортились. Мера эта имела решительное влияние на судьбу всего государства, потому что, изменив отношения преторианцев и их начальников к государю и к гражданам, поставила императора в зависимость от своей гвардии и сделала её командира вторым лицом в государстве.

С этих пор правление Тиберия делается совершенно, деспотическим и военным. Он уже не скрывался ни перед кем, а временщик Сеян являлся послушным и способным орудием всех его замыслов. Жестокие преследования и кровавые казни совершались ежедневно; каждый, возбуждавший подозрение, изгонялся или осуждался на казнь. Угрызения совести и тоска преследовали тирана Тиберия среди его занятий, составлявших его развлечения; он подозревал всех: свое семейство, лучших писателей своего времени, и все благородное и доброе. Сеян мастерски поддерживал этот тайный страх своего государя и не давал ему уклоняться от однажды избранного пути. Но ни Сеян, ни Тиберий не были настоящими изобретателями этой ужасной правительственной системы, которая была введена тогда в первый раз и которой потом подражали все жестокие императоры. Она была скорее естественным следствием нравственного состояния поколения, представителями которого были Тиберий и Сеян. Разврат, роскошь и праздность сделались единственною целью жизни большей части римлян: все лучшие стремления, все высшие побуждения были приносимы ей в жертву. Сенаторы уже с самого начала своею низкою лестью показали императору, что они готовы терпеть всевозможный деспотизм, и осыпали его такими великими почестями, что он сам однажды заметил им с насмешкой, что лучше бы они подождали конца его царствования, прежде чем решиться воздавать ему такие необыкновенные почести! Таким образом, тогда, как и всегда, мерзость и ничтожество управляемых вызвало и сделало возможной эту ужасную тиранию правителя. Император Тиберий и его временщик не могли бы так страшно злоупотреблять своею властью, если бы не имели дела с расслабленным, безнравственным, трусливым и малодушным поколением.

Только совершенное растление, ничтожество и низость римлян были виною того, что в царствование Тиберия люди сделали настоящее ремесло из шпионства, оговоров и доносов, и что это печальное занятие развивалось все более и более при последующих правительствах, отравляя собою все жизненные соки государства. В самом деле, едва во второй год царствования Тиберия Роман Гиспон, бедняк из низшего слоя черни, успел приобрести богатство и влияние ложными наговорами и своим примером указал бесчисленному множеству других доносчиков дорогу к богатству и знатности, как наговоры и ложные доносы стали делаться все чаще и чаще, и каждый заслуженный или высокопоставленный человек более и более подвергался опасности по мере того, как увеличивалось моральное растление римского общества. Таким образом, не тираны, вроде Сеяна, которые с легкой руки Тиберия начали господствовать над империей, растлили нравы и нравственность римского мира, а скорее сами они сделались такими под его влиянием. Конечно, и здесь, как и во всем, было взаимодействие, и такой лицемерный, неспособный ни к чему хорошему правитель, как Тиберий, должен был действовать чрезвычайно пагубно на поколение, которое принесло в жертву самому презренному себялюбию все благороднейшие стремления сердца и великие воспоминания прошлого и не только терпело всякую низость, но добровольно вызывалось на нее.

С прекращением общественной жизни разврат стал делать быстрые успехи, а введение военного деспотизма, преследование всего лучшего и господство мрачного насилия все более и более погружало римский мир в чувственные наслаждения и разврат, достигшие в эпоху императоров высшей степени. Вообще примером своего собственного распутства император Тиберий имел чрезвычайно вредное влияние на нравы. В первые лучшие годы своего царствования он старался еще обуздывать овладевавшую им страсть к наслаждениям. Но с появлением на сцену временщика Сеяна он сам, со дня на день, все более и более предавался чувственным наслаждениям, хотя был уже в том возрасте, когда человек обыкновенно старается укрощать свои страсти. Собственная натура Тиберия, на которую все прекрасное, доброе и благородное не имело решительно никакого влияния, и интерес тех, которые или хотели подделаться к нему из корысти и жажды к удовольствиям, или, как Сеян, управлять им посредством его же страстей, влекли императора к его позорному разврату.

Мастерски пользуясь слабостями императора, Сеян получил такую власть над скрытным и недоверчивым Тиберием, что историк Тацит объясняет это чудом, приписывая его не столько искусству этого проныры, сколько гневу богов на Рим. Ловкий начальник гвардии всеми силами старался упрочить за собою захваченную власть и с этою целью посредством яда избавился от сына Тиберия, пробудил в душе тирана недоверчивость к членам его собственного семейства и уговорил его изгнать некоторых родственников. В 29 году Сеяну удалось даже уговорить Тиберия удалиться из Рима; таким образом, влиянию его открылся полный простор. По другим известиям, император Тиберий оставил столицу добровольно, желая скрыть от толпы свой позорный образ жизни, или стыдясь показывать народу свою особу, изнуренную сладострастием: под старость он сделался сутуловат и худ, и совершенно потерял волосы, лицо же его было изрыто морщинами и очень часто обкладывалось все пластырями. Но известие это не вполне согласуется с тем, что говорят другие историки о наружности Тиберия. Оставив Рим, император путешествовал некоторое время по Кампании, а потом удалился на островок Капри, который обещал ему много наслаждений своей теплой зимой и прохладным летом, и кроме того своими неприступными берегами обеспечивал его от всяких нападений. Здесь он предался самым позорным и неестественным забавам, в то время как Сеян, в качестве наместника императора Тиберия, заботился об исполнении его зверских предписаний и совершал такие же жестокости для упрочения своего, собственного могущества. Сеян преследовал во всей Италии всех лиц, принадлежавших к императорской фамилии или каким-нибудь образом старавшихся возбудить народ против него или против тирана; ничтожный сенат был только послушным орудием его замыслов. Окружив всякого сколько-нибудь уважаемого человека шпионами, Сеян постоянно поддерживал недоверчивость и боязнь императора; тот же, кого он держал как будто в плену, воздавал ему всякого рода почести, так что наконец, по выражению одного древнего историка, казалось, что временщик Сеян был императором, а Тиберий владетелем одного острова Капри.

Вилла Тиберия на Капри

Остатки виллы Тиберия на Капри

Автор фото - Thomas Möllmann

 

Сеян уже чувствовал себя столь сильным, что стал помышлять о том, как бы самому сделаться императором. Уже в храмах, на площадях и во многих частных домах можно было видеть его статуи подле изображений царствующей фамилии, как вдруг Тиберий охладел к нему. Император, который в последние годы своей жизни почти всегда был пьян, однажды, – или сам в минуту трезвости увидел, куда он зашел, или был испуган просьбою Сеяна выдать за него императорскую принцессу, открывшую ему настоящие намерения временщика, или наконец предостережен вдовою его брата Друза, передавшей ему записку. Как бы то ни было, император Тиберий тотчас же решился умертвить своего наперсника и полномочного министра. Для этого он употребил все уловки своего притворства. То он обращался с Сеяном по дружески, подавая ему надежду согласиться на желаемый им брак, и таким образом удерживал от всякого решительного шага человека, сделавшегося сильным и любимого солдатами; то писал ему, что он при смерти, и непременно хочет вернуться в Рим; то покровительствовал креатурам Сеяна, то отвергал его предложения и выказывал к нему знаки немилости.

Наконец, приказав одному из своих наперсников, Макрону, которого он уже наперед прочил на место префекта гвардии, арестовать Сеяна, он действовал так осторожно, что ни один восточный деспот, приказывающий казнить своего визиря, не мог бы поступить хитрее Тиберия. Так как трибунат, перенесением верховной власти народа на особу императора, получил гораздо большее значение чем прежде, то Сеян был заманен в сенат ложным известием, что сенаторы, по приказанию Тиберия, должны передать ему достоинство трибуна. В то же время Макрон, показав преторианцам, стоявшим на страже у здания сената, приказ Тиберия о назначении его, Макрона, префектом гвардии, велел солдатам снять все ночные караулы, и подарил каждому преторианцу, от имени императора, сумму, равнозначную 228 русских дореволюционных рублей. В письме же Тиберия к сенату сначала говорилось о посторонних вещах, потом следовало несколько легких упреков Сеяну, потом снова что-то другое, и наконец, в самом конце – приказ арестовать Сеяна. При малейшем движении в пользу Сеяна Макрон должен был пропустить конец, и мог дать письму совершенно другой вид. Но дело имело хороший исход; тотчас по прочтении письма, Сеян был арестован, и в пользу его не возвысился ни один голос. Хотя в письме императора не говорилось ни слова о его казни, из опасения бунта гвардии, однако сенаторы, очень хорошо понимавшие волю Тиберия, несмотря на его молчание, сейчас же велели казнить Сеяна (31 по Р. Хр.). Потом, по приказанию Тиберия, были казнены невинные дети Сеяна, все его остальные родственники и даже просто знакомые. Сначала эти жестокости были облечены в законную форму суда, но императору показалось это слишком долгим, и он устроил общую резню, приказав, без всякого разбирательства, казнить зараз всех арестованных друзей Сеяна.

 

Смерть Тиберия

С падением Сеяна жестокости следовали одна за другой. Недоверчивость, алчность и глубокая ненависть к людям овладели душою императора, и его правление стало все более и более опираться на одно грубое насилие, т. е. военную власть, ужас и страх. Тиберию уже было более семидесяти лет, а он все еще пьянствовал и веселился, как самый распутный юноша. Наконец, на 78 году своей жизни император заболел, и видя близость смерти, заботливо старался скрыть свое положение. Он притворялся бодрым и здоровым, затевал охоты, и разъезжал по Кампании и морскому берегу, как будто собираясь вернуться в Рим. Однажды во время этих прогулок, он заболел очень серьезно: с ним случился обморок, который все приняли за смерть. Макрон и все окружавшие Тиберия сейчас же присягнули Гаю Цезарю Калигуле, сыну Германика, бывшему неразлучным спутником своего деда, товарищем его оргий и исполнителем всех его прихотей. Он был усыновлен Тиберием, и объявлен наследником престола.

Смерть Тиберия

Смерть Тиберия. Художник Ж.-П. Лоран, 1864

 

Едва двор успел поздравить Калигулу императором, как вдруг пришло известие, что Тиберий еще жив, и потребовал себе обед. Известие это распространило всеобщее смятение. Калигула погиб бы, если бы не принял какой-нибудь быстрой и решительной меры; поэтому он тотчас же последовал совету начальника гвардии, Макрона, находившегося в такой же опасности, и позволил ему задушить старика Тиберия подушками (в марте 37 года н. э.).

 

rushist.com

Тиберий. Римская империя. Величие и падение Вечного города

После смерти Августа, его жена Ливия (которая пережила мужа на пятнадцать лет и умерла в 29 г. н. э., в исключительном для того времени возрасте восьмидесяти семи лет) немедленно отправила гонцов к Тиберию. В этот момент он во главе армии направлялся в Иллирик, намереваясь начать военные действия, но сразу же после получения письма от матери сложил с себя командование и вернулся в Рим, чтобы стать императором.

Как и Август в свое время, он предложил сенаторам уничтожить власть императора и восстановить Республику, но сделал это ничуть не более искренне. Это был всего лишь способ принудить сенат официально передать ему власть, таким образом усилив свои позиции и получив дополнительную поддержку. Сенаторы отлично понимали все это, но они также знали, какая анархия воцарится в государстве, если, что очень маловероятно, выяснится, что Тиберий говорит серьезно. Они ещё помнили гражданские войны, сотрясавшие империю во время вступления на престол Августа, и не хотели пережить это ещё раз. При жизни принцепса солдаты получали свое жалованье из его рук, и это гарантировало их абсолютную лояльность к верховному правителю, но после его смерти полководцы смогли бы легко вскружить головы своим легионерам и при их поддержке начать кровавую борьбу за власть, если бы титул немедленно не унаследовал законный, всеми признанный преемник покойного Августа.

Как бы то ни было, сенаторы поспешили вручить новому императору бразды правления. Они знали его сильный характер, признавали законность притязаний того, кого Август сам избрал в качестве своего наследника, и решили избежать кровавой смуты, последствия которой трудно было бы предсказать. Одобрения сената было вполне достаточно для того, чтобы завещание императора вступило в силу. Тиберий стал преемником Августа, законным правителем государства.

После того как он занял пост, завещанный приемным отцом, ему пришлось столкнуться с восстаниями римских легионов, стоявших лагерем на берегах Дуная и Рейна. В первом случае он отправил успокаивать солдат своего сына Друза Цезаря (его ещё иногда называли Друзом-младшим в отличие от дяди, Друза-старшего, брата нового императора). Вскоре бунтовщиков удалось усмирить.

Ситуация на берегу Рейна оказалась куда более опасной. После трагической гибели Вара эта граница Империи была очень неспокойной и нужны были особые средства, чтобы поддерживать боевой дух солдат, охранявших ее от нашествий германцев. Легионеры были в высшей степени преданы своему военачальнику Друзу-старшему, у которого в 15 г. до н. э. родился сын Германик Цезарь, названный в честь побед, которые его отец одержал над германцами. Когда Друз умер, мальчику было всего шесть лет, но к тому времени, как Арминий одержал свою знаменательную победу над римскими легионерами под командованием Вара, ему было уже двадцать четыре. Это был доблестный молодой человек и достойный потомок римской аристократии. Более того, он женился на Агриппе, достойной дочери Тиберия.

Август был настолько доволен сыном своего покойного приемыша, что отправил его вместе с Тиберием на границу, проходившую по берегу Рейна в самое критическое время, сразу после поражения Вара. Они оба прекрасно справились с ситуацией, и в то время, когда Август начал подготовку к передаче титула императора своему пасынку, он приказал Тиберию усыновить племянника и назначить его своим наследником в обход родного сына. Тиберий так и поступил.

В 14 г. н. э. Германика снова отправили на Рейн, уже одного, поскольку его приёмный отец в то же самое время направлялся в Иллирик. Когда Август скончался и Тиберий отбыл в Рим, чтобы получить из рук сената императорские регалии, молодой Германик неожиданно оказался среди восставших легионеров. Они требовали прибавки жалованья и сокращения срока службы, поскольку, как говорили солдаты, германская кампания оказалась чересчур сложным делом. Германик, искусно сочетая любезность и такт с безусловной твердостью, сумел успокоить легионы, пообещав им увеличение содержания.

Чтобы легионеры не страдали от безделья и ощутили сладость победы, молодой военачальник снова повел их в поход на германцев. Он вышел победителем в нескольких серьезных битвах и сумел показать противнику, что победа над Варом была делом случая и не стоит надеяться на скорое повторение такой удачи. Более того, Германик провел свои легионы через Тевтобургский лес, где он нашли побелевшие кости римских легионеров, погибших в известной битве, и похоронили эти останки. Во время этой кампании военачальнику удалось встретиться и сразиться с Арминием и разбить его армию с жестокостью, которая снова подняла престиж римского оружия, потерянный после поражения Вара.

Тиберий считал, что молодой Германик сделал великое дело на службе Империи. Германцы получили отличный урок и должны были надолго прекратить торжествовать по поводу своей единственной победы. Однако он, как и прежде Август, не видел никакого смысла в попытках восстановить прежнюю границу, проходившую по берегу Эльбы. Это обошлось бы куда дороже как с точки зрения денег, так и с точки зрения возможных потерь среди легионеров, чем Тиберий мог и хотел себе позволить. Поэтому в 16 г. н. э. император приказал своим войскам вернуться на берега Рейна и отозвал Германика обратно в Рим.

Сенаторская партия распространила слух, который в позднейшие времена стал считаться абсолютной истиной, что император сделал это из ненависти и зависти к молодому военачальнику. Говорили, что он не мог простить племяннику того, что его пришлось сделать наследником вместо родного сына и что император опасался его популярности среди солдат, и потому решил удалить из армии. Однако нет никаких сомнений, что император поступил разумно. Германцы действительно получили хороший урок, и после этого на границе у Рейна было спокойно в течение следующих двух столетий. С другой стороны, Германик потерял множество солдат и его победы дались нелегко. Если бы он продолжал свою опустошительную кампанию, то вполне возможно, что со временем германцы одолели бы его, а вторая победа над римлянами могла бы ободрить их настолько, что результатом было бы вторжение в Галлию.

То, что Тиберий не слишком сильно завидовал Германику, ясно видно хотя бы из того, что он назначил племянника правителем восточной части Империи и доверил уладить вопрос с Арменией, который давно его волновал. В тот момент Персия возобновила попытки захватить это буферное государство, которые она не раз повторяла и в будущем.

К сожалению, Германик не успел решить эту проблему. В 19 г. н. э. он умер в возрасте тридцати четырех лет. Хотя некоторые люди, такие, как Август и его жена Ливия, достигали довольно преклонного возраста, средний римлянин редко жил дольше сорока лет. Однако любители слухов и тогда и позже склонны были предполагать самое худшее. Немедленно появились предположения, что, к примеру, Тиберий приказал отравить Германика. Судя по всему, Агриппа разделяла эту версию.

Тиберию везло с наследниками ничуть не больше, чем его предшественнику Августу. Если он отравил Германика для того, чтобы его сын унаследовал власть над Империей, то этим надеждам не суждено было сбыться. В 23 г. н. э. Друз-младший умер в возрасте тридцати восьми лет.

Тиберий следовал политике, которую завещал ему первый принцепс, как во время войны, так и в мирных делах. Он точно так же не собирался тратить силы и деньги на ведение завоевательных войн только ради расширения территории и точно так же пристально следил за тем, чтобы провинции управлялись как следует и наместники были честными. Где только возможно, Тиберий старался присоединить соседние государства и сделать их римскими провинциями, но добивался этого мирным путем. Он предпочитал, например, дождаться смерти старого правителя и в суматохе захватить власть. Достаточно вспомнить, что, когда правитель Каппадокии, страны в Малой Азии, в 17 г. н. э. скончался, Тиберий превратил ее в одну из провинций Империи. Для этого не пришлось сражаться и терять людей в опустошительной войне. Достаточно было просто выбрать удачный момент, а этим искусством император владел вполне. Как политик, он далеко опередил свое время.

Когда Тиберий получил власть, он был уже немолод. К описываемому времени ему исполнилось шестьдесят пять лет, он был достаточно утомлен своей бурной жизнью и мечтал о том, чтоб переложить тяжесть власти на более молодые плечи, иными словами, выбрать того, кого в наше время называли бы премьер-министром. Для этой цели император выбрал Луция Элия Сеяна. Он был начальником преторианской гвардии, которая во времена Августа была мелкими подразделениями рассредоточена по всему Риму. Сеян уговорил императора собрать всех преторианцев в одном лагере поблизости от Рима, чтобы можно было быстро вызвать их в столицу в случае любой непредвиденной ситуации. Это сильно повысило авторитет их командира (и, как выяснилось в последующие годы, сделало их ещё более опасными для спокойствия Империи).

В историях, которые тогда рассказывали шепотом, Сеян представлялся каким-то монстром. Предполагали, что именно он организовал отравление Друза для того, чтобы впоследствии самому стать императором. Однако более вероятно, что в действительности Сеян был виновен только в применении суровых мер для того, чтобы власть императора намного превысила власть сената, то есть просто исполнял свои обязанности.

Тиберий не обладал присущей Августу способностью завоевывать сердца людей. В то время как принцепс мог совершенно спокойно гулять по улицам Рима в одиночку, ему приходилось держать личную охрану. Чем дальше во тьму веков уходило существование Республики, тем больше сенаторов идеализировало прошлое. Сеян уговорил Тиберия принимать суровые меры против членов сената, которые в открытую порицали идею принципата. В ответ на это историки следующих лет осыпали проклятиями как его, так и императора, чувствуя себя в безопасности от преследований. Вероятно, если бы они жили во времена Тиберия, то были бы куда сдержаннее в оценке происходящего.

Возможная угроза существованию Империи исходила не только от сенаторов. Судя по всему, Агриппа, жена Друза, плела интриги против Тиберия, которого подозревала в отравлении мужа. По всей видимости, она хотела посадить на трон одного из своих собственных детей и таким образом восстановить справедливость. В 30 г. н. э., устав от постоянного противоборства, Сеян уговорил императора изгнать дочь, и тремя годами позже она умерла в ссылке.

К 26 г. н. э. Тиберий был уже настолько уверен в способности Сеяна управлять государством, что решил полностью отойти от политической жизни и спокойно предаться печали о погибшем сыне. Поэтому он уехал на остров Капри, расположенный в Неапольском заливе, и решил спокойно отдохнуть в этом тихом уголке. Впоследствии распространились упорные слухи, что там Тиберий предался всевозможным видам жестокостей и сладострастных оргий. Трудно себе представить что-либо более несправедливое, чем эти рассказы. Прежде всего, император всю свою жизнь был поборником высокой морали и аскетом. К моменту отставки ему было семьдесят восемь лет, и, если бы даже он хотел на старости лет окунуться в дикий разгул, едва ли ему удалось бы это сделать по чисто физическим причинам.

В отсутствие императора Сеян дошёл до крайности. Законы против государственной измены стали настолько суровыми, что за неосторожным замечанием, порочащем Тиберия или принципат, мог последовать смертный приговор. Жителей Рима поощряли доносить на опрометчивых ораторов и щедро награждали за такой донос. Одним из ужасов этого периода римской истории стали профессиональные доносчики. Никто не мог чувствовать себя в безопасности от наветов, и люди боялись говорить откровенно даже с лучшими друзьями, ведь это не исключало того, что разговор будет услышан и передан по назначению, а затем последует конфискация имущества и казнь. Возможно, что Сеян усиливал террор, чтобы окончательно сломить дух сенаторов, если только для этого ещё нужно было что-то делать. Они и без того были так напуганы, что осмеливались только тихонько роптать и вспоминать о добрых старых временах, не помышляя об открытом мятеже.

Несмотря на свое отсутствие в Риме во время всех этих событий, подозрительный Тиберий наконец обратил внимание на излишнее рвение своего ставленника и проникся сомнениями. Как раз в это время Сеян собрался жениться на внучке императора, и вполне возможно, что ему в голову действительно приходили мысли о том, что он вполне может унаследовать власть над Империей. Вероятно, что именно это и не понравилось правителю. Во всяком случае, в 31 г. н. э. он послал с Капри письмо, в котором осудил его методы управления, и этого было достаточно для того, чтобы его всемогущий «премьер-министр» был немедленно казнён.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Тиберий. История Рима

Время правления четырех преемников Августа — Тиберия, Калигулы, Клавдия и Нерона (14—68 гг.), принадлежавших к двум родам, Юлиев и Клавдиев, — мы называем эпохой террористического режима. Это название можно мотивировать тем, что все четыре императора (в меньшей степени Клавдий) прибегали в управлении к методам открытого и систематического насилия по отношению к представителям аристократической (в меньшей степени демократической) оппозиции. Такая система террора в конечном счете была порождена слабостью социальной базы династии Юлиев — Клав­диев. Если империя при Августе в течение 44 лет могла пользоваться пол­ным гражданским миром, то это объясняется разгромом и истощением всех революционно-демократических сил и психологией депрессии, охватившей римское общество. Широкой социальной опоры у военной диктатуры, в сущ­ности, не было, если не считать таковой профессиональную армию и от­дельные немногочисленные группы италийского населения.

Однако за 44 года единоличного правления Августа общество оправи­лось от ужасов гражданских войн. Участники и свидетели их в огромном большинстве умерли, а молодое поколение их вообще не знало. Респуб­ликанские традиции были еще очень сильны в Риме, и недаром Август придал своей диктатуре республиканские формы, но эти формы никого не могли обмануть. Поэтому, если при Августе республиканская оппозиция проявлялась весьма умеренно, то при его преемниках она значительно окрепла.

К этому нужно прибавить еще одно обстоятельство. Наследники Авгу­ста были воспитаны в придворной обстановке и в монархическом духе. Им не было дела до «демократического» происхождения власти римских им­ператоров, до того, что она выросла из революции. Август это помнил и вел себя осторожно. Но его преемники считали себя настоящими монар­хами, получившими власть по наследству.

Таким образом, императоры из династии Юлиев — Клавдиев очутились лицом к лицу с окрепшей республиканской оппозицией, идущей, главным образом, из рядов старой аристократии. Последняя, когда-то уступившая власть военным диктаторам из чувства самосохранения, теперь хотела бы получить ее обратно. Но как могли преемники Августа бороться с оппози­цией, гнездившейся среди их непосредственного окружения? Только мето­дами индивидуального террора. При узости социальной базы Ранней импе­рии эта система борьбы неизбежно вырождалась в систему кровавого наси­лия, при которой сами организаторы ее теряли психическое равновесие.

Для первого преемника Августа, открывшего собой эпоху террористи­ческого режима, существовали еще особые обстоятельства.

Тиберий Клавдий Нерон, при воцарении принявший имя Тиберия Це­заря Августа, был пасынком Августа, сыном его жены Ливии от первого брака. Когда Август умер, Тиберию исполнилось 55 лет. Несчастная се­мейная жизнь и долгое неопределенное положение при дворе Августа, когда никто не знал (и меньше всего сам Тиберий), станет ли он во главе государства или нет, развили в нем мрачность, подозрительность и уме­ние лицемерить. По природе он был человеком нерешительным. Вместе с тем Тиберий обладал умом, большими военными и административны­ми способностями, высоко развитым чувством долга. Эта двойственность в его характере вместе с той сложной обстановкой, которую он застал в Риме в момент своего воцарения, объясняют всю противоречивость его политики.

Эта противоречивость обнаружилась уже в первые моменты после смер­ти Августа. С одной стороны, Тиберий, опираясь на свой проконсульский империй и трибунскую власть, сейчас же отдал приказ по преторианским когортам, привел к присяге население империи и созвал сенат. С другой стороны, он разыграл в сенате комедию, отказываясь от власти, и уступил только после долгих уговоров. Сенат вотировал ему все прерогативы Ав­густа. Кроме свойственного Тиберию лицемерия, у него был здесь еще сознательный политический расчет. В императорской семье он был чело­веком новым, пришедшим туда извне. Гораздо большей популярностью в Риме пользовался его племянник Германик, находившийся в этот момент на германской границе. Заставив сенат упрашивать себя, Тиберий тем са­мым как бы снимал с себя обвинение в узурпации власти.

Непрочность империи и, в частности, власти самого Тиберия вырази­лась в первые же месяцы его царствования в восстании трех паннонских и четырех германских легионов. Солдаты были недовольны задержкой жа­лованья и тем, что их оставляли на службе сверх срока. Поводом к восста­нию послужило провозглашение императором нелюбимого Тиберия. Сол­даты германских легионов даже требовали от посланного к ним для пере­говоров Германика, чтобы он принял императорскую власть. Однако лояльный Германик с риском для жизни отказался. В Паннонию для усми­рения восстания Тиберий послал своего сына Друза. И тут и там пришлось пойти на уступки: задолженность солдатам была погашена уплатой двой­ной суммы долга; отслужившие свой срок получили отставку; солдатам было дано обещание не посылать их на тяжелые работы.

Для поднятия упавшей воинской дисциплины было предпринято несколь­ко походов в зарейнскую Германию (14—16 гг.). Заодно хотели ликвидиро­вать еще державшийся союз племен, нанесший поражение Вару. Однако ус­пехи там Германика не дали прочных результатов, а потери были чрезвы­чайно велики. К тому же Тиберий завидовал племяннику и боялся его растущей популярности. В конце концов император отозвал его из Герма­нии, наградил триумфом (17 г.) и отправил с чрезвычайными полномочиями на Восток.

После этого Германия была отделена от Галлии и получила самостоя­тельное управление. Она представляла территорию только на левом бере­гу Рейна и была разделена на две провинции: Верхнюю и Нижнюю Герма­нии; каждая управлялась легатом-консуляром.

Германик пробыл на Востоке два года (17—19 гг.). Он занялся там ула­живанием некоторых спорных вопросов. Вассальные княжества Каппадокия и Коммагена были обращены в провинции, с парфянами заключено соглашение. В 19 г. Германик неожиданно скончался в Сирии, вблизи Антиохии. В Риме стали говорить о том, что он отравлен легатом Сирии Гнеем Пизоном и его женой Планциной. Подозрение пало и на императора. Хотя Пизон по приказанию Тиберия был предан суду и обвинен в том, что строил козни Германику, однако это не рассеяло слухов о причастности императора к смерти своего племянника. Эти слухи особенно муссирова­лись вдовой Германика Агриппиной, женщиной гордого и властного ха­рактера, дочерью Юлии и Агриппы. Раздоры в императорской семье под­держивались префектом претория Сеяном, «злым гением императора», как его называют. Они еще больше усилились, когда умер сын Тиберия Друз (23 г.) и ближайшими наследниками императора остались Нерон, Друз и Гай, сыновья Германика и Агриппины. Но положение стало совершенно невыносимым, после того как в 29 г. умерла Ливия, своим личным влияни­ем сдерживавшая семейные раздоры. Дело кончилось тем, что Агриппина была отправлена в ссылку, где и умерла (33 г.). Ее второй сын Друз погиб в дворцовой тюрьме одновременно с матерью, а старший, Нерон, еще до этого покончил жизнь самоубийством в ссылке. В живых остался только третий сын Гай (Калигула), которого Тиберий усыновил[385].

Таковы были обстоятельства воцарения Тиберия и обстановка в импера­торской семье, которые толкали императора на путь крутых мер. Настроение народных масс в Италии и в провинциях также стало довольно тревожным. Некто Такфаринат, нумидиец, служивший в римских вспомогательных вой­сках и затем дезертировавший, в 17 г. поднял в Нумидии восстание, которое было подавлено только в 24 г. В 21 г. под руководством Флора и Сакровира восстали переобремененные налогами галлы, но были вскоре разбиты.

В 24 г. в Южной Италии случайно удалось раскрыть большой заговор ра­бов. Бывший солдат преторианской когорты Тит Куртизий в прокламациях и на тайных сходках в Брундизии и окрестных городах начал призывать к вос­станию рабов-пастухов, живших на отдаленных горных пастбищах. Случай­но к берегу пристало три военных судна с моряками. С их помощью местно­му квестору удалось подавить заговор в самом начале. Присланный Тиберием с сильным отрядом военный трибун арестовал всех руководителей загово­ра и доставил их в Рим, где уже стали ходить разные тревожные слухи.

Все это заставило Тиберия усилить военное начало в Империи. Он сам стал всюду появляться с военной охраной (даже в сенате!). Преторианские когорты были переведены в Рим, где для них построили специальные ка­зармы (23 г.). Их начальник Л. Элий Сеян сделался первым лицом после императора. Сеян, как уже было сказано, сыграл печальную роль в исто­рии царствования Тиберия. По-видимому, он хотел стать преемником им­ператора или, быть может, даже намеревался свергнуть его. Сеян вел сис­тематическую и определенную политику, возбуждая подозрения Тиберия против семьи Германика и близких к ней лиц. Ходили упорные слухи, что он отравил Друза, сына Тиберия, и намеревался жениться на его вдове Ливии[386]. Концентрация преторианцев в Риме имела целью сделать Сеяна в решительный момент хозяином в городе. Не без его влияния Тиберий в 26 г. уехал из Рима, сначала в Кампанию, а затем на о-в Капри (Саргеае).

Однако планы всесильного временщика стали известны императору благодаря Антонии, матери Германика, открывшей глаза Тиберию на его фаворита (31 г.). Нужно было действовать крайне осторожно, принимая во внимание огромное влияние, которым пользовался Сеян. Тиберий с боль­шим искусством организовал своего рода контрзаговор. Не подавая виду Сеяну, что он догадывается о его замыслах, император с помощью одного преданного ему преторианского офицера Сертория Макрона посредством щедрых подарков отвлек преторианцев от Сеяна. Когда же почва была подготовлена, в сенате огласили письмо императора (сам он находился на Капри) с обвинением Сеяна в измене. Сенат вынес ему смертный приго­вор, и временщик был казнен. Вслед за ним подверглось казни много его друзей и сторонников. Префектом претория был назначен Макрон.

Дело Сеяна показало Тиберию, что даже среди своего ближайшего ок­ружения он не может чувствовать себя в полной безопасности. Это еще больше усилило его подозрительность и ненависть к людям. Террористи­ческий режим достиг после этого своего апогея.

Внутренняя политика Тиберия с самого начала была направлена к лик­видации некоторых «демократических» элементов принципата. Так, вы­боры магистратов были перенесены в сенат[387], а законодательная деятель­ность комиций фактически отмерла. Сенат, особенно в первые годы прав­ления Тиберия, пользовался большим авторитетом: император ставил на его обсуждение важнейшие дела и очень считался с его мнением. Но в дальнейшем, по мере роста оппозиции и усиления мрачной подозритель­ности Тиберия, он все больше переходил к чисто автократическим при­емам управления, а сенат превратился в простое орудие террористиче­ской системы.

Еще в 26 г., под влиянием болезненной мизантропии и уговоров Сеяна, Тиберий уехал из Рима. Смерть Ливии углубила пропасть между ним и семьей Германика. Наконец, заговор Сеяна явился решающим этапом на пути развития системы казней, ссылок и конфискаций. Судебная компе­тенция сената, изредка применявшаяся еще при Республике, теперь была широко использована для судебных процессов по обвинению в измене или, еще чаще, в оскорблении величества (laesae maiestatis). Старый закон 103 г. об оскорблении величия римского народа был перенесен на особу импера­тора и послужил широкой «юридической» базой для преследования всех элементов, оппозиционных новому режиму. Разумеется, при этом была масса злоупотреблений: сводились личные счеты, наживались доносчики, так как они получали 25 % конфискованного имущества, и т. д. Хотя импе­ратор старался бороться с этими злоупотреблениями, обстановка была такова, что систематическая борьба с ними была невозможна.

Однако, несмотря на отрицательные черты своего характера, Тиберий был прекрасным администратором, прошедшим хорошую школу под руководством Августа. Он отличался бережливостью и проводил строгую экономию в рас­ходовании государственных средств (за что его не любил римский плебс). Провинции при нем находились в относительно хорошем состоянии. Тибе­рий строго наблюдал за провинциальными наместниками, о чем говорит боль­шое число процессов о вымогательствах. Он неоднократно выдавал большие субсидии городам, пострадавшим от землетрясений. В новых провинциях (в Галлии, на Дунае, в Испании) производились большие работы по построй­ке дорог. В Италии он энергично боролся с разбоями и достиг в этом отноше­нии больших успехов. Труднее было бороться с другим наследием гражданс­ких войн — аграрным кризисом в Италии. В 33 г. сенат предложил состоя­тельным людям (главным образом представителям ростовщического капитала) вложить 2/3 их капитала в землю. Это вызвало жестокий финансовый кризис, так как кредиторы стали энергично взыскивать долги. Тиберий смягчил кри­зис созданием особого заемного фонда из средств фиска.

Последние годы своего правления Тиберий провел в полном уединении на о-ве Капри, почти забросив государственные дела. Ими руководили префект претория и градоначальник столицы. Уединенная жизнь императора породи­ла массу слухов о чудовищном разврате и утонченных жестокостях, которые он практиковал на Капри. Едва ли в этих рассказах много достоверного. 16 марта 37 г. император умер на вилле на Мизенском мысу, не оставив никаких определенных указаний о преемнике[388]. Свое имущество он завещал в равных долях внучатому племяннику Гаю Цезарю, единственному оставшемуся в живых сыну Германика и Агриппины2, и родному внуку Тиберию Гемеллу. Общественное мнение было настроено в пользу Гая, сына популярного Германика. Префект претория Макрон также стал на его сторону, что сыграло решающую роль. Войско и население принесли Гаю присягу, а сенат офор­мил его права по образцу Тиберия. Гемелл был устранен от сонаследования.

Светоний (Тиберий, 23—24) с возмущением рассказывает о той ко­медии, которую разыграл Тиберий, принимая власть в наследство от Августа: «Хотя Тиберий без колебаний вступил в обладание влас­тью и стал ею пользоваться, хотя он уже окружил себя вооруженной охраной, залогом и символом господства, однако на словах он долго отказывался от власти, разыгрывая самую бесстыдную комедию. То он с упреком говорил умоляющим друзьям, что они и не знают, ка­кое это чудовище — власть, то он двусмысленными ответами и хит­рой нерешительностью держал в напряженном неведении сенат, под­ступавший к нему с коленопреклоненными просьбами. Некоторые даже потеряли терпение, а кто-то среди общего шума воскликнул: "Пусть он правит или пусть он уходит!". Кто-то в лицо ему заявил, что иные медлят делать то, что обещали, а он медлит обещать то, что уже делает. Наконец, словно против воли, с горькими жалобами на тягостное рабство, возлагаемое им на себя, он принял власть. Но и тут он постарался внушить надежду, что когда-нибудь сложит с себя власть; вот его слова: "...до тех пор, пока вам не покажется, что при­шло время дать отдых и моей старости".

Много колоритных фигур было в окружении Тиберия, но двое за­служивают особого внимания как два антипода, судьба которых, впрочем, схожа. Первый из них — это племянник Тиберия Германик, второй — префект претория Сеян. Благодарная память потом­ков окружила Германика ореолом немеркнущей славы. Восторжен­ную характеристику дает ему Светоний (Калигула, 3—4): «Всеми телесными и душевными достоинствами, как известно, Германик был наделен, как никто другой: редкая красота и храбрость, заме­чательные способности к наукам и красноречию на обоих языках, беспримерная доброта, горячее желание и удивительное умение снискать расположение народа и заслужить его любовь. Красоту его немного портили тонкие ноги, но он постепенно заставил их пополнеть, постоянно занимаясь верховой ездой после еды. Врага он не раз одолевал врукопашную. Выступать с речами в суде он не перестал даже после триумфа. Среди памятников его учености ос­тались даже греческие комедии. Даже в поездках он вел себя как простой гражданин, в свободные и союзные города входил без лик­торов... Даже к хулителям своим, кто бы и из-за чего бы с ним ни враждовал, относился он мягко и незлобливо... Он пожал обиль­ные плоды своих добродетелей. Родные так уважали его и ценили, что сам Август — об остальных родственниках я и не говорю — долго колебался, не назначить ли его своим наследником и, нако­нец, велел Тиберию его усыновить. А народ так любил его, что ко­гда он куда-нибудь приезжал или откуда-нибудь уезжал, — об этом пишут многие, — то из-за множества встречающих или провожаю­щих даже жизнь его бывала в опасности; когда же он возвращался из Германии после усмирения мятежа, то преторианские когорты выступили ему навстречу все, хотя приказано было выступить толь­ко двум, а народ римский, без разбора сословия, возраста и пола, высыпал встречать его за 20 миль» (пер. М. Л. Гаспарова). Сеян — первый в ряду самых зловещих фигур, ставших характерны­ми для императорского Рима. Тацит (Анналы, IV,1—2) повествует о нем так: «Сеян родился в Вульсиниях и был сыном римского всадни­ка Сея Страбона; в ранней юности он состоял при внуке божествен­ного Августа Гае Цезаре, и не без слухов о том, что он продавал свою развращенность богачу и моту Апицию; в дальнейшем посред­ством различных уловок он настолько пленил Тиберия, что тот, обыч­но непроницаемый для окружающих, с ним одним оставлял свою скрытность и настороженность; и Сеян достиг этого не столько бла­годаря свойственному ему хитроумию (ведь и его одолели тем же оружием), сколько вследствие гнева богов, обрушенного ими на Рим­ское государство, для которого и его возвышение, и его низложение было одинаково роковым. Тело его было выносливо к трудам и ли­шениям, душа — дерзновенна; свои дела он таил ото всех, у других выискивал только дурное; рядом с льстивостью в нем уживалась над­менность; снаружи — притворная скромность, внутри — безудерж­ная жажда главенствовать, и из-за нее — порою щедрость и пыш­ность, но чаще усердие и настойчивость, — качества не менее вредо­носные, когда они используются для овладения самодержавною вла­стью. Сеян значительно приумножил умеренное влияние, которым прежде пользовался префект преторианцев, сведя рассеянные по всему Риму когорты в один общий лагерь... Как только лагерь был закончен устройством, Сеян принялся мало-помалу втираться в до­верие к воинам, посещая их и обращаясь к ним по именам; вместе с тем он стал самолично назначать центурионов и трибунов. Не воз­держивался он и от воздействия на сенаторов, стремясь доставить своим клиентам должности и провинции. Тиберий не мешал ему в этом и был до того расположен к нему, что не только в частных бесе­дах, но и в сенате, и перед народом превозносил Сеяна как своего сотоварища и сподвижника и допускал, чтобы в театрах, на городс­ких площадях и преториях в расположении легионов воздавались почести его статуям» (пер. А. С. Бобовича).

Правление императоров династии Юлиев — Клавдиев по праву вош­ло в историю как эпоха террористического режима. Начало этой си­стеме положил Тиберий, который и нашел юридическую основу для террора — закон «об оскорблении величия римского народа». «Тиберий восстановил закон об оскорблении величия, — пишет Тацит (Анналы, I, 72), — который, нося в былое время то же название, преследовал совершенно другое: он был направлен лишь против тех, кто причинял ущерб войску предательством, гражданскому един­ству — смутами и, наконец, величию римского народа — дурным управлением государством; осуждались дела, слова не влекли за собой наказания. Первым, кто на основании этого закона повел до­знания о злонамеренных сочинениях, был Август, возмущенный дерзостью, с какою Кассий Север порочил знатных мужчин и женщин в своих наглых писаниях; а затем и Тиберий, когда претор Помпей Макр обратился к нему с вопросом, не возобновить ли дела об ос­корблении величия, ответил, что законы должны быть неукоснитель­но соблюдаемы. И его также раздражали распространявшиеся неиз­вестными сочинителями стихи о его жестокости и надменности и неладах с матерью» (пер. А. С. Бобовича).

В последние годы жизни Тиберия у него в полную силу проявился еще одни порок — безумная страсть к юным мальчикам и девочкам и желание наблюдать откровенный разврат. Если не все, то, вероятно, многое из того, что рассказывают древние авторы, близко к действи­тельности. Светоний, в частности сообщает: «Но на Капри, оказав­шись в уединении, он дошел до того, что завел особые постельные комнаты, гнезда потаенного разврата. Собранные толпами отовсюду девки и мальчишки — среди них были те изобретатели чудовищных сладострастий, которых он называл спинтриями — наперебой сово­куплялись перед ним по трое, возбуждая этим зрелищем его угасаю­щую похоть. Спальни, расположенные тут и там, он украсил картина­ми и статуями самого непристойного свойства и разложил в них кни­ги Элефантиды, чтобы всякий в своих трудах имел под рукой предпи­санные образец. Даже в лесах и рощах он повсюду устроил Венерины местечки, где в гротах и между скал молодые люди обоего пола предо всеми изображали фавнов и нимф. За это его уже везде и открыто стали называть козлищем, переиначивая название острова. Но он пылал еще более гнусным и постыдным пороком: об этом греш­но даже слушать и говорить, но еще труднее этому поверить. Он завел мальчиков самого нежного возраста, которых называл своими рыбками и с которыми он забавлялся в постели. К похоти такого рода он был склонен и от природы, и от старости» (Тиберий, 43—44).

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

ТИБЕРИЙ I, Клавдий Нерон, император Рима

Римский император из рода Юлиев — Клавдиев, правивший в 14—37 гг. Род 16 ноября 42 г. до Р.Х., ум. 16 марта 37 г.

Тиберий, пасынок Августа, принадлежал к древнему патрицианскому роду Клавдиев. Отец его в александрийскую войну был квестором Гая Цезаря и, начальствуя над флотом, много способствовал его победе. В перузианскую войну он сражался на стороне Луция Антония и после поражения бежал сначала к Помпею в Сицилию, а потом к Антонию — в Ахайю. При заключении всеобщего мира он вернулся в Рим и здесь по требованию Августа уступил ему свою жену, Ливию Друзиллу, которая к этому времени уже родила сына Тиберия и была беременна вторым ребенком. Вскоре после этого Клавдий скончался.

Младенчество и детство Тиберия были тяжелыми и неспокойными, так как он повсюду сопровождал родителей в их бегстве. Много раз в это время жизнь его была на волосок от смерти. Но когда мать его стала женой Августа, положение его резко переменилась. Военную службу он начал в 26 г. до Р.Х. во время кантабрийского похода, где он был войсковым трибуном, а гражданскую — в 23 г. до Р.Х., когда он в присутствии Августа в нескольких процессах защищал царя Архелая, жителей Тралл и жителей Фессалии и привлек к суду Фанния Цепиона, который с Варроном Муреной составил заговор против Августа, и добился его осуждения за оскорбление величества. В том же году он был избран квестором.

В 20 г. до Р.Х. Тиберий возглавлял поход римских войск на восток, вернул армянское царство Тиграну и в своем лагере, перед трибуной военачальника, возложил на него диадему. Претуру он получил в 16 г. до Р.Х. После нее около года управлял Косматой Галлией, неспокойной из-за раздоров вождей и набегов варваров, а в 15 г. до Р.Х. вел войну в Иллирии с винделиками и ретами. Консулом Тиберий впервые стал в 13 г. до Р.Х.

Первый раз он женился на Агриппине, дочери Марка Агриппы. Но хотя они жили в согласии и она уже родила ему сына Друза и была беременна во второй раз, ему было велено в 11 г. до Р.Х. дать ей развод и немедленно вступить в брак с Юлией, дочерью Августа. Дня него это было безмерной душевною мукой; к Агриппине он питал глубокую сердечную привязанность. Юлия же своим нравом была ему противна — он помнил, что еще при первом муже она искала близости с ним, и об этом даже говорили повсюду. Об Агриппине он тосковал и после развода; и когда один только раз случилось ему ее встретить, он проводил ее таким взглядом, долгим и полным слез, что были приняты меры, чтобы она больше никогда не попадалась ему на глаза. С Юлией он поначалу жил в ладу и отвечал ей любовью, но потом стал все больше от нее отстраняться; а после того, как не стало сына, который был залогом их союза, он даже спал отдельно. Сын этот родился в Аквилее и умер еще младенцем.

В 9 г. до Р.Х. Тиберий вел войну в Паннонии и покорил бревков и долматов. За этот поход ему присуждена была овация. В следующем году ему пришлось воевать в Германии. Пишут, что он захватил в плен 40 000 германцев, поселил их в Галлии возле Рейна и вступил в Рим триумфатором. В 6 г. До Р.Х. ему на пять лет была вручена трибунская власть.

Но среди этих успехов, в расцвете лет и сил, он неожиданно решил отойти от дел и удалиться как можно дальше. Быть может, его толкнуло на это отношение к жене, которую он не мог ни обвинить, ни отвергнуть, но и не мог больше терпеть; быть может — желание не возбуждать неприязни к себе в Риме и своим удалением укрепить свое влияние. Ни просьбы матери, умолявшей его остаться, ни жалобы отчима в сенате на то, что он его покидает, не поколебали его; встретив еше более решительное сопротивление, он на четыре дня отказался от пищи. Добившись наконец позволения уехать, он тотчас отправился в Остию, оставив в Риме жену и сына, не сказав ни слова никому из провожавших и лишь с немногими поцеловавшись на прощание. Из Остии он поплыл вдоль берега Кампании. Здесь он задержался было при известии о нездоровье Августа; но так как пошли слухи, будто он ожидает, не сбудутся ли самые смелые его надежды, он пустился в море почти что в самую бурю и достиг, наконец, Родоса. Красота и здоровый воздух этого острова привлекли его еще тогда, когда он бросил здесь якорь на пути из Армении. Здесь он стал жить как простой гражданин, довольствуясь скромным домом и немногим более просторной виллой. Без ликтора и без рассыльного он то и дело прогуливался по гимнасию и с местными греками общался почти как равный. Он был постоянным посетителем философских школ и чтений.

Во 2 г. до Р.Х. он узнал, что Юлия, жена его, осуждена за разврат и прелюбодеяние, и что Август от его имени дал ей развод. Он был рад этому известию, но все же почел своим долгом, сколько мог, заступиться перед отчим за дочь в своих неоднократных письмах. В следующем году истек срок трибунских полномочий Тиберия, и он подумал о том, чтобы возвратиться в Рим и навестить своих родственников. Однако от имени Августа ему было объявлено, чтобы он оставил всякую заботу о тех, кого с такой охотой покинул. Теперь он уже вынужден был оставаться на Родосе против воли. Тиберий удалился вглубь острова, забросил обычные упражнения с конем и оружием, отказался от отеческой одежды, надел греческий плащ и сандалии и в таком виде прожил почти два года, с каждым годом все более презираемый и ненавидимый.

Август разрешил ему вернуться только во 2 г. при условии, что он не будет принимать никакого участия в государственных делах. Тиберий поселился в садах Мецената, предался полному покою и занимался только частными делами. Но не прошло и трех лет, как Гай и Луций, внуки Августа, которым он предполагал передать власть, скончались. Тогда в 4 г. Август усыновил Тиберия вместе с братом умерших, Марком Агриппой, но предварительно Тиберий должен был усыновить своего племянника Герм аника.

С этих пор ничего не было упущено для возвышения Тиберия — в особенности после отлучения и ссылки Агриппы, когда он заведомо остался единственным наследником. Сразу после усыновления он вновь получил трибунскую власть на пять лет и ему было поручено умиротворение Германии. Три года Тиберий усмирял херусков и хавков, укреплял границы по Эльбе и боролся против Маробода. В 6 г. пришла весть об отпадении Иллирии и восстании в Паннонии и Далматии. Ему была доверена и эта война, — самая тяжелая из внешних войн римлян после Пуннической. С пятнадцатью легионами и равным количеством вспомогательных войск Тиберию пришлось воевать три года при величайших трудностях всякого рода и крайнем недостатке продовольствия- Его не раз отзывали, но он упорно продолжал войну, опасаясь, что сильный и близкий враг, встретив добровольную уступку, перейдет в нападение. И за это упорство он был щедро вознагражден: весь Иллирик, что простирается от Италии и Норика до Фракии и Македонии и от Дуная до Адриатического моря, он подчинил и привел к покорности. Обстоятельства придали еще большее значение этой победе. Как раз около этого времени в Германии погиб Квинтилий Вар с тремя легионами, и никто не сомневался, что победители-германцы соединились бы с паннонцами, если бы перед этим не был покорен Иллирик. Поэтому Тиберию был назначен триумф и многие другие почести.

В 10 г. Тиберий вновь отправился в Германию. Он знал, что виной поражения Вара была опрометчивость и беззаботность полководца. Поэтому он проявил необычайную бдительность, готовясь к переходу через Рейн, и сам, стоя на переправе, проверял каждую повозку, нет ли в ней чего сверх положенного и необходимого. А за Рейном вел он такую жизнь, что ел, сидя на голой траве, и спал часто без палатки. Порядок в войске он поддерживал с величайшей строгостью, восстановив старые способы порицаний и наказаний. При всем этом в сражения он вступал часто и охотно и в конце концов добился успеха. Вернувшись в 12 г. в Рим, Тиберий справил свой паннонийский триумф.

В 13 г. консулы внесли закон, чтобы Тиберий совместно с Августом управлял провинциями и производил перепись. Он совершил пятилетнее жертвоприношение и отправился в Иллирик, но с дороги тотчас был вызван обратно к умирающему отцу. Августа он застал уже без сил, но еще живого, и целый день оставался с ним наедине. Кончину Августа он держал в тайне до тех пор, пока не был умерщвлен молодой Агриппа. Его убил приставленный к нему для охраны войсковой трибун, получив об этом письменный приказ. Неизвестно, оставил ли этот приказ умирающий Август или же от его имени продиктовала Ливия с ведома или без ведома Тиберия. Сам Тиберий, когда трибун доложил ему, что приказ исполнен, заявил, что такого приказа он не давал.

Хотя он без колебания решился тотчас принять верховную власть и уже окружил себя вооруженной стражей, залогом и знаком господства, однако на словах он долго отказывался от власти, разыгрывая самую бесстыдную комедию: то он с упреком говорил умоляющим друзьям, что они и не знают, какое это чудовище — власть, то двусмысленными ответами и показной нерешительностью держал в напряженном неведении сенат, подступавший к нему с коленопреклоненными просьбами. Некоторые даже потеряли терпение: кто-то среди общего шума воскликнул: «Пусть он правит или пусть он уходит!»; кто-то в лицо ему заявил, что иные медлят делать то, что обещали, а он медлит обещать то, что уже делает. Наконец, словно против воли, с горькими жалобами на тягостное рабство, возлагаемое им на себя, он принял власть. Причиной его колебаний был страх перед опасностями, угрожавшими ему со всех сторон: в войсках вспыхнули сразу два мятежа, в Иллирике и Германии. Оба войска предъявили много чрезвычайных требований, а германские войска не желали даже признать правителя, не ими поставленного, и всеми силами побуждали к власти начальствовавшего над ними Германика, несмотря на его решительный отказ. Именно этой опасности больше всего боялся Тиберий.

После прекращения мятежей, избавившись наконец от страха, он поначалу повел себя как примерный. Из множества высочайших почестей принял он лишь немногие и скромные. Даже имя Августа, полученное им по наследству, он употреблял только в письмах к царям и правителям. Консульство с этих пор он принимал только три раза. Угодливость была ему так противна, что он не подпускал к своим носилкам никого из сенаторов ни для приветствия, ни по делам. Даже когда в разговоре или в пространной речи он слышал лесть, то немедленно обрывал говорящего, бранил его и тут же поправлял. Когда кто-то обратился к нему «государь», он тотчас объявил, чтобы более так его не оскорбляли. Но и непочтительность, и злословие, и оскорбительные о нем стишки он переносил терпеливо и стойко, с гордостью заявляя, что в свободном государстве должны быть свободными и мысль, и язык. Сенаторам и должностным лицам он сохранил прежнее величие и власть. Не было такого дела, малого или большого, государственного или частного, о котором бы он не доложил сенату. И остальные дела вел он всегда обычным порядком через должностных лиц. Консулы пользовались таким почтением, что сам Тиберий неизменно вставал перед ними и всегда уступал дорогу.

Но постепенно он дал почувствовать в себе правителя. Его природная угрюмость и врожденная жестокость стали проявляться все чаще и чаще. Поначалу он действовал с оглядкой на закон и общественное мнение, но потом, преисполнившись презрением к людям, дал полную власть своим тайным порокам. В 15 г. было положено начало процессам о так называемом оскорблении величества. Этот старый закон при Августе почти не применялся. Когда же Тиберия спросили, привлекать ли к суду провинившихся по этому закону, он ответил: «Законы должны исполняться», — и их начали исполнять с крайней жестокостью. Кто-то снял голову со статуи Августа, чтобы заменить ее на другую; дело пошло в сенат и, ввиду возникших сомнений, расследовалось под пыткой. Понемногу дошло до того, что смертным преступлением стало считаться, если кто-нибудь перед статуей Августа бил раба или переодевался, если приносил монету или кольцо с изображением Августа в отхожее место или в публичный дом, если без похвалы отзывался о каком-нибудь его слове или деле. Не менее суров оказался Тиберий к близким. К обоим своим сыновьям — и к родному Друзу, и к приемному Германику — он никогда не испытывал отеческой любви. Германик внушал ему зависть и страх, так как пользовался огромной любовью народа. Поэтому он всячески старался унизить его славнейшие деяния, объявляя их бесполезными, а самые блистательные победы осуждал как пагубные для государства. В 19 г. Германик внезапно скончался в Сирии, и полагали даже, что Тиберий был виновником его гибели, отдав тайный приказ отравить сына, что и было исполнено наместником Сирии Пизоном. Не успокоившись на этом, Тиберий перенес в дальнейшем свою ненависть на всю семью Германика.

Собственный сын Друз был противен ему своими пороками, так как жил легкомысленно и распущенно. Когда он умер в 23 г. (как выяснилось позже, отравленный собственной женой и ее любовником Сеяном, префектом преторианцев), это не вызвало в Тиберий никакой скорби: чуть ли не сразу после похорон он вернулся к обычным делам, запретив продолжительный траур. Посланники из Ил-лиона принесли ему соболезнование немного позже других, — а он, словно горе уже было забыто, насмешливо ответил, что и он в свой черед им сочувствует: ведь они лишились лучшего своего согражданина Гектора (Светоний: «Тиберий»; 4, 6, 7-22, 24-28, 30—31, 38, 52, 58).

В 26 г. Тиберий решил поселиться вдали от Рима. Сообщают, что его изгнало из столицы властолюбие его матери Ливии, которую он не желал признавать своей соправительницей и от притязаний которой не мог избавиться, ведь сама власть досталась ему через нее: достоверно известно было, что Август подумывал передать принципат Германику, и только после многих просьб жены сдался на ее уговоры и усыновил Тиберия. Этим и попрекала постоянно Ливия сына, требуя от него благодарности (Тацит: «Анналы»; 4; 57). С тех пор Тиберий больше никогда не возвращался в Рим. Поначалу он искал уединения в Кампании, а в 27 г. переехал на Капри — остров привлекал его прежде всего тем, что высадиться на него можно было в одном лишь небольшом месте, а с остальных сторон он был окружен высочайшими скалами и глубинами моря. Правда, народ неотступными просьбами тотчас добился его возвращения, так как произошло несчастье в Фиденах: на гладиаторских играх обрушился амфитеатр, и больше двадцати тысяч человек погибло. Тиберий переехал на материк и всем позволил приходить к нему. Удовлетворив всех просителей, он вернулся на остров и окончательно оставил все государственные дела. Более он не пополнял декурии всадников, не назначал ни префектов, ни войсковых трибунов, не сменял наместников в провинциях; Испания и Сирия несколько лет оставались без консульских легатов, Армению захватили парфяне, Мезию — дакийцы и сарматы. Галлию опустошали германцы — но он не обращал на это внимания, к великому позору и не меньшему урону для государства (Светоний: «Тиберий»; 39—41). В распоряжении Тиберия находилось двенадцать вилл с дворцами, каждая из которых имела свое название; и насколько прежде он был поглощен заботами о государстве, настолько теперь предался тайному любострастию и низменной праздности (Тацит: «Анналы»; 4; 67). Он завел особые постельные комнаты, гнезда потаенного разврата. Собранные толпами отовсюду девочки и мальчики наперебой совокуплялись перед ним по трое, возбуждая этим зрелищем его угасающую похоть. Спальни, расположенные тут и там, он украсил картинами и статуями самого непристойного свойства и разложил в них книги Элефантиды, чтобы всякий в своих трудах имел под рукою предписанный образец. Даже в лесах и рощах он повсюду устроил Венерины местечки, где в гротах и между скал молодые люди обоего пола предо всеми изображали фавнов и нимф. Он завел также мальчиков самого нежного возраста, которых называл своими рыбками и с которыми забавлялся в постели. К похоти такого рода он был склонен и от природы, и от старости. Поэтому отказанную ему по завещанию картину Паррасия, изображавшую совокупление Мелеагра и Атланты, он не только принял, но и поставил в своей спальне. Говорят, даже при жертвоприношении он однажды так распалился на прелесть мальчика, несшего кадильницу, что не смог устоять, и после обряда чуть ли не тут же отвел его в сторону и растлил, а заодно и брата его, флейтиета; но когда они после этого стали попрекать друг друга бесчестием, он велел перебить им колени. Измывался он и над женщинами, даже самыми знатными.

29 г. оказался роковым для многих близких Тиберия. Прежде всего скончалась Ливия, его мать, с которой он уже много лет был в ссоре. Тиберий начал удаляться от нее сразу после принятия власти, а открыто порвал после того, как она, в порыве досады на его неблагодарность, огласила некоторые древние письма Августа, где тот жаловался на жестокость и упрямство Тиберия. Он безмерно был оскорблен тем, что эти письма хранились так долго и были обращены против него так злостно. За все три года от его отъезда и до ее кончины он виделся с нею только один раз. Он и потом не посетил ее, когда она заболела, и заставил напрасно ждать себя, когда она умерла, так что тело ее было погребено лишь много дней спустя, уже разлагающееся и гниющее. Обожествление ее он запретил, а завещание объявил недействительным, со всеми же друзьями и близкими расправился очень скоро (Светоний: «Тиберий»; 43—45, 51). Вслед за тем наступила пора безграничного и беспощадного самовластия. При жизни Ливии все же существовало какое-то прибежище для преследуемых, так как Тиберий издавна привык оказывать послушание матери, да и Сеян, его злой гений и наушник, не осмеливался возвышаться над авторитетом его родительницы; теперь же оба они понеслись, словно освободившись от узды, и напустились на вдову Германика Агриппину и сына ее Нерона (Тацит: «Анналы»; 5; 3). Тиберий никогда не любил ее, но поневоле скрывал свои чувства, так как народ перенес на нее и ее детей ту любовь, которую всегда питал к Германику. Сеян усиленно раздувал эту неприязнь. Он подослал к ней мнимых доброжелателей, дабы те под личиною дружбы предупредили ее, что для нее изготовлен яд и что ей следует избегать яств, предлагаемых ей у свекра. И вот, когда Агриппине пришлось возлежать за столом возле принцепса, она хмурая и молчаливая, не притронулась ни к одному кушанью. Это заметил Тиберий; случайно или, быть может, желая ее испытать, он похвалил поставленные перед ним плоды и собственноручно протянул их невестке. Это еще больше усилило подозрения Агриппины, и она, не отведав плодов, передала их рабам (Тацит: «Анналы»; 4; 54). После этого Тиберий даже не приглашал ее к столу, оскорбленный тем, что его обвиняют в отравлении. Несколько лет Агриппина жила в опале, покинутая всеми друзьями. Наконец, возведя на нее клевету, будто она хотела искать спасения то ли у статуи Августа, то ли у войска, Тиберий сослал ее на остров Пандатерию, а когда она стала роптать, ей побоями выхлестнули глаза. Агриппина решила умереть от голода, но ей насильно раскрывали рот и вкладывали пищу. И даже когда она, упорствуя, погибла, Тиберий продолжал ее злобно преследовать: самый день ее рождения отныне велел он считать несчастливым. Двоих сыновей Агриппины — Нерона и Друза — объявили врагами отечества и умертвили голодом.

Впрочем, и Сеян не смог воспользоваться плодами своего вероломства. В 31 г., уже подозревая его в кознях против себя, Тиберий под предлогом консульства удалил Сеяна с Капри (Светоний: «Тиберий»; 53—54, 65). Потом Антония, вдова его брата Друза, донесла Тиберию, что Сеян готовит заговор, собираясь с помощью преторианцев лишить его власти (Флавий: «Иудейские древности»; 18; 6; 6). Тиберий велел схватить префекта и казнить. В ходе следствия открылись многие злодеяния Сеяна, в том числе и то, что по его приказу отравлен был Друз, сын Тиберия. После этого Тиберий стал особенно свиреп и показал свое истинное лицо. Дня не проходило без казни, будь то праздник или заповедный день. Со многими вместе осуждались дети и дети их детей. Родственникам казненных запрещено было их оплакивать. Обвинителям, а часто и свидетелям назначались любые награды. Никакому доносу не отказывали в доверии. Всякое преступление считалось уголовным, даже несколько невинных слов. Трупы казненных бросали в Тибр. Девственниц старинный обычай запрещал убивать удавкой — поэтому несовершеннолетних девочек перед казнью растлевал палач. Многих пытали и казнили на Капри, а потом сбрасывали трупы с высокой скалы в море. Тиберий даже придумал новый способ пытки: людей поили допьяна чистым вином, а затем им неожиданно перевязывали члены, и они изнывали от режущей перевязки и от задержания мочи.

Незадолго до смерти он отправился в Рим, но, завидев издали его стены, приказал повернуть обратно, так и не заехав в город. Он торопился обратно на Капри, но в Астуре занемог. Немного оправившись, он доехал до Мизена и тут слег окончательно (Светоний: «Тиберий»; 61—62, 72— 73). Когда окружающие решили, что дыхание Тиберия пресеклось и стали поздравлять Гая Цезаря, последнего оставшегося в живых сына Германика и его наследника, вдруг сообщили, что Тиберий открыл глаза, к нему возвратился голос и он просит принести ему пищи. Всех эта новость повергла в трепет, но префект преторианцев Макрон, не утративший самообладания, приказал удушить старика, набросив на него ворох одежды. Таков был конец Тиберия на семьдесят восьмом году жизни (Тацит: «Анналы»; 50).

Все монархи мира. — Академик . 2009.

dic.academic.ru

Император Тиберий

Император Тиберий

Тиберий Цезарь Август

Тиберий Юлий Цезарь Август — родился 16 ноября 42 г. до н. э., умер 16 марта 37 г. н. э.  (77 лет)— второй император Рима (с 14 года) из рода Юлиев-Клавдиев.

Правиле — 14 г. н. э. до смерти (у власти он находился 23 года). После смерти не был причислен к сонму богов.

Тиберию было 55 лет, когда он стал императором Рима. Он был высоким мужчиной крепкого телосложения, с правильными, резкими, типично римскими чертами лица; лицо это, впрочем, иногда портили прыщи. Густые длинные волосы доходили до плеч, закрывая шею.

Тиберия отличала большая физическая сила и превосходное здоровье; за время правления он ни разу не обращался к врачам, — возможно, еще и потому, что презирал их. Сдержанный, высокомерный и замкнутый, он с неохотой вступал в общение даже с близкими людьми.

В то же время его выступления в сенате были блистательными, потому как образование он получил хорошее и живо интересовался литературой. Скрытный характер и недоверие к людям, заложенные природой, еще больше усугубились за время пребывания Тиберия в императорском окружении — жизнь преподносила жестокие уроки один за другим.

Огромный опыт политика и военачальника приобрел Тиберий благодаря Октавиану Августу и его советникам, а к своим обязанностям всегда относился серьезно.

Таким был человек, признанный Августом сыном и объявленный наследником и преемником власти. Еще при жизни Августа Тиберию было отдано руководство армией и присвоено звание народного трибуна. Ко всему именно Тиберию оставил цезарь большую часть своего личного состояния.

Однако формальная сторона дела представлялась не столь очевидной. Римское государство вроде бы оставалось республикой. Не было, да и не могло быть никаких правовых обоснований выдвижения главы государства, еще не появились традиции передачи власти. Да и обязательно ли ее передавать? Почему бы не вернуться к прежней форме государственного строя, когда правил сенат и избираемые им на каждый год два консула, а власть на местах осуществляли коллективные органы свободных граждан?

Август скончался 19 августа, Тиберий же до 17 сентября не спешил с формальным принятием титула императора. В ответ на просьбы сенаторов и друзей он отделывался уклончивыми восклицаниями: «Да представляете ли вы себе, что за бестия эта власть?» А когда, в конце концов, счел необходимым уступить уговорам и мольбам, заявил: «Злое и тяжкое ярмо возлагаете вы на меня. Оставляю за собой надежду, что смогу его сбросить, когда вы сочтете нужным дать покой старости».

Историки древности с их недоброжелательным отношением к императору Тиберию называют такого рода высказывания чистой воды лицедейством. Но, заявляя это, они уже знают о трагедии на закате мрачного Тибериевого правления. А в то время слова Тиберия вполне могли быть искренни, идущими от сердца. Человек неглупый и наблюдательный, он не мог не понимать, какие опасности таит в себе неограниченная власть, как легко можно поддаться ее сладкой отраве.

Справедливости ради надо отметить, что начало правления Тиберия было спокойное и даже в чем-то образцовое. Правда, сразу же после смерти Августа убили Агриппу Постума, единственного оставшегося в живых внука покойного императора, в течении многих лет находившегося в заточении на небольшом отдаленном острове. По чьему приказу был убит молодой человек? Точно не знали, но соглашались: сделано это в государственных интересах…

Спустя несколько месяцев умерла Юлия, мать Агриппы. Говорили — с голоду. Она пребывала в заточении в местечке Регий. Ходила молва, что Тиберий лишил ее всяких средств к существованию — ее, единственную дочь Августа, свою бывшую жену! Он ненавидел эту женщину, может быть, не без причины. Впрочем, все это — дела семейные.

Для государства значительной степени более важные последствия мог иметь бунт легионов на Рейне и в Паннонии. Солдаты требовали выплаты жалованья, но основная цель восставших — сделать императором своего обожаемого вождя Германика, талантливого военачальника, который имел все права претендовать на императорскую власть, так как Тиберий официально признал его своим приемным сыном. К счастью, благоразумие самого Германика и умелые действия Друза, родного сына Тиберия, помогли в короткий срок погасить этот бунт.

Германик остался во главе армии и к ряду на протяжении трех лет выводил свои легионы за Рейн, чтобы нагнать страху на германские племена. В 17 году по приказу Тиберия Германик покинул северные пределы империи. В Риме ему был устроен триумф, а после он был отправлен на Восток. Талантливый вождь, Германик и там действовал успешно: укрепил позиции Рима в Армении и присоединил к империи две области Малой Азии — Каппадокию и Коммагену на берегах Евфрата.

Этим, собственно, и ограничилось завоевание новых земель в правление Тиберия. Он твердо придерживался советов Августа не увеличивать больше империю и ограничился тем, что укрепил границы по Рейну и Евфрату, подавил восстания в Галлии и Африке, расширил римское влияние во Фракии (современной Болгарии).

Сам Тиберий вначале ни на шаг не удалялся из столицы, и вообще, после того как стал императором, не выезжал за пределы Италии. Во многом он был верным продолжателем дела Августа и даже, пожалуй, превзошел его в скромности, точней, в соблюдении ее видимости. Он никогда не называл себя «императором», не принял звания pater patriae,что значит «Отец отечества», не согласился на переименование месяца сентября в Tiberius. Не жаловал подхалимов, со снисхождением относился к шуточкам в свой адрес, неустанно повторяя, что в свободной стране должны быть свободны и языки, и мысли.

К сенату Тиберий был на удивление лояльным, давая возможность на заседаниях высказывать мнения, противоречащие императорским, и даже голосовать против его собственных предложений. Объявив, что хороший государь — слуга всех граждан, Тиберий и в действительности столь же терпимо, как к патрициям, относился и к простым римским гражданам, и даже к жителям провинций. Цезарь не согласился на повышение налога в провинциях. «Хороший пастух стрижет овец, но он никогда не станет сдирать с них шкуру», — так рассуждал Тиберий.

При нем проведен был целый ряд реформ, направленных на укрепление экономики страны. Он даже решился уменьшить расходы на игры и народные забавы, что, конечно, сильно подорвало его популярность среди жителей города. Народ не оценил и того, что одновременно Тиберием были установлены твердые максимальные цены на продовольствие.

Император демонстративно выступал против роскоши, провозглашая себя сторонником простой, скромной жизни, и подавал личный пример, отказавшись от обычая дарить и получать подарки на Новый год, — а они были не малым источником дохода «администрации».

Согласно традициям, Тиберий продолжал гонения на чуждые Риму религиозные культы. 4 000 юношей-иудеев, призванные в армию в Риме, были направлены на Сардинию якобы для борьбы с разбойниками. Большинство юношей погибло, не вынеся суровых условий жизни на диком острове.

К астрологам он относился терпимо, хотя вначале и их пытался изгнать из Рима. Заботясь о безопасности граждан, цезарь навел строгий порядок в Риме, Италии и провинциях. Памятником этому поныне служат гигантские казармы Castra Praetoria, громадный каменный четырехугольник, в которых император разместил до тех пор рассеянные по городу отряды преторианцев, императорской гвардии, созданной еще Августом.

Главным инициатором постройки упомянутых казарм был Сеян, бессменный префект преторианской гвардии, назначенный на эту должность Тиберием с приходом к власти. В целом же при Тиберии строительные работы не отличались особым размахом — главным образом из соображений экономии, хотя многие сооружения реставрировались.

В 19 году в сирийском городе Антиохии скончался Германик, по-прежнему чрезвычайно популярный в народе, но впавший в немилость цезаря из-за самовольного посещения Египта. Поскольку же наместник Сирии Пизон очень не любил Германика, возникло подозрение, что это он (может быть, по тайному повелению Тиберия) отравил молодого удачливого военачальника. Вдова Германика, Агриппина Старшая, осталась одна с шестью детьми (три сына и три дочери), среди которых были Гай, будущий император Калигула, и дочь Агриппина Младшая, в будущем жена императора Клавдия и мать императора Нерона.

Друз, родной сын Тиберия, также талантливый вождь, пользующийся большой популярностью средь столичного люда (несмотря на склонность к распутству и некоторое проявление жестокости), скоропостижно скончался в 23 году. Говорили, что его отравила жена Ливилла (сестра Германика) по наущению своего любовника Сеяна.

Эти две смерти и поднятая ими волна мрачных подозрений больно ударили по Тиберию, хотя он и пытался не показать этого. Пизону сенат предъявил формальное обвинение, и тот вынужден был покончить жизнь самоубийством, Сеян же продолжал пользоваться полным доверием императора.

Все хуже складывались отношения Тиберия с матерью Ливией. С первых же дней придя к власти он дал ей почувствовать свою неприязнь, отказав в звании «Мать отечества» и отстранив от участия в публичных торжествах. Она не осталась в долгу и всем желающим давала читать письма покойного мужа, цезаря Августа, содержащие критику плохого характера Тиберия. Возможно, это окончательно побудило императора, и без того исполненного мрачной подозрительности, покинуть опостылевший свет.

В 26 году он навсегда оставил столицу и поселился на острове Капрея (теперешний Капри) в Неаполитанском заливе. Там он и прожил почти безвыездно до самой смерти, более 10-ти лет. В его дворец на высоком скалистом обрыве свозились со всего света самые изысканные произведения искусства, в большинстве эротического характера. Сюда же по приказу императора привозили самых красивых юношей и девушек для его развлечения. Специальные агенты выискивали их по всей Италии и похищали.

Если верить древним (хотя многие историки это ставят под сомнение), на Капри, в этом райском уголке, процветали адский садизм и жестокость, устраивали самые разнузданные оргии, какие только видел мир, в угоду больному воображению распутного старика, не знавшего преград своим прихотям.

Император Тиберий жил в убеждении, что на высокой скале, где над пустынным островом возвышался его дворец, он отрезан от всего мира и что мир ни о чем не сможет узнать. Тиберий ошибался, как многие до него и после него. Нет такого уединения, нет такой стражи, нет таких стен, которые смогли сохранить бы в тайне личные забавы высокопоставленных лиц.

Может быть, слухи о распутстве императора Тиберия приукрашивали и преувеличивали его враги. Теперь это трудно установить. Бесспорным, однако, является факт, что цезарь мало интересовался государственными делами. Их он полностью передал в ведение Сеяна. Власть префекта была практически неограниченна, его амбиции непомерно разрастались. Запуганный сенат раболепствовал перед ним, бессильная оппозиция жалась к Агриппине Старшей, вдове Германика.

Сеян беззастенчиво устранял неугодных ему сенаторов, лишая их состояния и жизни при помощи надуманных обвинений, устраивая с этой целью показательные процессы для придания видимости законности репрессиям. Именно так в 29 году он расправился со своим главным врагом — Агриппиной. Ее саму и ее старшего сына Нерона лишили прав и имущества и сослали на два разных отдаленных островка. Вначале, в 30 году, умер Нерон, а через три года — Агриппина. По отношению к ней выказывали особую жестокость: секли розгами, лишали пищи. В том же 33 году в Риме в тюрьме на Палатине скончался от голода и второй сын Агриппины — Друз.

Но самому Сеяну не суждено было дождаться смерти своих жертв. Его убили в 31 году по приказу Тиберия. До слуха отшельника все-же дошли вести о злоупотреблениях Сеяна, как видно, главным образом благодаря усилиям чрезвычайно уважаемой всеми Антонии, вдовы брата Тиберия, умершего 40 лет назад. Император Тиберий понял всю опасность действий префекта, направленную в конечном итоге против него самого. И хотя даже в этот критический момент он не покинул свой остров, умело организовал свержение опасного всемогущего сановника.

Не такое это простое было дело, ведь в распоряжении Сеяна находились отряды преторианской гвардии, при помощи которых он мог овладеть городом и провозгласить себя императором. Приходилось поэтому действовать с осторожностью, используя момент внезапности. Все произошло как в пьесе, поставленной хорошим режиссером.

18 октября всемогущий префект в приподнятом настроении отправился на заседание сената. Он не сомневался, что прибывший этой ночью Макрон, специальный посланец цезаря, представит почтенным сенаторам указ о признании его, Сеяна, народным трибуном, то есть фактически соправителем. Макрон успел намекнуть об этом, а не верить ему не было оснований, ведь Тиберий уже выразил согласие на обручение Сеяна со своей внучкой Юлией.

И вот уже в храме Аполлона на Палатине, где должна была состояться церемония, толпа сенаторов-льстецов окружает префекта, стоящего с миной триумфатора. В торжественной обстановке Макрон приступил к чтению послания. Начиналось оно с обязательных общих фраз. За ними пошли какие-то многозначительные угрозы, неизвестно кому адресованные. И в конце концов, пали резкие, четко сформулированные обвинения, направленные без обиняков в адрес префекта.

Наверно, любопытно было наблюдать, как изменялось поведение присутствующих по мере того, как прояснялся замысел императора: услужливая, готовая на все покорность — неверие собственным ушам — ужас и полная растерянность — и бешеный взрыв ненависти по отношению к человеку, стопы которого они готовы были лизать всего минуту назад. Разумеется, яростней всего в обвинениях, исполненных благородного негодования, были самые близкие друзья Сеяна, без устали поддерживавшие все репрессии временщика.

Сеян стоял онемев и остолбенев. Не давая ему опомниться, его тут же взяли под стражу, в тот же день судили, вынесли приговор и казнили. Преторианцы восприняли это спокойно — новый префект Макрон обещал повысить им жалованье. Три дня римская чернь таскала по улицам труп Сеяна и, надругавшись над ним, бросила в Тибр. Смерть постигла также детей Сеяна. Дочь, уже обрученную с Клавдием, палач перед казнью изнасиловал, ибо негоже предавать смерти девицу.

Народ надеялся, что с падением Сеяна придет лучшая жизнь. Этого не случилось. Произвол господствовал как и прежде, изменилось только направление преследований. Вначале жертвами стали все, так или иначе связанные с бывшим префектом. Было доказано, что Сеян замышлял переворот — достаточное основание для оправдания террора и репрессий.

Тиберий отдался власти своего от природы свирепого нрава. «Дня не проходило без казни, — пишет Светоний, — будь то праздник или заповедный день». Смерть казалась Тиберию слишком легким наказанием, ей предшествовали как правило самые жестокие пытки. Тиберий не посчитал нужным освободить Агриппину и Друза, несмотря на то, что их заточил Сеян.

Справедливости ради надо заметить, что, по крайней мере, равную с Тиберием ответственность за бесчисленные политические процессы несли сенаторы, которые при помощи самых подлых интриг, доносов и оговоров воспользовались возможностью расправиться со своими противниками, в основном тоже сенаторами.

Юридическим основанием для многочисленных процессов являлся закон о преступлении crimen laesae maiestatis, оскорблении величества. Закон, принятый еще во времена Республики, призван был защищать достоинство и интересы народа Рима. Теперь воплощением этого величества стал цезарь, ведь он исполнял должность народного трибуна.

Сами понятия величества и его оскорбления, никогда четко не формулировавшиеся, были столь широки и расплывчаты, что любой жест, любое непродуманное слово или шутка могли стать поводом для обвинения. Так и получалось. Во времена Императора Рима Тиберия в сенате рассматривалось около сотни таких дел, и почти все они заканчивались конфискацией имущества и смертным приговором или принудительным самоубийством обвиняемых.

Террор свирепствовал, процессов велось множество. Ужас обуял Рим. Потрясает мрачная картина того времени, дошедшая до нас, мастерски изображенная Тацитом. Так-то оно так, но надо помнить и о том, что драматические события коснулись только горстки самых обеспеченных римских жителей. Реальная опасность угрожала только нескольким сотням патрицианских семей. Миллионы же граждан империи жили и трудились спокойно, в условиях, как бы мы сейчас сказали, законности и правопорядка.

Администрация действовала исправно, указы императора Тиберия — и это признавали даже его враги — были разумные и полезные. Упрекали, правда, цезаря в том, что он слишком долго держит в провинциях, наместников, но у Тиберия был свой резон. Он говорил: «Каждый чиновник подобен слепню. Напившийся крови сосет жертв уже меньше, а вот новый — опасней. Надо же и пожалеть подданных!» В таком случае нас не удивляет, что отличавшийся особой жестокостью, насадивший лес крестов, на которых распяли преступников, прокуратор Иудеи Понтий Пилат оставался на своей должности целых 10 лет (26–36 гг.).

В начале 37 года цезарь неожиданно покинул свой прекрасный остров и направился в столицу. В Рим он, правда, не вошел, только издали посмотрел на нее. По какой-то неизвестной нам причине (не исключено, что испуганный каким-нибудь вещим знамением) он повернул обратно, добрался до берегов Неаполитанского залива и остановился в небольшом городке Мизене, в старом дворце, некогда принадлежавшем Лукуллу. Там Тиберий император Рима и скончался 16 марта 37 г. Обстоятельства смерти Тиберия непонятны.

 

 

 

А.Кравчук

ред. shtorm777.ru

ПОХОЖИЕ ЗАПИСИ

shtorm777.ru

Тиберий — Википедия РУ

Тибе́рий Ю́лий Це́зарь А́вгуст (лат. Tiberius Julius Caesar Augustus; урождённый Тиберий Клавдий Нерон, лат. Tiberius Claudius Nero, 16 ноября 42 год до н. э.—16 марта 37 год н. э.) — второй римский император (с 14 года) из династии Юлиев-Клавдиев.

Также великий понтифик (с 15 года), многократный консул (13 и 7 годы до н. э., 18, 21 и 31 годы), многократный трибун (ежегодно с 6 года до н. э. по 37 год, кроме периода с 1 года до н. э. по 3 год н. э.).

Полный титул к моменту смерти: Tiberius Caesar Divi Augusti filius Augustus, Pontifex Maximus, Tribuniciae potestatis XXXIIX, Imperator VIII, Consul V — Тиберий Цезарь Август, сын Божественного Августа, Великий Понтифик, наделён властью народного трибуна 38 раз, провозглашен императором 8 раз, пятикратный консул.[3]

Упоминается в Евангелии от Луки под именем Тиверия кесаря (Лк. 3:1). По косвенным данным, именно в его правление проповедовал и затем был распят Иисус Христос[4].

Происхождение

Тиберий был первым ребёнком в семье Нерона Старшего, принадлежавшего к ветви древнего патрицианского рода Клавдиев, ведущей начало от Тиберия Клавдия Нерона (сына Аппия Клавдия Цека).

Мать — Ливия Друзилла, дочь Марка Клавдиана. Последний тоже принадлежал к одной из ветвей рода Клавдиев, но, усыновлённый Марком Ливием Друзом, стал формально принадлежать к плебейскому сословию. Тиберий, таким образом, принадлежал к патрицианскому роду по отцу, в отличие от первого императора Октавиана Августа, которому статус патриция перешёл через усыновление его Юлием Цезарем.

Отец Тиберия поддерживал республиканцев, воевал против Октавиана во время Филиппийской войны, потом поддерживал Секста Помпея и Марка Антония. Принимал участие в Перузинской войне на стороне Луция Антония и Фульвии. В 40 году до н. э. его семья была вынуждена бежать из Рима, опасаясь преследования со стороны победившего в гражданской войне Октавиана. Сначала Нерон Старший и Ливия устремились на Сицилию, потом спасались в Греции с маленьким Тиберием на руках, родившимся в Риме 16 ноября 42 года до н. э[5].

В 39 году до н. э. Октавиан провозгласил амнистию, и родители Тиберия смогли вернуться в Рим. В том же году Ливия была представлена Октавиану. Легенда гласит, что Октавиан влюбился в Ливию с первого взгляда. Так или иначе, но он развёлся со своей второй женой Скрибонией в тот самый день, когда она родила ему дочь Юлию Старшую.[6] Тогда же Нерон Старший был вынужден развестись с Ливией, которая была на шестом месяце беременности.

14 января 38 года до н. э. у Ливии родился сын — Друз, а через 3 дня Октавиан женился на Ливии. На свадьбе присутствовал её первый муж в качестве отца детей Ливии, а также в качестве посажёного отца невесты.[7] Ходили слухи, что Друз, брат Тиберия, на самом деле ребёнок Октавиана, а не Нерона Старшего.

Благодаря второму замужеству своей матери Тиберий стал пасынком самого могущественного человека в Римской империи.

Во времена Августа

Начало карьеры

После свадьбы Октавиана и Ливии Тиберий остался в доме своего отца. В 33 году до н. э. Нерон Старший умер, после чего Тиберий и Друз переехали в дом отчима. Тогда же девятилетний мальчик получил первый ораторский опыт, выступив на похоронах своего отца[8]. В 29 году до н. э. Тиберий и Друз появились вместе с Октавианом в его колеснице на триумфе по случаю победы Октавиана над Марком Антонием в битве при Акции.

Впервые вопрос о наследниках встал перед Октавианом Августом во время сильной болезни в 26 году до н. э. Ни Тиберий, ни Друз в качестве наследников не рассматривались из-за их малолетства. Первыми кандидатами на власть были Агриппа и Марцелл, женатые на дочери и сестре Августа соответственно. Своих детей мужского пола у Августа не было.

Выздоровев, Август выбрал нескольких человек, которые могли быть объявлены преемниками в случае его смерти. Среди них были и Тиберий с Друзом, однако они не считались главными претендентами на власть. Тем временем под руководством Августа началась политическая карьера Тиберия. В возрасте 17 лет (на несколько лет раньше возрастного ценза) он стал квестором. Тогда же Август даровал ему и Друзу право стать претором и консулом на пять лет раньше ценза. В то время Тиберий стал выступать оратором в судах.

В 20 году до н. э. Тиберий женился на Випсании Агриппине, дочери от первого брака друга и соратника Октавиана Марка Агриппы. Об этом браке как о способе породниться Агриппа и Октавиан договорились сразу по рождении Випсании. Брак сложился удачно, хотя длительное время оставался бездетным. Первый и единственный ребёнок родился в 13 году до н. э. — мальчику дали имя Нерон Клавдий Друз. Ребёнок был усыновлён Октавианом под именем Юлий Цезарь Друз и воспитывался в доме Октавиана.

Военная карьера

В 20 году до н. э., после свадьбы, Тиберия послали на восток под командование Агриппы. Получив в распоряжение сильное войско, Тиберий отправился в Армению на границу с Парфией. Под военным давлением парфяне согласились вернуть Августу орлов, остававшихся у парфян с времён разгрома легионов Марка Красса в 53 году до н. э., Децидия Сакса в 40 году до н. э. и Марка Антония в 36 году до н. э.. Кроме того, за Арменией установили статус нейтрального буферного государства между двумя империями, Римской и Парфянской.

В 19 году до н. э. Тиберий получил пост претора и переместился со своими легионами к границам империи в Европе. Туда же был отправлен и Друз. Пока Друз сосредотачивал силы в Нарбоннской Галлии, Тиберий дал несколько сражений в Трансальпийской Галлии, выступив против местных племён.

В 16 год до н. э. армия Тиберия достигла истоков Дуная, довольно дальних мест в римской ойкумене.

В 13 до н. э. Тиберий возвратился в Рим, где принял консульскую власть. В 12 году до н. э. умер Агриппа, ещё раньше (в 23 году до н. э.) Марк Клавдий Марцелл. Так не стало преемников императорской власти, избранных Августом. Тогда он, впервые оценив Тиберия как самого вероятного преемника, заставил его развестись с любимой женой Випсанией и жениться на вдове Агриппы, Юлии Старшей, она же родная дочь Августа. Тиберий тяжело переживал развод, он не смог простить Юлии расторжение брака. По утверждению Светония Тиберий, как-то увидев Випсанию спустя достаточно длительное время после развода, стал настолько мрачен, что расстроил Августа. В результате Випсании было предписано покинуть Рим.

Вскоре Тиберий тоже уехал из Рима. С 12 по 7 год до н. э. он командовал в Германии, завоевав новую провинцию под властью Рима — Паннонию. Затем вернулся в Рим, где у него возникли проблемы. После смерти Друза в 9 году до н. э. внимание Августа (возможно под влиянием дочери Юлии) переключилось на двух сыновей Юлии Старшей от её предыдущего брака — Гая и Луция, которых он усыновил под именами Гай Юлий Випсаниан и Луций Юлий Випсаниан. Юлия, пользуясь положением единственной дочери Октавиана Августа, не хранила верности Тиберию. Напротив, через своего любовника Семпрония Гракха она пересылала отцу письма, разоблачающие каждый шаг законного супруга. Не желая терпеть подобного отношения, Тиберий в 6 году до н. э. удалился в добровольную ссылку на остров Родос. Примерно в то же время Юлия уговорила Августа дать ей разрешение на отдельное проживание от мужа.

Изгнание на Родос

Древнеримские историки видели основную причину добровольного изгнания Тиберия в его неприязни к Юлии[9] — после развода с Випсанией он оказался женат на женщине, которая его публично унижала своими ночными похождениями на форуме. К этому добавился запрет императора на возможность видеть любимую женщину.[10]

Отъезд Тиберия смешал планы Октавиана по передаче власти. Поскольку внуки императора Гай и Луций были совсем юны, а возраст императора подходил к 60, возникала неопределённость в наследовании империи в случае внезапной смерти Октавиана. В день отъезда до Тиберия дошли слухи о болезни императора, однако он всё равно направился из Остии в сторону Родоса в компании александрийского астролога Трасилла.

С продолжением изгнания положение Тиберия в Риме становилось всё более шатким. Несколько раз он испрашивал у Октавиана разрешения вернуться, однако неизменно получал отказ. Представители местной власти избегали общения с ним. Дошло до того, что Тиберий начал всерьёз опасаться за свою жизнь. По легенде именно в это трудное время Трасилл предсказал Тиберию, что тот станет императором.[11]

  Изображение Тиберия на монете.

Наследник Августа

Во 2 году на Октавиана свалились семейные несчастья: сначала в Галлии скончался от неизвестной болезни его внук Луций, а затем император был вынужден осудить свою дочь Юлию за её поведение. Как pater familiae («отец семейства») от имени Тиберия Август прислал дочери письмо, в котором давал ей развод. Юлию обвинили в разврате, предательстве, а также в одном из самых серьёзных преступлений в патриархальном римском обществе — покушении на отцеубийство. По римским законам отцеубийцу зашивали в мешок с собакой, змеёй и петухом и сбрасывали в Тибр. Однако Август помиловал единственную дочь, заменив казнь на ссылку. Сразу после этого Август разрешил Тиберию вернуться в Рим в качестве частного лица.

В 4 году императора постиг ещё один удар: в Армении был убит последний из наиболее вероятных его преемников — Гай Юлий Випсаниан. По сплетням, к гибели братьев Випсанианов была причастна Ливия, желавшая восстановить позиции своего сына Тиберия. Так или иначе, за неимением других преемников[12] Августу ничего не оставалось, как усыновить в 4 году Тиберия под именем Тиберий Юлий Цезарь (лат. Tiberius Iulius Caesar). Август, в свою очередь, заставил Тиберия усыновить своего племянника, сына Друза от Антонии Младшей — восемнадцатилетнего Германика.

Тиберию возвратили должность и власть трибуна, отнятую в 1 году до н. э. Помимо того Август распространил на него свой империй (лат. imperium maius), который ранее был сосредоточен только в руках принцепса. Так Тиберий официально стал вторым человеком в государстве.

В том же году Тиберий снова отправился воевать. В 6 году он собрал на среднем Дунае большую армию для войны с германским племенем маркоманов, предводителем которых был Маробод, однако был вынужден отказаться от похода в связи с необходимостью подавления восстаний в Паннонии и Далмации. С мятежами было покончено к 9 году, но после разгрома римских легионов Вара в Тевтобургском Лесу Тиберию пришлось заново устанавливать границы по Рейну в 10—12 годах.

В 13 году он стал соправителем Августа, его проконсульская власть была уравнена с властью императора.

В 14 году император Октавиан Август умер. Тиберий и Ливия лично присутствовали при кончине императора. Тиберий за несколько дней до того выехал к армии, но срочно вернулся с дороги. В завещании Августа был указан единственный наследник — Тиберий. Лица, занимающие ключевые должности в Риме — консулы, префект претория и префект продовольственного снабжения — без промедления принесли присягу новому императору. За ними последовали сенат, всадники, плебс и легионы за пределами Рима.

Во главе Римской империи

Начало правления

Проблема, стоявшая перед Тиберием в 14 году, заключалась прежде всего в том, может ли вообще принципат быть продолжен в той форме, в какой существовал при Августе. 17 сентября 14 года сенат провозгласил так называемый «Статут об империи», в котором Август завещал не расширять существующих границ государства. Однако Тиберий в целом пренебрёг Статутом в своей политике. Он стремился к созданию коллективного руководства, как это было до 27 года до н. э., но не сумел воплотить намерение в жизнь из-за отказа сенаторов разделять ответственность с принцепсом.

Тиберий не питал иллюзий по поводу сложности задачи, возложенных на него, и ответственности перед римским народом, как видно из его высказываний:

«Друзья, уговаривающие меня, вы не знаете, что за изверг — эта власть».«Власть — это волк, которого я держу за уши».

Тиберий начал правление с установления сотрудничества с сенатом:

«Я не раз говорил и повторяю, отцы сенаторы, что добрый и благодетельный правитель, обязанный вам столь обширной и полной властью, должен всегда быть слугой сенату, порою всему народу, а подчас — и отдельным гражданам; мне не стыдно так говорить, потому что в вашем лице я имел и имею господ и добрых, и справедливых, и милостивых».

Равенство правителя на словах находило противоречие в практике судебного преследования за оскорбления величества этого самого правителя. Тиберий поначалу решительно выступал против наказаний за такие преступления — в пяти первых известных случаях 14—20 годах он проявил сдержанность. Однако в 15 году на прямой вопрос претора, нужно ли наказывать за личное оскорбление принцепса как за государственное преступление (практика при Августе), Тиберий поддержал применение закона. Тем не менее на деле Тиберий не добивался применения закона и не применял суровых мер, предусмотренных законом. Этим он пресёк возможные злоупотребления доносчиков, на показания которых полагалось римское правосудие.

Внутренняя политика

Внутренняя политика Тиберия продолжала традиции Августа. За время его правления увеличилась государственная казна, улучшилось управление провинциями, но основным результатом стало усиление власти императора. Достигнуто это было следующими методами:

  1. Отняв у комиций избирательные и высшие судебные функции, Тиберий перенёс их на сенат, запуганные и взаимно враждовавшие члены которого были послушными орудиями в руках императора. Центуриатные и куриатные комиции должны были довольствоваться фикцией одобрения выборов на высшие государственные должности, которые объявлялись народу герольдом.
  2. Все крупные процессы, например об оскорблении величества, насилиях, подкупах, вымогательствах, расследовались и решались сенатом. Прежние уголовные суды (лат. quaestiones perpetuae) сохранили за собою право вести только менее важные процессы.
  3. Постановления сената и эдикты императора получили силу закона.
  4. Преторианская гвардия была помещена в Риме, а её префекты из сословия всадников приобрели огромное влияние.

Однако, несмотря на всю полноту верховной власти, Тиберий всё ещё не мог отрешиться от республиканских традиций. Все свои шаги он маскировал решениями сената, предоставлял внешний блеск консулам, держался в тени, жил в республиканской простоте и отказывался от почётных титулов, которые готов был ему поднести раболепный сенат. При Тиберии титул императора ещё оставался высшим почётным военным титулом (так, Тиберий разрешил принять его Юнию Блезу, не связанному с домом Цезарей).[13]

Экономика

При Тиберии сильно укрепились государственные финансы, в том числе — благодаря его скупости. Прекратилось строительство на государственные деньги, за редкими исключениями перестали строиться храмы и дороги для военных нужд. В 16 и 22 годах сенат принимает законы против роскоши и ростовщичества, также по инициативе Тиберия из казны перестали выделяться деньги на всенародные игры.

В то же время Тиберий не скупился на траты в случае неотложных обстоятельств. В 17 году пострадавшие от землетрясения города получили от него 10 миллионов сестерциев на восстановление, а также пятилетнее освобождение от налогов. Миллионы император потратил на восстановление Рима после пожаров и наводнения в 27 и 36 годах. В 33 году после принятия закона о ликвидации долгов, направленного на всё ту же борьбу с ростовщиками, Тиберий выделил более 100 миллионов сестерциев на выдачу беспроцентных ссуд задолжавшим землевладельцам.

Провинции и внешняя политика

Тиберий приостановил военную активность Германика. Его отзыв стал сигналом к переходу на оборонительные действия в Германии. Новая стратегическая концепция нашла выражение в разделении рейнского фронта на верхне- и нижнегерманский, в образовании новых военных лагерей с выраженными оборонительными функциями (Страсбург и Виндиш) и, наконец, в планомерном создании рейнской военной зоны. Суть политики о невмешательстве в дела германцев выразилась в следующих словах: «Так как месть Рима свершилась, германские племена пусть теперь сами разбираются со своими собственными раздорами».

Не стремясь к новым территориальным приобретениям, он окончательно упрочил римскую власть в огромной империи Августа; небывалый до тех пор порядок и спокойствие царили в провинциях; справедливые требования легионов (сокращение срока службы и увеличение жалования) были удовлетворены, но зато была восстановлена строжайшая дисциплина; наместники-лихоимцы, продажные судьи и жадные публиканы встретили в Тиберии грозного преследователя; с морским разбоем велась энергичная и успешная борьба.

Тиберий отошёл от норм сравнительно краткосрочного проконсульского наместничества, особенно в самых престижных провинциях Африка и Азия. Наместники и чиновники часто многие годы оставались в своих провинциях: Луций Эллий Ламия 9 лет управлял Сирией, Луций Аррунций столько же — Испанией, причём в обоих случаях эти наместники вообще не покидали Рим и управляли своими провинциями только номинально. С другой стороны, Марк Юний Силан на самом деле 6 лет был наместником Африки, а Публий Петроний — Азии, Гай Силий командовал верхнегерманским войском с 14 по 21 годы. Из всех наместников Тиберия самым знаменитым вне всяких сомнений является Понтий Пилат, при котором был распят Иисус Христос. Другое видное положение занимал Гай Поппей Сабин, который с 12 года и до своей смерти в 35 году оставался наместником Мёзии, а в 15 году получил также Македонию и Ахайю.

Из-за повышения налогов в провинциях Тиберий высказал своё знаменитое требование, чтобы его овец стригли, а не сдирали с них кожу. Действительно, на Западе было лишь одно восстание из-за повышения налогов — в 21 году среди треверов и эдуев. Гораздо более значительными, чем битвы в Галлии, были волнения во Фракии. Там начались сепаратистские настроения, в ходе которых банды Рескупориса, царя северной части провинции, стали атаковать территории фактического соправителя, Котиса. После вмешательства Рима Котис был убит, однако Рескупорис попал в ловушку и был доставлен в Рим, где был лишён власти сенатом и депортирован в Александрию.

Другое опасное восстание возглавил в Африке Такфаринат, сколотивший на юге современного Алжира боеспособную армию, в 17 году начавшую разбойнические набеги. На западе этому примеру последовали мавры под руководством Мазуппы. Рим быстро справился с этим — банды Такфарината были разгромлены расквартированным в Африке легионом при поддержке вспомогательного контингента под начальством Марка Фурия Камилла, получившего триумф. Однако через 4 года восстание вспыхнуло вновь, но военачальник Квинт Юний Блез вновь подавил его. Точку над «i» поставило в 24 году контрнаступление под руководством Публия Корнелия Долабеллы.

Армянское царство Тиберий передал младшему брату иберского царя — Фарсману. После разгрома воспротивившейся этому части парфянской армии, Тиберий противопоставил парфянскому царю Артабану III двух новых претендентов, один из которых, Тиридат, в 36 году форсировал Евфрат и короновался в Ктесифоне. Уже через год Артабан согласился на встречу у Евфрата для восстановления статус-кво. Устранение этой опасности было одним из самых удивительных достижений Тиберия.

Заговор Сеяна

  Реконструкция виллы Юпитера на Капри, где жил Тиберий   Вилла Тиберия в Сперлонге, в Кампании, между Римом и Неаполем

После ввода в Рим преторианской гвардии (в 17 или 18 году) император сосредоточил в своих руках от 6 до 9 тыс. преторианцев. С 15 года ими командовал префект Луций Элий Сеян.

Император после смерти в 23 году единственного сына Друза становится всё более подозрительным и мрачным. В 25 году Сеян просит разрешения жениться на вдове Друза, Ливилле, однако получает отказ. У Тиберия окончательно испортились отношения со своей властной матерью — Ливией, и он уехал из Рима в Кампанию, на Капри. В его отсутствие власть постепенно переходит к префекту Сеяну. Дошло до того, что в Риме ему ставят статуи.[14]

Ливия открыто конфликтовала с Тиберием, однако её присутствие в Риме препятствует дальнейшему усилению Сеяна. Её смерть в 29 году развязала руки префекту, он стал преследовать наиболее влиятельных сенаторов и всадников. В 30 году из Рима была выслана вдова Германика Агриппина с детьми — Нероном и Друзом.

В 31 году Сеян совместно с Тиберием стал консулом, причем Тиберий не возвратился в Рим, став консулом in absentia (в отсутствие). Сеян решился на захват власти (по мнению Светония, Тиберий манипулировал им и полностью контролировал развитие событий). В его замыслах было добиться усыновления в одну из ветвей рода Юлиев, и, после, как одному из Юлиев, занять позицию принцепса (правителя) при малолетнем Тиберии Гемелле или Калигуле[11]. Мать Гемелла, та самая Ливилла, на которой ему не дали жениться, согласилась участвовать в заговоре. Согласно Кассию к тому времени Сеян и Ливилла несколько лет состояли в любовной связи.[15]

Мать Ливиллы, Антония Младшая, выдала Тиберию планы заговорщиков. 18 октября 31 года на заседании сената в присутствии Сеяна было зачитано письмо Тиберия, изобличающее заговорщиков. Сеян был немедленно схвачен, арестованы прочие участники заговора. В течение недели большинство из них было казнено. Префектом преторианцев был назначен Квинт Макрон, донесший о заговоре Антонии, и активный участник свержения Сеяна.

Тиберий и наследники

Вскоре после начала правления Тиберия восемь легионов, располагающихся в Германии, взбунтовались, требуя обещанных, но не выплаченных ещё за походы во времена Августа вознаграждений. Для усмирения восстания сенат отправил в Германию, наделив их проконсульской властью, Германика и Друза, племянника и сына императора. Германику удалось не только успокоить взбунтовавшиеся легионы, но и заставить их воевать, обещая, что все трофеи достанутся им в награду.[16] К 16 году Германику удалось восстановить границы по тем территориям, что были отторгнуты после поражения в Тевтобургском лесу (в 9 г.н. э.). В решающей битве при Идиставизо Германик разбил армию Арминия, победителя Вара, после чего его легионы возвратили орлов разбитых легионов Вара.[17]

В 17 году Германик праздновал триумф в Риме. Это был первый триумф, который праздновал Рим с момента триумфа Августа в 29 до н. э. Влияние и популярность Германика среди нобилитета и народа росло. Сначала Тиберий не видел в этом ничего плохого. В 18 году Германик стал правителем восточной части империи, как в недавнем прошлом сам Тиберий при Августе. Однако ровно через год Германик неожиданно скончался. В отравлении наследника был обвинен Гней Кальпурний Пизон, который на суде выдвинул контробвинения против самого Тиберия и его префекта претория — Луция Элия Сеяна. Эти обвинения должны были слушаться в сенате, однако неожиданно Пизон покончил с собой.[18] Эта смерть посеяла огромное количество слухов, в которых Тиберий обвинялся в убийстве Германика из-за его растущей популярности.[19]

После смерти Германика основным и единственным наследником императора стал его сын — Друз. Однако он скончался в 23 году. Позже ответственность за эту смерть возложили на Ливиллу и Сеяна.

После смерти Друза Тиберий долго не мог выбрать между своим внуком, Тиберием Гемеллом, и сыном Германика, Гаем Калигулой. Однако разоблаченный заговор Сеяна, одну из ведущих ролей в котором сыграла мать Гемелла — Ливилла, охладил отношение императора к Гемеллу. В самом конце своей жизни, кажется, Тиберий определился, назначив Калигулу квестором.[20]

Последние годы

  Репродукция картины Жана-Поля Лоренса «Смерть Тиберия»

После разоблачения заговора Сеяна Тиберий больше не появляется в Риме, проводя время на Капри или на вилле в Кампании. В начале 37 года здоровье его начало быстро ухудшаться, и 16 марта 37 года он умирает на своей вилле в Мизене. При смерти присутствовали Макрон и Калигула. Согласно Тациту, Тиберий просто потерял сознание, однако все присутствующие решили, что император умер. Когда они уже приносили поздравления Калигуле, Тиберий внезапно открыл глаза. Это повергло всех в ужас, и собравшиеся разбежались. Но Макрон, не утративший самообладания и решительности, приказал задушить Тиберия, набросив на него ворох одежды.[21] По другим версиям он был задушен Калигулой[22], либо отравлен им[23], либо уморен голодом после приступа лихорадки.[23]

Тиберий оставил после себя завещание, где всю свою власть делил между Калигулой и Тиберием Гемеллом, однако Калигула, придя к власти, объявил завещание недействительным и вскоре казнил Гемелла.[24]

Тиберий в истории

Тиберий оставил о себе в истории двоякое впечатление. С одной стороны (если отталкиваться от описания его правления у Тацита) Тиберий был мрачным, нелюдимым человеком, а время его правления — смутным и страшным. Поэтому не мудрено, что плебс, узнав о смерти императора, кричал «Тиберия в Тибр!». Однако следует учитывать, что в рядах римского нобилитета, к которому принадлежал Тацит, выходец из богатого всаднического рода, отношение к Тиберию было весьма негативным.[25] И даже у Тацита Тиберий, в период его жизни до прихода к власти, описан как весьма достойный и примерный муж, выдающийся полководец.[26]

У других авторов той эпохи личность Тиберия описывается иначе. Светоний в своей «Жизни 12 Цезарей» прекрасно отзывается о Тиберии до его провозглашения императором и о первых годах нахождения его у власти, отмечая возвращение Сенату некоторых его привилегий и полномочий. А при описании второй половины его правления, помимо развратного образа жизни и скупости, не забывает упомянуть и его скромность и бережливость.

Ещё более положительно оценивает деятельность Тиберия иудейский ученый и историк Филон, который противопоставляет его Калигуле. Он неоднократно подчеркивает глубокий ум и проницательность Тиберия, а про его правление пишет, что «за двадцать три года, что нёс бремя власти над сушей и над морем, не оставил ни единого семени войны ни в эллинской, ни в варварской земле, а мир и сопутствующие ему блага до самой кончины своей раздавал нескудеющей рукой и щедрым своим сердцем».

В труде Веллея Патеркула «Римская История» Тиберий удостаивается всяческих похвал. Впрочем, хвалебные речи приводятся там и в адрес Сеяна. Ориентироваться на этот источник довольно сложно, поскольку во времена Тиберия Патеркул служил префектом кавалерии в Паннонии, а потом там же легатом. Также есть предположение, что Патеркул был дружен с Сеяном, за что и поплатился в 31 году, когда был казнен в числе других участников заговора.[27]

Советский историк В. С. Сергеев характеризует принципат Тиберия как «начало императорского режима в Риме и как один из переломных этапов в истории античного государства», отмечая, что «императорский строй и аппарат государственного управления в Риме в главных чертах сложился при Тиберии и притом в немалой степени благодаря некоторым его индивидуальным особенностям»[28].

В честь Тиберия назван основанный в Иудее в начале нашей эры город Тиберия (совр. Тверия, Израиль).

Тиберий в церковном предании

В православной традиции известно предание о встрече Тиберия и Марии Магдалины, и с этой встречей связывают обычай дарить пасхальные яйца.

Согласно изложению Димитрия Ростовского, святая равноапостольная Мария Магдалина нашла возможность явиться к императору и подарила ему яйцо, окрашенное в красный цвет, со словами: «Христос воскрес!» Выбор яйца как подарка, согласно святителю Димитрию, был вызван бедностью Марии, которая, однако, не захотела явиться с пустыми руками, цвет же яйца был призван привлечь внимание императора.

В ином варианте изложения говорится о том, что сначала яйцо было совершенно обычным и что император, усомнившись в странном известии о воскресении, сказал, что как яйцо не может из белого стать красным, так и мёртвые не воскресают, — и яйцо покраснело у него на глазах[29]. .

Образ Тиберия в кино

Примечания

  1. ↑ http://penelope.uchicago.edu/Thayer/E/Roman/Texts/Suetonius/12Caesars/Tiberius*.html#5
  2. ↑ http://www.newadvent.org/cathen/14717b.htm
  3. ↑ Грант, 1998.
  4. ↑ Согласно евангельскому изложению, Иисус был распят и воскрес при Понтии Пилате, который был римским префектом Иудеи с 26 по 36 годы н. э., то есть во время правления Тиберия.
  5. ↑ Светоний, Тиберий, 5.
  6. ↑ Дион Кассий, 48, 34(3).
  7. ↑ Дион Кассий, 48, 44(1).
  8. ↑ Светоний, Тиберий, 6.
  9. ↑ Тацит, I, 53.
  10. ↑ Дион Кассий, LV, 9.
  11. ↑ 1 2 Светоний, Тиберий, 11.
  12. ↑ Тацит, I, 3.
  13. ↑ Готлиб.
  14. ↑ Тацит, IV, 2.
  15. ↑ Дион Кассий, 47, 22.
  16. ↑ Дион Кассий, 57, 6.
  17. ↑ Тацит, II, 3.
  18. ↑ Светоний, Тиберий, 52.
  19. ↑ Тацит, III, 15.
  20. ↑ Дион Кассий, 57, 23.
  21. ↑ Тацит, VI, 50.
  22. ↑ Светоний, Калигула, 12.
  23. ↑ 1 2 Светоний, Тиберий, 73.
  24. ↑ Светоний, Тиберий, 76.
  25. ↑ Словарь античности, 1989.
  26. ↑ Тацит, VI, 50, 51.
  27. ↑ Cruttwell, 1877.
  28. ↑ Сергеев В. С. Принципат Тиберия // Вестник древней истории. — 1940. — № 2 (11). — С. 78—95.
  29. ↑ Вопрос:Уважаемый Батюшка, скажите, пожалуйста, почему яйцо является символом Пасхи? // Православие.Ru, 3 мая 2005 г.

Литература

  1. Публий Корнелий Тацит. «Анналы».
  2. Гай Светоний Транквилл. «Жизнь двенадцати цезарей».
  3. Дион Кассий. «Римская история».
  4. Готлиб А. Тиберий // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  5. Тиберий Клавдий Нерон // Струнино — Тихорецк. — М. : Советская энциклопедия, 1976. — (Большая советская энциклопедия : [в 30 т.] / гл. ред. А. М. Прохоров ; 1969—1978, т. 25).
  6. Грант М. Римские императоры / пер. с англ. М. Гитт. — М.: ТЕРРА — Книжный клуб, 1998. — 400 с. — ISBN 5-300-02314-0.
  7. Кожурин А. Я. Император Тиберий и деструкция традиционной римской сексуальности // Феномен удовольствия в культуре. Материалы международного научного форума. — СПб., 2004, с. 121—124
  8. Словарь античности. — М. : Прогресс, 1989. — Пер. с нем. (ориг. изд. 1987).
  9. Фрибус Т. Ю. «Император Тиберий в восприятии сограждан: эмоционально-психологический аспект».
  10. Чарльзуорт М. Тиберий и смерть Августа
  11. Cruttwell, C. T. A History of Roman Literature. — Oxford, 1877. — Book 3, Chapter 1.

Ссылки

http-wikipediya.ru


Смотрите также