Каменные орудия. Древнейшие каменные орудия


Древнейшие каменные орудия на планете превосходят возрастом самого человека

Самый древний каменный артефакт, который свидетельствует, что далёкие предки человека уже имели достаточные умственные способности для обработки камня, имеет возраст в 3,3 миллиона лет.

Первые древние каменные орудия из Восточной Африки были найдены в знаменитом ущелье Олдувай в Танзании в середине 20-го века. Позднее они были ассоциированы с окаменелыми останками древнего вида людей Homo habilis, который был открыт в 1960-х годах.Однако с тех пор учёным неоднократно встречались косвенные признаки, что примитивные инструменты появились раньше Homo habilis. В 2009 году в местечке Дикика, Эфиопия, исследователи извлекли на поверхность кости животных возрастом почти 3,4 миллиона лет, которые имели на себе следы разрезов – свидетельство того, что кто-то использовал каменные ножи, чтобы срезать мясо с костей. Это самое раннее имеющееся на сегодняшний день свидетельство того, что древние гоминиды питались мясом и костным мозгом. На месте раскопок не было найдено никаких инструментов, так что до сих пор точно неизвестно, были ли отметины сделаны самодельными ножами или естественными острыми камнями.

И вот теперь учёные сообщают о каменных артефактах, которые своим возрастом намного превосходят любые известные человеческие окаменелости. До сего дня самые ранние подобные инструменты, относящиеся к олдувайской культуре, насчитывали 2,8 миллиона лет.

Возраст же новых находок составляет 3,3 миллиона лет, причём неизвестно, кто их изготовил. Возможно, они были созданы пока ещё неизвестным видом древних вымерших людей, или австралопитеками, которые на сегодняшний день носят звание главных кандидатов на роль предков человека, или кеньянтропами, один череп представителя которых возрастом в 3,3 миллиона лет был найден в 1999 году в одном километре от извлечённых инструментов. Пока учёным не удалось определить, как именно кеньянтроп был связан с видом Homo или австралопитеками.

Древние каменные инструменты были найдены рядом с озером Туркана в пустыне в северо-западной Кении в 2011 году. К концу полевого сезона 2012 года раскопки на участке под названием Ломекви-3 подняли на поверхность уже 149 «ломеквийских» артефактов, так или иначе связанных с изготовлением каменных орудий.

Анализ углеродных изотопов в почве и найденных на этом же участке животных останках позволил учёным реконструировать облик произраставшей здесь растительности. Это привело к новому сюрпризу – оказалось, что в те времена на этом месте росли кустарники и деревья.

До этого традиционно считалось, что изощрённые инструменты начали появляться в ответ на изменения климата, которые привели к сокращению лесов и расширению саванн. Простейшие каменные ножи, вероятно, помогали древним людям добывать пищу, срезая мясо с остовов животных, учитывая сократившиеся резервы пищи, по сравнению, к примеру, с фруктами, которые можно было найти в лесу. Однако сделанные находки предполагают, что ломеквийские каменные инструменты использовались для вскрытия орехов или клубней, разламывания упавших деревьев, чтобы добраться до насекомых внутри – или, возможно, для чего-то ещё, что учёным пока не удалось идентифицировать.

«Находки из Ломекви-3 предполагают, что важные эволюционные изменения, которые позже сыграют важнейшую роль в выживании вида Homo в саваннах, на самом деле произошли раньше, ещё в лесной среде», рассказывает палеоантрополог из Университета Стоуни Брукс и соавтор исследования Джейсон Льюис.

Сейчас учёные тщательно исследуют поверхности и грани найденных инструментов под микроскопом и с помощью лазерных сканеров, чтобы реконструировать метод, которым они были изготовлены. Раскопки на месте Ломекви-3 продолжаются до сих пор.

Подробная статья с данными этого исследования была опубликована вчера 21 мая в журнале «Nature».

p-i-f.livejournal.com

Каменные орудия — Википедия

Древние каменные инструменты Agarre de un bifaz.png

Наблюдения над приматами (в частности, исследования Джейн Гудолл) показывают, что шимпанзе активно используют орудия при добывании пищи (например, искусственно заострённые палочки при охоте на термитов). Кроме того, шимпанзе используют острые камни, а в экспериментах, поставленных в лабораторных условиях —техникой скалывания.

В эфиопском районе Дикика, где нашли австралопитека Селам, археологи обнаружили борозды на костях животных, живших 3,4 млн лет назад, нанесённые, предположительно, каменными орудиями[1].

В кенийском местонахождении Ломекви 3 (Lomekwi 3) на западном берегу озера Туркана, недалеко от места находки кениантропа (Kenyanthropus), были найдены древнейшие в мире каменные орудия возрастом 3,3 млн лет, что на 700 тыс. лет старше, чем орудия из эфиопского местонахождения Гона (Gona)[2].

В России следы рубки и пиления-резания каменным орудием обнаружены на фрагменте плюсневой кости верблюда вида Paracamelus alutensis № 35676 из коллекции ЗИН РАН. Кость была найдена Н. К. Верещагиным в 1954 году в Ливенцовском карьере (местонахождение Ливенцовка) на западной окраине Ростова-на-Дону вместе с другими фаунистическими остатками в хапровской аллювиальной толще, относящейся к русловой фации палео-Дона. Датируется финалом среднего виллафранка (2,1-1,97 млн л. н.)[3][4]. Технология обработки камня и орудий в индустрии стоянки Кермек (1,95—1,77 млн л. н.) во многом олдованская, однако, как и в таманской индустрии архаичного ашеля (индустрия стоянок Родники 1 и Родники 4), в ней также представлены особо крупные отщепы и пики[5]. В центральном Дагестане каменные орудия олдованского типа найдены на стоянках Айникаб, Мухкай и Гегалашур[6].

Первым методом изготовления орудий из камня стало разбивание, по видимому применявшееся уже австралопитеками. Метод был изумительно прост, — надо было просто бросить один камень на другой, а потом среди осколков выбрать подходящий, — достаточно крупный для удержания в руке и обладающий острой гранью. Однако на практике для получения мало-мальски пригодного рубила приходилось разбивать слишком много камней. Потому, следующим изобретением стал метод скалывания, — от камня, уже обладающего подходящими размерами и формой, ударами другого камня откалывались небольшие куски, пока не возникала режущая кромка нужной формы.

Так изготавливались ручные рубила, — двусторонне обработанные орудия весом до килограмма, которые, по видимому, являлись орудиями универсального использования. Эти орудия характеризуют ашёльскую эпоху нижнего палеолита (1,5 — 0,2 млн лет назад). Рубила, постепенно совершенствуясь оставались основными и наиболее распространёнными орудиями человека вплоть до наступления эпохи среднего палеолита (ок. 200 — 45/30 тыс. лет назад).

Существовали различные методы ретуши, однако, суть изобретения сводилась к тому, что удар рабочего камня передавался заготовке посредством прообраза стамески, — кости, либо третьего камня имеющего форму палочки. Так можно было точнее рассчитывать удар, и, отделяя небольшие чешуйки, придать изделию более сложную форму.

Благодаря применению ретуши, кроме рубил, у людей появился и новый инструмент — «резак», — плоский камень с острой гранью, предназначенный уже не для рубки, а для резания твёрдых материалов, — дерева и кости.

До этого времени людьми кости и палки, естественно, использовались, но только в своём первозданном виде, ибо рубила не годились для придания им формы. Архантропами применялись лишь дубины из необработанных сучьев, основным же охотничьим оружием палеоантропов (часто, но неправильно, называемых неандертальцами[источник не указан 908 дней]К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)) стали выструганные резцом цельнодеревянные копья, острие которых упрочнялось путём обжига на костре.

Около 80 тыс. лет назад процесс изготовления орудий ретушью был решительно упрощён путём введения техники пластин. Теперь, вместо того, чтобы обрабатывать камень со всех сторон, сначала крупному камню придавалась геометрическая форма, а затем уже с его граней скалывались пластины. Оставалось только обработать ретушью рабочую грань полученной заготовки, да и то, лишь в том случае, если режущая кромка не возникала при самом сколе.

Наконец, 20 — 30 тыс. лет назад уже людьми современного вида было сделано изобретение, означающее настоящий прорыв в орудийной деятельности, — каменные орудия стали снабжаться рукоятками из дерева, рога или кости. Возможность составлять орудие из двух и более частей открыла широчайшие возможности для творчества. В частности появились примитивные топоры и метательные копья с каменным или костяным наконечником.

Использование рукоятки во многих случаях позволило упростить обработку камня. Его форма и размер становились неважными, теперь от камня требовалась только режущая кромка. Наступление эпохи мезолита определяется по факту доведения этой идеи до логического окончания, — возникновению техники микролитов.

Орудие с использованием микролитов

Если в палеолите нож изготовлялся из достаточно длинной пластины, путём кропотливой ретуши, которой создавались не только лезвие, но и вправляемый в рукоятку черенок, — то теперь с камня скалывались специальные мелкие острые осколки, которые вклеивались смолой или асфальтом в костяное или деревянное основание. Получался «нож-пила», — орудие, в принципе, худшее, но несравненно более простое в изготовлении.

Начало периода мезолита совпало с наступлением последнего ледникового периода, в течение которого почти по всей планете климат оставался либо слишком холодным, либо слишком сухим. Однако отступление ледника стало сигналом к началу перехода к оседлости, а она, в свою очередь, стимулировала разработку новых технологий. Важнейшими техническими достижениями эпохи неолита стали освоение шлифовки, сверления и пиления камня.

Обработка камня трением о мокрый песок, хотя и казалась крайне трудоёмкой (на изготовление одного топора уходили десятки часов тяжёлой работы), но, в конечном счёте, экономила и время и материал. Со своей стороны, техника сверления позволила обеспечить более надёжное соединение изделия с рукоятью.

Шлифование и сверление, позволявшие придавать камню любую форму, распространились, однако, только в IV тыс. лет до н. э., то есть, уже в то время, когда в некоторых регионах широко стала использоваться медь. Жители древнего Египта даже сразу перешли к изготовлению орудий из меди, и шлифовкой так и не овладели.

Микролиты же, по-прежнему необходимые для изготовления режущих орудий, в период неолита также претерпели эволюцию, превратившись из просто мелких осколков камня в геометрически правильные элементы, образующие почти ровное лезвие. Причём, размеры их стали настолько стандартны, что выпавший и утерянный фрагмент мог быть заменён.

Такая точность изготовления достигалась усовершенствованием техники пластин. Теперь, камень раскалывался на аккуратные столбики, которые, в свою очередь, уже раскалывались поперёк на одинаковые по форме фрагменты миллиметровой толщины.

Наибольшего совершенства в эпоху меди достигла и ретушь. С возникновением государств обработка камня стала профессией, и в Египте и Месоамерике появились ремесленники способные вырезать из камня даже длинные кинжалы.

Ошибкой было бы полагать, что в каждый этап развития: палеолит, мезолит, неолит, — характеризовался какой-то строго определённой техникой обработки камня. Во-первых, наряду с новейшими, могли использоваться и устаревшие технологии, хотя бы для экономии времени, либо для наименее важных орудий. Более того, например, распространение техники микролитов и изобретение составных орудий во многих случаях приводили к тому, что трудоёмкая и кропотливая техника ретуши оказывалась начисто забыта. Острый камень полученный грубыми сколами, но вправленный в рукоять, все равно, был эффективнее самого изощрённого ручного рубила.

Во-вторых, точно так же, как это было в более поздние эпохи, наряду с племенами не жалевшими никаких усилий для того, чтобы довести свои орудия до совершенства, наличествовали и принципиальные противники прогресса. Так, упоминавшиеся выше аборигены Тасмании до самого конца продолжали пользоваться орудиями, которыми погнушался бы и питекантроп. В конце концов, физически люди современного вида превосходили австралопитеков, следовательно, если австралопитеки могли выжить, обходясь разбитыми камнями, то тасманийцы могли и подавно. В изоляции от других народов, естественно.

Наконец, для того, чтобы в совершенстве освоить обработку камня, надо было располагать им в большом количестве.

Распространение микролитов, шлифованного камня, а затем и металлов, привело к тому, что техника ретуши, как и техника пластин, во все большей степени оказывались забыты. В итоге, только кое-где на Американском континенте к приходу европейцев ещё изготовлялись кремнёвые наконечники сопоставимые по качеству с палеолитическими. С другой стороны, постоянно совершенствовались орудия из дерева, рога и кости. Они вытесняли камень, что позволяло людям обживать районы, где он отсутствовал.

Дерево и кость, тем не менее, обрабатывалось каменными орудиями, так что в каком-то количестве камень, все-таки, требовался. В своих миграциях всякое племя периодически должно было посещать районы, где выходы камня встречались, причём, в таких местах постепенно возникали настоящие карьеры, где веками, сменяясь, вело добычу камня множество племён.

В местах, где камень имелся в изобилии, а племена вели оседлый образ жизни, взрослый охотник перерабатывал в год до 40 кг этого сырья. Конечно, бродячие племена, или даже оседлые, но отправляющие экспедицию в карьер раз в несколько лет, не могли позволить себе такого, а делали на месте простейшие резцы, либо несколько горстей микролитов, и уходили.

Карьеры возникали потому, что камень пригодный для орудий найти было совсем непросто. Распространённые известняк и гранит не подходили. То есть, некоторые племена, даже перейдя к земледелию, продолжали обходиться очень грубыми орудиями именно из известняка, либо из оббитых речных окатышей, но это уже из разряда «очевидное — невероятное» эпохи неолита. Для изготовления микролитов, ножевидных пластин, наконечников и топоров требовались жёлтый кремень, обсидиан, кварц или яшма.

Долгое время месторождения ценных пород камня, просто, служили местом регулярного паломничества, однако, около 10 тыс. лет назад, когда возросшая плотность населения и начало массового перехода к оседлости затруднили дальние миграции, но создали возможности для обмена, камень стал первым предметом межплеменной торговли.

Так, весь Ближний Восток обеспечивался обсидианом всего из трёх карьеров. Из двух древнейших укрепленных поселений с многотысячным населением, одно — Чатал-Гуюк, было обязано своему возникновению близости обсидиановых залежей, а второе — Иерихон — залежам асфальта, необходимого для вклеивания микролитов в основу.

Обсидиановые орудия обладали недостижимыми для железных сплавов остротой и твёрдостью режущей кромки. В середине XX века даже рассматривалась идея налаживания выпуска бритв и хирургических инструментов из вулканического стекла. Далее разговоров дело, однако, не зашло, так как никакой возможности сделать режущую кромку обсидиановой бритвы не только острой, но и ровной, усмотрено не было. Все имеет свои недостатки.

Обсидиан давал очень острые сколы, но был слишком хрупок и редко встречался. Наиболее часто для изготовления орудий применялись кремнистые минералы и породы: кварц, халцедон, яшма. Впрочем, в качестве минерального сырья использовались самые разнообразные минералы и породы — туфиты, нефрит, сланцы и другие.

Конечно, людям удавалось прожить и вовсе без камня. Совершенно «бескаменные» культуры возникали, например, на коралловых островах.

Населению районов, где камень было не получить даже обменом, его отчасти могли заменить осколки раковин, зубы и когти. Зубами акулы или крокодила, однако, кость или рог обработать было невозможно. В условиях отсутствия камня люди вынуждены были довольствоваться только деревянными орудиями.

См. также

Примечания

  1. ↑ В Кении найдены древнейшие орудия труда, 19.04.2015
  2. ↑ World’s oldest stone tools discovered in Kenya, 2015
  3. ↑ Саблин М. В., Гиря Е. Ю. Артефакт из Ливенцовки — Свидетельство присутствия человека на территории Восточной Европы в интервале 2,1 — 1,97 млн лет назад // Древнейшие миграции человека в Евразии. Материалы международного симпозиума. Новосибирск. Изд. ИАЭ СО РАН, 2009 г СС.166-174.
  4. ↑ М. В. Саблин, Е. Ю. Гиря. К вопросу о древнейших следах появления человека на юге Восточной Европы (Россия) // Археология, этнография и антропология. № 2 (42) 2010
  5. ↑ Щелинский В. Е. Олдованские традиции и их развитие в раннем палеолите Южного Приазовья (по материалам стоянок Родники 1 и 4 на Таманском полуострове) // Традиции и инновации в истории и культуре, 2015
  6. ↑ Амирханов Х. А. Пики трёхгранного поперечного сечения в олдоване Центрального Дагестана// Материалы Международной конференции «Карабах в каменном веке», посвященной 50-летию открытия палеолитической пещерной стоянки Азых. — Баку, 2010.

Видео по теме

Ссылки

wikipedia.green

Каменные орудия — WiKi

Древние каменные инструменты Agarre de un bifaz.png

Наблюдения над приматами (в частности, исследования Джейн Гудолл) показывают, что шимпанзе активно используют орудия при добывании пищи (например, искусственно заострённые палочки при охоте на термитов). Кроме того, шимпанзе используют острые камни, а в экспериментах, поставленных в лабораторных условиях — технику скалывания.

В эфиопском районе Дикика, где нашли австралопитека Селам, археологи обнаружили борозды на костях животных, живших 3,4 млн лет назад, нанесённые, предположительно, каменными орудиями[1].

В кенийском местонахождении Ломекви 3 (Lomekwi 3) на западном берегу озера Туркана, недалеко от места находки кениантропа (Kenyanthropus), были найдены древнейшие в мире каменные орудия возрастом 3,3 млн лет, что на 700 тыс. лет старше, чем орудия из эфиопского местонахождения Гона (Gona)[2].

В России следы рубки и пиления-резания каменным орудием обнаружены на фрагменте плюсневой кости верблюда вида Paracamelus alutensis № 35676 из коллекции ЗИН РАН. Кость была найдена Н. К. Верещагиным в 1954 году в Ливенцовском карьере (местонахождение Ливенцовка) на западной окраине Ростова-на-Дону вместе с другими фаунистическими остатками в хапровской аллювиальной толще, относящейся к русловой фации палео-Дона. Датируется финалом среднего виллафранка (2,1-1,97 млн л. н.)[3][4]. Технология обработки камня и орудий в индустрии стоянки Кермек (1,95—1,77 млн л. н.) во многом олдованская, однако, как и в таманской индустрии архаичного ашеля (индустрия стоянок Родники 1 и Родники 4), в ней также представлены особо крупные отщепы и пики[5]. В центральном Дагестане каменные орудия олдованского типа найдены на стоянках Айникаб, Мухкай и Гегалашур[6].

Первым методом изготовления орудий из камня стало разбивание, по видимому применявшееся уже австралопитеками. Метод был изумительно прост, — надо было просто бросить один камень на другой, а потом среди осколков выбрать подходящий, — достаточно крупный для удержания в руке и обладающий острой гранью. Однако на практике для получения мало-мальски пригодного рубила приходилось разбивать слишком много камней. Потому следующим изобретением стал метод скалывания, — от камня, уже обладающего подходящими размерами и формой, ударами другого камня откалывались небольшие куски, пока не возникала режущая кромка нужной формы.

Так изготавливались ручные рубила, — двусторонне обработанные орудия весом до килограмма, которые, по видимому, являлись орудиями универсального использования. Эти орудия характеризуют ашёльскую эпоху нижнего палеолита (1,5 — 0,2 млн лет назад). Рубила, постепенно совершенствуясь оставались основными и наиболее распространёнными орудиями человека вплоть до наступления эпохи среднего палеолита (ок. 200 — 45/30 тыс. лет назад).

Существовали различные методы ретуши, однако, суть изобретения сводилась к тому, что удар рабочего камня передавался заготовке посредством прообраза стамески, — кости, либо третьего камня имеющего форму палочки. Так можно было точнее рассчитывать удар, и, отделяя небольшие чешуйки, придать изделию более сложную форму.

Благодаря применению ретуши, кроме рубил, у людей появился и новый инструмент — «резак», — плоский камень с острой гранью, предназначенный уже не для рубки, а для резания твёрдых материалов, — дерева и кости.

До этого времени людьми кости и палки, естественно, использовались, но только в своём первозданном виде, ибо рубила не годились для придания им формы. Архантропами применялись лишь дубины из необработанных сучьев, основным же охотничьим оружием палеоантропов (часто, но неправильно, называемых неандертальцами[источник не указан 905 дней]) стали выструганные резцом цельнодеревянные копья, острие которых упрочнялось путём обжига на костре.

Около 80 тыс. лет назад процесс изготовления орудий ретушью был решительно упрощён путём введения техники пластин. Теперь, вместо того, чтобы обрабатывать камень со всех сторон, сначала крупному камню придавалась геометрическая форма, а затем уже с его граней скалывались пластины. Оставалось только обработать ретушью рабочую грань полученной заготовки, да и то, лишь в том случае, если режущая кромка не возникала при самом сколе.

Наконец, 20 — 30 тыс. лет назад уже людьми современного вида было сделано изобретение, означающее настоящий прорыв в орудийной деятельности, — каменные орудия стали снабжаться рукоятками из дерева, рога или кости. Возможность составлять орудие из двух и более частей открыла широчайшие возможности для творчества. В частности появились примитивные топоры и метательные копья с каменным или костяным наконечником.

Использование рукоятки во многих случаях позволило упростить обработку камня. Его форма и размер становились неважными, теперь от камня требовалась только режущая кромка. Наступление эпохи мезолита определяется по факту доведения этой идеи до логического окончания, — возникновению техники микролитов.

Орудие с использованием микролитов

Если в палеолите нож изготовлялся из достаточно длинной пластины, путём кропотливой ретуши, которой создавались не только лезвие, но и вправляемый в рукоятку черенок, — то теперь с камня скалывались специальные мелкие острые осколки, которые вклеивались смолой или асфальтом в костяное или деревянное основание. Получался «нож-пила», — орудие, в принципе, худшее, но несравненно более простое в изготовлении.

Начало периода мезолита совпало с наступлением последнего ледникового периода, в течение которого почти по всей планете климат оставался либо слишком холодным, либо слишком сухим. Однако отступление ледника стало сигналом к началу перехода к оседлости, а она, в свою очередь, стимулировала разработку новых технологий. Важнейшими техническими достижениями эпохи неолита стали освоение шлифовки, сверления и пиления камня.

Обработка камня трением о мокрый песок, хотя и казалась крайне трудоёмкой (на изготовление одного топора уходили десятки часов тяжёлой работы), но, в конечном счёте, экономила и время и материал. Со своей стороны, техника сверления позволила обеспечить более надёжное соединение изделия с рукоятью.

Шлифование и сверление, позволявшие придавать камню любую форму, распространились, однако, только в IV тыс. лет до н. э., то есть, уже в то время, когда в некоторых регионах широко стала использоваться медь. Жители древнего Египта даже сразу перешли к изготовлению орудий из меди, и шлифовкой так и не овладели.

Микролиты же, по-прежнему необходимые для изготовления режущих орудий, в период неолита также претерпели эволюцию, превратившись из просто мелких осколков камня в геометрически правильные элементы, образующие почти ровное лезвие. Причём, размеры их стали настолько стандартны, что выпавший и утерянный фрагмент мог быть заменён.

Такая точность изготовления достигалась усовершенствованием техники пластин. Теперь, камень раскалывался на аккуратные столбики, которые, в свою очередь, уже раскалывались поперёк на одинаковые по форме фрагменты миллиметровой толщины.

Наибольшего совершенства в эпоху меди достигла и ретушь. С возникновением государств обработка камня стала профессией, и в Египте и Месоамерике появились ремесленники способные вырезать из камня даже длинные кинжалы.

Ошибкой было бы полагать, что каждый этап развития: палеолит, мезолит, неолит, — характеризовался какой-то строго определённой техникой обработки камня. Во-первых, наряду с новейшими, могли использоваться и устаревшие технологии, хотя бы для экономии времени, либо для наименее важных орудий. Более того, например, распространение техники микролитов и изобретение составных орудий во многих случаях приводили к тому, что трудоёмкая и кропотливая техника ретуши оказывалась начисто забыта. Острый камень, полученный грубыми сколами, но вправленный в рукоять, все равно, был эффективнее самого изощрённого ручного рубила.

Во-вторых, точно так же, как это было в более поздние эпохи, наряду с племенами, не жалевшими никаких усилий для того, чтобы довести свои орудия до совершенства, наличествовали и принципиальные противники прогресса. Так, упоминавшиеся выше аборигены Тасмании до самого конца продолжали пользоваться орудиями, которыми погнушался бы и питекантроп. В конце концов, физически люди современного вида превосходили австралопитеков, следовательно, если австралопитеки могли выжить, обходясь разбитыми камнями, то тасманийцы могли и подавно. В изоляции от других народов, естественно.

Наконец, для того, чтобы в совершенстве освоить обработку камня, надо было располагать им в большом количестве.

Распространение микролитов, шлифованного камня, а затем и металлов, привело к тому, что техника ретуши, как и техника пластин, во все большей степени оказывались забыты. В итоге, только кое-где на Американском континенте к приходу европейцев ещё изготовлялись кремнёвые наконечники, сопоставимые по качеству с палеолитическими. С другой стороны, постоянно совершенствовались орудия из дерева, рога и кости. Они вытесняли камень, что позволяло людям обживать районы, где он отсутствовал.

Дерево и кость, тем не менее, обрабатывалось каменными орудиями, так что в каком-то количестве камень, все-таки, требовался. В своих миграциях всякое племя периодически должно было посещать районы, где выходы камня встречались, причём, в таких местах постепенно возникали настоящие карьеры, где веками, сменяясь, вело добычу камня множество племён.

В местах, где камень имелся в изобилии, а племена вели оседлый образ жизни, взрослый охотник перерабатывал в год до 40 кг этого сырья. Конечно, бродячие племена, или даже оседлые, но отправляющие экспедицию в карьер раз в несколько лет, не могли позволить себе такого, а делали на месте простейшие резцы, либо несколько горстей микролитов, и уходили.

Карьеры возникали потому, что камень, пригодный для орудий найти было совсем непросто. Распространённые известняк и гранит не подходили. То есть, некоторые племена, даже перейдя к земледелию, продолжали обходиться очень грубыми орудиями именно из известняка, либо из оббитых речных окатышей, но это уже из разряда «очевидное — невероятное» эпохи неолита. Для изготовления микролитов, ножевидных пластин, наконечников и топоров требовались жёлтый кремень, обсидиан, кварц или яшма.

Долгое время месторождения ценных пород камня просто служили местом регулярного паломничества, однако, около 10 тыс. лет назад, когда возросшая плотность населения и начало массового перехода к оседлости затруднили дальние миграции, но создали возможности для обмена, камень стал первым предметом межплеменной торговли.

Так, весь Ближний Восток обеспечивался обсидианом всего из трёх карьеров. Из двух древнейших укрепленных поселений с многотысячным населением, одно — Чатал-Гуюк, было обязано своим возникновением близости обсидиановых залежей, а второе — Иерихон — залежам асфальта, необходимого для вклеивания микролитов в основу.

Обсидиановые орудия обладали недостижимыми для железных сплавов остротой и твёрдостью режущей кромки. В середине XX века даже рассматривалась идея налаживания выпуска бритв и хирургических инструментов из вулканического стекла. Далее разговоров дело, однако, не зашло, так как никакой возможности сделать режущую кромку обсидиановой бритвы не только острой, но и ровной, усмотрено не было. Все имеет свои недостатки.

Обсидиан давал очень острые сколы, но был слишком хрупок и редко встречался. Наиболее часто для изготовления орудий применялись кремнистые минералы и породы: кварц, халцедон, яшма. Впрочем, в качестве минерального сырья использовались самые разнообразные минералы и породы — туфиты, нефрит, сланцы и другие.

Конечно, людям удавалось прожить и вовсе без камня. Совершенно «бескаменные» культуры возникали, например, на коралловых островах.

Населению районов, где камень было не получить даже обменом, его отчасти могли заменить осколки раковин, зубы и когти. Зубами акулы или крокодила, однако, кость или рог обработать было невозможно. В условиях отсутствия камня люди вынуждены были довольствоваться только деревянными орудиями.

ru-wiki.org

Древнейшие каменные орудия датировали по осколкам метеорита

Новость:  Академик Анатолий Деревянко награжден орденом Александра НевскогоМайская ночь или краткая история человечестваПоиски древнего человека ведут в Монголию и ТибетИнтеграция академической науки и высшего образованияАрхеологическая разведка на стыке наук и актуальные вопросы охранно-спасательных работ   Читать еще ...

Возраст найденных во Вьетнаме комплексов каменных орудий составляет около 800 тысяч лет – период раннего палеолита, выяснили ученые Института археологии и этнографии СО РАН. Данные орудия из Юго-восточной Азии говорят о произошедшей первой волне миграции древнего человека (Homo erectus) из Африки в Евразию. После очередного этапа полевых работ на древнейших памятниках сибирские археологи прокомментировали основные результаты своих исследований.

Сотрудник отдела каменного века ИАЭТ СО РАН Александр Кандыба рассказал, что датировка обнаруженных комплексов проводилась по определению возрасту сопутствующих тектонических материалов – обломкам космического происхождения, которые находились в одних слоях с орудиями. Определением возраста этих осколков космического происхождения (тектитов) занималась лаборатория геохронологии Института рудных месторождений, петрографии и минералогии РАН, используя радиоизотопный метод датирования. С его помощью определяют, какая доля изотопа успела распасться за время существования объекта. Поскольку известен период полураспада изотопа, для определения возраста образца подсчитывают количество оставшихся в нем изотопов.

– Обнаружение в древних слоях космических осколков можно назвать счастливой случайностью, – пояснил ученый. – Ведь в слоях такого возраста нечасто можно встретить органику, которую обычно используют для датировки памятников. А камни, из которых сделаны орудия, имеют возраст в миллионы лет, то есть они заведомо намного старше времени, когда к ним впервые прикоснулся древний человек. Соответственно, датировать их нет смысла.

Мощный шлейф обломков метеорита 800 тысяч лет назад просыпался на всю юго-восточную азиатскую частьнашего материка: кроме Вьетнама, много тектитов было найдено также в Южном Китае, Лаосе и Камбодже.

В конце 90-х годов прошлого века китайцы нашли у себя древнейшую каменную культуру, которую назвали Байсэ. Датировка данной культуры показала возраст около 800 тысяч лет. Недавние вьетнамские находки сибирских ученых оказались схожими по форме. Таким образом, ученые предположили, что обнаруженные ими артефакты принадлежат примерно к одному временному периоду с китайскими орудиями. Проведенный анализ тектитов подтвердил это предположение.

– Все найденные культурные объекты залегают в одинаковом стратиграфическом положении (находятся в слоях одного временного периода), имеют один и тот же сопутствующий материал (тектиты) и очень похожи друг на друга, – рассказывает Александр Кандыба. – Это один из немногих объектов такого возраста в Юго-Восточной Азии. Кроме него, пока известна только культура Байсэ, названная по одноименной котловине, в которой располагался этот памятник. Вьетнамскую культуру мы пока негласно решили назвать Анкхе, также по ближайшему одноименному городу.

Основная часть обнаруженных каменных орудий (как Байсэ, так и во Вьетнаме) представляла собой бифасы – двусторонне обработанные на конце рубила. Самые древние бифасы относят к ашельской культуре, которая возникла в Африке 1,7-1,6 млн лет назад.

По словам Александра Кандыбы, группа новосибирских археологов вместе с вьетнамскими коллегами из Института археологии Академии социальных наук уже три года занимаются исследованиями памятников культуры каменного века на территории Южного Вьетнама в провинции Залай. В прошлом году завершились разведывательные работы. Из 21 памятника данной раннепалеолитической культуры специалисты выбрали для дальнейших исследований три наиболее богатых каменными орудиями объекта. Причем, все они, по-видимому, являлись не территорией проживания древних людей, а именно площадками для производства этих предметов из местного каменного материала. Об этом свидетельствуют многочисленные побочные продукты производства в виде крупных нуклеусов (исходных заготовок) и характерных сколов и осколков, остающихся после изготовления скребел и бифасов. Из крупной речной гальки с помощью нанесения буквально десятка-полутора ударов оформлялись острие и пятка орудия.

Археолог подчеркнул особенную ценность найденных древних мастерских в связи с тем, что у них не нарушено расположение древних культурных слоев, то есть, полностью сохранена стратиграфия объекта. Ведь местность, в которой пришлось работать сибирским ученым, представляет собой обширные сельскохозяйственные угодья, где земля многократно перекопана и выровнена, то есть сильно перемешана.

– Обнаружение сразу нескольких мастерских каменных орудий позволяет нам уверенно говорить о проживании на этих территориях древних популяций, – подводит Александр Кандыба итоги выполненной работы. – В отличие от единичных находок костей древних людей, по которым можно даже определить вид человека, но нельзя понять, к какой материальной культуре он принадлежал, мы можем точно ответить на этот вопрос. С другой стороны, из-за отсутствия в древних слоях останков человеческих костей мы ничего не знаем об антропологии носителей данной каменной индустрии, то есть, слабо себе представляем их внешний облик. Идеальной ситуацией для археолога, конечно, является обнаружение и орудий, и костей, причем, в нетронутых человеком культурных слоях, а не поднятых с поверхности земли древних предметов.

За весь период исследований во Вьетнаме археологи нашли более тысячи каменных орудий, которые по окончании работ будут переданы в музеи крупных провинций и районов Вьетнама. Судя по насыщенности памятников материалами, в перспективе их количество будет расти.

www.archaeology.nsc.ru

Каменные орудия — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Наблюдения над приматами (в частности, исследования Джейн Гудолл) показывают, что шимпанзе активно используют орудия при добывании пищи (например, искусственно заострённые палочки при охоте на термитов). Кроме того, шимпанзе используют острые камни, а в экспериментах, поставленных в лабораторных условиях — вполне эффективно овладевают техникой скалывания.

В кенийском местонахождении Ломекви 3 (Lomekwi 3) на западном берегу озера Туркана, недалеко от места находки кениантропа (Kenyanthropus), были найдены древнейшие в мире каменные орудия возрастом 3,3 млн лет, что на 700 тыс. лет старше, чем орудия из эфиопского местонахождения Гона (Gona)[1].

В России следы рубки и пиления-резания каменным орудием обнаружены на фрагменте плюсневой кости верблюда вида Paracamelus alutensis № 35676 из коллекции ЗИН РАН. Кость была найдена Н. К. Верещагиным в 1954 году в Ливенцовском карьере (местонахождение Ливенцовка) на западной окраине Ростова-на-Дону вместе с другими фаунистическими остатками в хапровской аллювиальной толще, относящейся к русловой фации палео-Дона. Датируется финалом среднего виллафранка (2,1-1,97 млн л. н.)[2][3]. Технология обработки камня и орудий в индустрии стоянки Кермек (1,95—1,77 млн л. н.) во многом олдованская, однако, как и в таманской индустрии архаичного ашеля (индустрия стоянок Родники 1 и Родники 4), в ней также представлены особо крупные отщепы и пики[4]. В центральном Дагестане каменные орудия олдованского типа найдены на стоянках Айникаб, Мухкай и Гегалашур[5].

Первым методом изготовления орудий из камня стало разбивание, по видимому применявшееся уже австралопитеками. Метод был изумительно прост, — надо было просто бросить один камень на другой, а потом среди осколков выбрать подходящий, — достаточно крупный для удержания в руке и обладающий острой гранью. Однако на практике для получения мало-мальски пригодного рубила приходилось разбивать слишком много камней. Потому, следующим изобретением стал метод скалывания, — от камня, уже обладающего подходящими размерами и формой, ударами другого камня откалывались небольшие куски, пока не возникала режущая кромка нужной формы.

Так изготавливались ручные рубила, — двусторонне обработанные орудия весом до килограмма, которые, по видимому, являлись орудиями универсального использования. Эти орудия характеризуют ашёльскую эпоху нижнего палеолита (1,5 — 0,2 млн лет назад). Рубила, постепенно совершенствуясь оставались основными и наиболее распространёнными орудиями человека вплоть до наступления эпохи среднего палеолита (ок. 200 — 45/30 тыс. лет назад).

Существовали различные методы ретуши, однако, суть изобретения сводилась к тому, что удар рабочего камня передавался заготовке посредством прообраза стамески, — кости, либо третьего камня имеющего форму палочки. Так можно было точнее рассчитывать удар, и, отделяя небольшие чешуйки, придать изделию более сложную форму.

Благодаря применению ретуши, кроме рубил, у людей появился и новый инструмент — «резак», — плоский камень с острой гранью, предназначенный уже не для рубки, а для резания твёрдых материалов, — дерева и кости.

До этого времени людьми кости и палки, естественно, использовались, но только в своём первозданном виде, ибо рубила не годились для придания им формы. Архантропами применялись лишь дубины из необработанных сучьев, основным же охотничьим оружием палеоантропов (часто, но неправильно, называемых неандертальцамиК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 908 дней]) стали выструганные резцом цельнодеревянные копья, острие которых упрочнялось путём обжига на костре.

Около 80 тыс. лет назад процесс изготовления орудий ретушью был решительно упрощён путём введения техники пластин. Теперь, вместо того, чтобы обрабатывать камень со всех сторон, сначала крупному камню придавалась геометрическая форма, а затем уже с его граней скалывались пластины. Оставалось только обработать ретушью рабочую грань полученной заготовки, да и то, лишь в том случае, если режущая кромка не возникала при самом сколе.

Наконец, 20 — 30 тыс. лет назад уже людьми современного вида было сделано изобретение, означающее настоящий прорыв в орудийной деятельности, — каменные орудия стали снабжаться рукоятками из дерева, рога или кости. Возможность составлять орудие из двух и более частей открыла широчайшие возможности для творчества. В частности появились примитивные топоры и метательные копья с каменным или костяным наконечником.

Использование рукоятки во многих случаях позволило упростить обработку камня. Его форма и размер становились неважными, теперь от камня требовалась только режущая кромка. Наступление эпохи мезолита определяется по факту доведения этой идеи до логического окончания, — возникновению техники микролитов.

Если в палеолите нож изготовлялся из достаточно длинной пластины, путём кропотливой ретуши, которой создавались не только лезвие, но и вправляемый в рукоятку черенок, — то теперь с камня скалывались специальные мелкие острые осколки, которые вклеивались смолой или асфальтом в костяное или деревянное основание. Получался «нож-пила», — орудие, в принципе, худшее, но несравненно более простое в изготовлении.

Начало периода мезолита совпало с наступлением последнего ледникового периода, в течение которого почти по всей планете климат оставался либо слишком холодным, либо слишком сухим. Однако отступление ледника стало сигналом к началу перехода к оседлости, а она, в свою очередь, стимулировала разработку новых технологий. Важнейшими техническими достижениями эпохи неолита стали освоение шлифовки, сверления и пиления камня.

Обработка камня трением о мокрый песок, хотя и казалась крайне трудоёмкой (на изготовление одного топора уходили десятки часов тяжёлой работы), но, в конечном счёте, экономила и время и материал. Со своей стороны, техника сверления позволила обеспечить более надёжное соединение изделия с рукоятью.

Шлифование и сверление, позволявшие придавать камню любую форму, распространились, однако, только в IV тыс. лет до н. э., то есть, уже в то время, когда в некоторых регионах широко стала использоваться медь. Жители древнего Египта даже сразу перешли к изготовлению орудий из меди, и шлифовкой так и не овладели.

Микролиты же, по-прежнему необходимые для изготовления режущих орудий, в период неолита также претерпели эволюцию, превратившись из просто мелких осколков камня в геометрически правильные элементы, образующие почти ровное лезвие. Причём, размеры их стали настолько стандартны, что выпавший и утерянный фрагмент мог быть заменён.

Такая точность изготовления достигалась усовершенствованием техники пластин. Теперь, камень раскалывался на аккуратные столбики, которые, в свою очередь, уже раскалывались поперёк на одинаковые по форме фрагменты миллиметровой толщины.

Наибольшего совершенства в эпоху меди достигла и ретушь. С возникновением государств обработка камня стала профессией, и в Египте и Месоамерике появились ремесленники способные вырезать из камня даже длинные кинжалы.

Ошибкой было бы полагать, что в каждый этап развития: палеолит, мезолит, неолит, — характеризовался какой-то строго определённой техникой обработки камня. Во-первых, наряду с новейшими, могли использоваться и устаревшие технологии, хотя бы для экономии времени, либо для наименее важных орудий. Более того, например, распространение техники микролитов и изобретение составных орудий во многих случаях приводили к тому, что трудоёмкая и кропотливая техника ретуши оказывалась начисто забыта. Острый камень полученный грубыми сколами, но вправленный в рукоять, все равно, был эффективнее самого изощрённого ручного рубила.

Во-вторых, точно так же, как это было в более поздние эпохи, наряду с племенами не жалевшими никаких усилий для того, чтобы довести свои орудия до совершенства, наличествовали и принципиальные противники прогресса. Так, упоминавшиеся выше аборигены Тасмании до самого конца продолжали пользоваться орудиями, которыми погнушался бы и питекантроп. В конце концов, физически люди современного вида превосходили австралопитеков, следовательно, если австралопитеки могли выжить, обходясь разбитыми камнями, то тасманийцы могли и подавно. В изоляции от других народов, естественно.

Наконец, для того, чтобы в совершенстве освоить обработку камня, надо было располагать им в большом количестве.

Распространение микролитов, шлифованного камня, а затем и металлов, привело к тому, что техника ретуши, как и техника пластин, во все большей степени оказывались забыты. В итоге, только кое-где на Американском континенте к приходу европейцев ещё изготовлялись кремнёвые наконечники сопоставимые по качеству с палеолитическими. С другой стороны, постоянно совершенствовались орудия из дерева, рога и кости. Они вытесняли камень, что позволяло людям обживать районы, где он отсутствовал.

Дерево и кость, тем не менее, обрабатывалось каменными орудиями, так что в каком-то количестве камень, все-таки, требовался. В своих миграциях всякое племя периодически должно было посещать районы, где выходы камня встречались, причём, в таких местах постепенно возникали настоящие карьеры, где веками, сменяясь, вело добычу камня множество племён.

В местах, где камень имелся в изобилии, а племена вели оседлый образ жизни, взрослый охотник перерабатывал в год до 40 кг этого сырья. Конечно, бродячие племена, или даже оседлые, но отправляющие экспедицию в карьер раз в несколько лет, не могли позволить себе такого, а делали на месте простейшие резцы, либо несколько горстей микролитов, и уходили.

Карьеры возникали потому, что камень пригодный для орудий найти было совсем непросто. Распространённые известняк и гранит не подходили. То есть, некоторые племена, даже перейдя к земледелию, продолжали обходиться очень грубыми орудиями именно из известняка, либо из оббитых речных окатышей, но это уже из разряда «очевидное — невероятное» эпохи неолита. Для изготовления микролитов, ножевидных пластин, наконечников и топоров требовались жёлтый кремень, обсидиан, кварц или яшма.

Долгое время месторождения ценных пород камня, просто, служили местом регулярного паломничества, однако, около 10 тыс. лет назад, когда возросшая плотность населения и начало массового перехода к оседлости затруднили дальние миграции, но создали возможности для обмена, камень стал первым предметом межплеменной торговли.

Так, весь Ближний Восток обеспечивался обсидианом всего из трёх карьеров. Из двух древнейших укрепленных поселений с многотысячным населением, одно — Чатал-Гуюк, было обязано своему возникновению близости обсидиановых залежей, а второе — Иерихон — залежам асфальта, необходимого для вклеивания микролитов в основу.

Обсидиановые орудия обладали недостижимыми для железных сплавов остротой и твёрдостью режущей кромки. В середине XX века даже рассматривалась идея налаживания выпуска бритв и хирургических инструментов из вулканического стекла. Далее разговоров дело, однако, не зашло, так как никакой возможности сделать режущую кромку обсидиановой бритвы не только острой, но и ровной, усмотрено не было. Все имеет свои недостатки.

Обсидиан давал очень острые сколы, но был слишком хрупок и редко встречался. Наиболее часто для изготовления орудий применялись кремнистые минералы и породы: кварц, халцедон, яшма. Впрочем, в качестве минерального сырья использовались самые разнообразные минералы и породы — туфиты, нефрит, сланцы и другие.

Конечно, людям удавалось прожить и вовсе без камня. Совершенно «бескаменные» культуры возникали, например, на коралловых островах.

Населению районов, где камень было не получить даже обменом, его отчасти могли заменить осколки раковин, зубы и когти. Зубами акулы или крокодила, однако, кость или рог обработать было невозможно. В условиях отсутствия камня люди вынуждены были довольствоваться только деревянными орудиями.

См. также

Напишите отзыв о статье "Каменные орудия"

Примечания

  1. ↑ [news.sciencemag.org/africa/2015/04/world-s-oldest-stone-tools-discovered-kenya World’s oldest stone tools discovered in Kenya]
  2. ↑ Саблин М. В., Гиря Е. Ю. Артефакт из Ливенцовки — Свидетельство присутствия человека на территории Восточной Европы в интервале 2,1 — 1,97 млн лет назад // Древнейшие миграции человека в Евразии. Материалы международного симпозиума. Новосибирск. Изд. ИАЭ СО РАН, 2009 г СС.166-174.
  3. ↑ [archaeology.nsc.ru/ru/publish/journal/doc/2010/42.pdf М. В. Саблин, Е. Ю. Гиря. К вопросу о древнейших следах появления человека на юге Восточной Европы (Россия) // Археология, этнография и антропология. № 2 (42) 2010]
  4. ↑ [hist-phil.ru/publications/7487_Traditsii.pdf Щелинский В. Е. Олдованские традиции и их развитие в раннем палеолите Южного Приазовья (по материалам стоянок Родники 1 и 4 на Таманском полуострове) // Традиции и инновации в истории и культуре, 2015]
  5. ↑ Амирханов Х. А. Пики трёхгранного поперечного сечения в олдоване Центрального Дагестана// Материалы Международной конференции «Карабах в каменном веке», посвященной 50-летию открытия палеолитической пещерной стоянки Азых. — Баку, 2010.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Каменные орудия

– Ах, я это знаю. Знаю, знаю, – подхватила Наташа. – Я еще маленькая была, так со мной это бывало. Помнишь, раз меня за сливы наказали и вы все танцовали, а я сидела в классной и рыдала, никогда не забуду: мне и грустно было и жалко было всех, и себя, и всех всех жалко. И, главное, я не виновата была, – сказала Наташа, – ты помнишь? – Помню, – сказал Николай. – Я помню, что я к тебе пришел потом и мне хотелось тебя утешить и, знаешь, совестно было. Ужасно мы смешные были. У меня тогда была игрушка болванчик и я его тебе отдать хотел. Ты помнишь? – А помнишь ты, – сказала Наташа с задумчивой улыбкой, как давно, давно, мы еще совсем маленькие были, дяденька нас позвал в кабинет, еще в старом доме, а темно было – мы это пришли и вдруг там стоит… – Арап, – докончил Николай с радостной улыбкой, – как же не помнить? Я и теперь не знаю, что это был арап, или мы во сне видели, или нам рассказывали. – Он серый был, помнишь, и белые зубы – стоит и смотрит на нас… – Вы помните, Соня? – спросил Николай… – Да, да я тоже помню что то, – робко отвечала Соня… – Я ведь спрашивала про этого арапа у папа и у мама, – сказала Наташа. – Они говорят, что никакого арапа не было. А ведь вот ты помнишь! – Как же, как теперь помню его зубы. – Как это странно, точно во сне было. Я это люблю. – А помнишь, как мы катали яйца в зале и вдруг две старухи, и стали по ковру вертеться. Это было, или нет? Помнишь, как хорошо было? – Да. А помнишь, как папенька в синей шубе на крыльце выстрелил из ружья. – Они перебирали улыбаясь с наслаждением воспоминания, не грустного старческого, а поэтического юношеского воспоминания, те впечатления из самого дальнего прошедшего, где сновидение сливается с действительностью, и тихо смеялись, радуясь чему то. Соня, как и всегда, отстала от них, хотя воспоминания их были общие. Соня не помнила многого из того, что они вспоминали, а и то, что она помнила, не возбуждало в ней того поэтического чувства, которое они испытывали. Она только наслаждалась их радостью, стараясь подделаться под нее. Она приняла участие только в том, когда они вспоминали первый приезд Сони. Соня рассказала, как она боялась Николая, потому что у него на курточке были снурки, и ей няня сказала, что и ее в снурки зашьют. – А я помню: мне сказали, что ты под капустою родилась, – сказала Наташа, – и помню, что я тогда не смела не поверить, но знала, что это не правда, и так мне неловко было. Во время этого разговора из задней двери диванной высунулась голова горничной. – Барышня, петуха принесли, – шопотом сказала девушка. – Не надо, Поля, вели отнести, – сказала Наташа. В середине разговоров, шедших в диванной, Диммлер вошел в комнату и подошел к арфе, стоявшей в углу. Он снял сукно, и арфа издала фальшивый звук. – Эдуард Карлыч, сыграйте пожалуста мой любимый Nocturiene мосье Фильда, – сказал голос старой графини из гостиной. Диммлер взял аккорд и, обратясь к Наташе, Николаю и Соне, сказал: – Молодежь, как смирно сидит! – Да мы философствуем, – сказала Наташа, на минуту оглянувшись, и продолжала разговор. Разговор шел теперь о сновидениях. Диммлер начал играть. Наташа неслышно, на цыпочках, подошла к столу, взяла свечу, вынесла ее и, вернувшись, тихо села на свое место. В комнате, особенно на диване, на котором они сидели, было темно, но в большие окна падал на пол серебряный свет полного месяца. – Знаешь, я думаю, – сказала Наташа шопотом, придвигаясь к Николаю и Соне, когда уже Диммлер кончил и всё сидел, слабо перебирая струны, видимо в нерешительности оставить, или начать что нибудь новое, – что когда так вспоминаешь, вспоминаешь, всё вспоминаешь, до того довоспоминаешься, что помнишь то, что было еще прежде, чем я была на свете… – Это метампсикова, – сказала Соня, которая всегда хорошо училась и все помнила. – Египтяне верили, что наши души были в животных и опять пойдут в животных. – Нет, знаешь, я не верю этому, чтобы мы были в животных, – сказала Наташа тем же шопотом, хотя музыка и кончилась, – а я знаю наверное, что мы были ангелами там где то и здесь были, и от этого всё помним… – Можно мне присоединиться к вам? – сказал тихо подошедший Диммлер и подсел к ним. – Ежели бы мы были ангелами, так за что же мы попали ниже? – сказал Николай. – Нет, это не может быть! – Не ниже, кто тебе сказал, что ниже?… Почему я знаю, чем я была прежде, – с убеждением возразила Наташа. – Ведь душа бессмертна… стало быть, ежели я буду жить всегда, так я и прежде жила, целую вечность жила. – Да, но трудно нам представить вечность, – сказал Диммлер, который подошел к молодым людям с кроткой презрительной улыбкой, но теперь говорил так же тихо и серьезно, как и они. – Отчего же трудно представить вечность? – сказала Наташа. – Нынче будет, завтра будет, всегда будет и вчера было и третьего дня было… – Наташа! теперь твой черед. Спой мне что нибудь, – послышался голос графини. – Что вы уселись, точно заговорщики. – Мама! мне так не хочется, – сказала Наташа, но вместе с тем встала. Всем им, даже и немолодому Диммлеру, не хотелось прерывать разговор и уходить из уголка диванного, но Наташа встала, и Николай сел за клавикорды. Как всегда, став на средину залы и выбрав выгоднейшее место для резонанса, Наташа начала петь любимую пьесу своей матери. Она сказала, что ей не хотелось петь, но она давно прежде, и долго после не пела так, как она пела в этот вечер. Граф Илья Андреич из кабинета, где он беседовал с Митинькой, слышал ее пенье, и как ученик, торопящийся итти играть, доканчивая урок, путался в словах, отдавая приказания управляющему и наконец замолчал, и Митинька, тоже слушая, молча с улыбкой, стоял перед графом. Николай не спускал глаз с сестры, и вместе с нею переводил дыхание. Соня, слушая, думала о том, какая громадная разница была между ей и ее другом и как невозможно было ей хоть на сколько нибудь быть столь обворожительной, как ее кузина. Старая графиня сидела с счастливо грустной улыбкой и слезами на глазах, изредка покачивая головой. Она думала и о Наташе, и о своей молодости, и о том, как что то неестественное и страшное есть в этом предстоящем браке Наташи с князем Андреем. Диммлер, подсев к графине и закрыв глаза, слушал. – Нет, графиня, – сказал он наконец, – это талант европейский, ей учиться нечего, этой мягкости, нежности, силы… – Ах! как я боюсь за нее, как я боюсь, – сказала графиня, не помня, с кем она говорит. Ее материнское чутье говорило ей, что чего то слишком много в Наташе, и что от этого она не будет счастлива. Наташа не кончила еще петь, как в комнату вбежал восторженный четырнадцатилетний Петя с известием, что пришли ряженые. Наташа вдруг остановилась. – Дурак! – закричала она на брата, подбежала к стулу, упала на него и зарыдала так, что долго потом не могла остановиться. – Ничего, маменька, право ничего, так: Петя испугал меня, – говорила она, стараясь улыбаться, но слезы всё текли и всхлипывания сдавливали горло. Наряженные дворовые, медведи, турки, трактирщики, барыни, страшные и смешные, принеся с собою холод и веселье, сначала робко жались в передней; потом, прячась один за другого, вытеснялись в залу; и сначала застенчиво, а потом всё веселее и дружнее начались песни, пляски, хоровые и святочные игры. Графиня, узнав лица и посмеявшись на наряженных, ушла в гостиную. Граф Илья Андреич с сияющей улыбкой сидел в зале, одобряя играющих. Молодежь исчезла куда то. Через полчаса в зале между другими ряжеными появилась еще старая барыня в фижмах – это был Николай. Турчанка был Петя. Паяс – это был Диммлер, гусар – Наташа и черкес – Соня, с нарисованными пробочными усами и бровями. После снисходительного удивления, неузнавания и похвал со стороны не наряженных, молодые люди нашли, что костюмы так хороши, что надо было их показать еще кому нибудь. Николай, которому хотелось по отличной дороге прокатить всех на своей тройке, предложил, взяв с собой из дворовых человек десять наряженных, ехать к дядюшке. – Нет, ну что вы его, старика, расстроите! – сказала графиня, – да и негде повернуться у него. Уж ехать, так к Мелюковым. Мелюкова была вдова с детьми разнообразного возраста, также с гувернантками и гувернерами, жившая в четырех верстах от Ростовых. – Вот, ma chere, умно, – подхватил расшевелившийся старый граф. – Давай сейчас наряжусь и поеду с вами. Уж я Пашету расшевелю. Но графиня не согласилась отпустить графа: у него все эти дни болела нога. Решили, что Илье Андреевичу ехать нельзя, а что ежели Луиза Ивановна (m me Schoss) поедет, то барышням можно ехать к Мелюковой. Соня, всегда робкая и застенчивая, настоятельнее всех стала упрашивать Луизу Ивановну не отказать им. Наряд Сони был лучше всех. Ее усы и брови необыкновенно шли к ней. Все говорили ей, что она очень хороша, и она находилась в несвойственном ей оживленно энергическом настроении. Какой то внутренний голос говорил ей, что нынче или никогда решится ее судьба, и она в своем мужском платье казалась совсем другим человеком. Луиза Ивановна согласилась, и через полчаса четыре тройки с колокольчиками и бубенчиками, визжа и свистя подрезами по морозному снегу, подъехали к крыльцу. Наташа первая дала тон святочного веселья, и это веселье, отражаясь от одного к другому, всё более и более усиливалось и дошло до высшей степени в то время, когда все вышли на мороз, и переговариваясь, перекликаясь, смеясь и крича, расселись в сани. Две тройки были разгонные, третья тройка старого графа с орловским рысаком в корню; четвертая собственная Николая с его низеньким, вороным, косматым коренником. Николай в своем старушечьем наряде, на который он надел гусарский, подпоясанный плащ, стоял в середине своих саней, подобрав вожжи. Было так светло, что он видел отблескивающие на месячном свете бляхи и глаза лошадей, испуганно оглядывавшихся на седоков, шумевших под темным навесом подъезда. В сани Николая сели Наташа, Соня, m me Schoss и две девушки. В сани старого графа сели Диммлер с женой и Петя; в остальные расселись наряженные дворовые. – Пошел вперед, Захар! – крикнул Николай кучеру отца, чтобы иметь случай перегнать его на дороге. Тройка старого графа, в которую сел Диммлер и другие ряженые, визжа полозьями, как будто примерзая к снегу, и побрякивая густым колокольцом, тронулась вперед. Пристяжные жались на оглобли и увязали, выворачивая как сахар крепкий и блестящий снег. Николай тронулся за первой тройкой; сзади зашумели и завизжали остальные. Сначала ехали маленькой рысью по узкой дороге. Пока ехали мимо сада, тени от оголенных деревьев ложились часто поперек дороги и скрывали яркий свет луны, но как только выехали за ограду, алмазно блестящая, с сизым отблеском, снежная равнина, вся облитая месячным сиянием и неподвижная, открылась со всех сторон. Раз, раз, толконул ухаб в передних санях; точно так же толконуло следующие сани и следующие и, дерзко нарушая закованную тишину, одни за другими стали растягиваться сани. – След заячий, много следов! – прозвучал в морозном скованном воздухе голос Наташи. – Как видно, Nicolas! – сказал голос Сони. – Николай оглянулся на Соню и пригнулся, чтоб ближе рассмотреть ее лицо. Какое то совсем новое, милое, лицо, с черными бровями и усами, в лунном свете, близко и далеко, выглядывало из соболей. «Это прежде была Соня», подумал Николай. Он ближе вгляделся в нее и улыбнулся. – Вы что, Nicolas? – Ничего, – сказал он и повернулся опять к лошадям. Выехав на торную, большую дорогу, примасленную полозьями и всю иссеченную следами шипов, видными в свете месяца, лошади сами собой стали натягивать вожжи и прибавлять ходу. Левая пристяжная, загнув голову, прыжками подергивала свои постромки. Коренной раскачивался, поводя ушами, как будто спрашивая: «начинать или рано еще?» – Впереди, уже далеко отделившись и звеня удаляющимся густым колокольцом, ясно виднелась на белом снегу черная тройка Захара. Слышны были из его саней покрикиванье и хохот и голоса наряженных. – Ну ли вы, разлюбезные, – крикнул Николай, с одной стороны подергивая вожжу и отводя с кнутом pуку. И только по усилившемуся как будто на встречу ветру, и по подергиванью натягивающих и всё прибавляющих скоку пристяжных, заметно было, как шибко полетела тройка. Николай оглянулся назад. С криком и визгом, махая кнутами и заставляя скакать коренных, поспевали другие тройки. Коренной стойко поколыхивался под дугой, не думая сбивать и обещая еще и еще наддать, когда понадобится. Николай догнал первую тройку. Они съехали с какой то горы, выехали на широко разъезженную дорогу по лугу около реки. «Где это мы едем?» подумал Николай. – «По косому лугу должно быть. Но нет, это что то новое, чего я никогда не видал. Это не косой луг и не Дёмкина гора, а это Бог знает что такое! Это что то новое и волшебное. Ну, что бы там ни было!» И он, крикнув на лошадей, стал объезжать первую тройку.

wiki-org.ru

Каменные орудия — Википедия

Древние каменные инструменты Agarre de un bifaz.png

Наблюдения над приматами (в частности, исследования Джейн Гудолл) показывают, что шимпанзе активно используют орудия при добывании пищи (например, искусственно заострённые палочки при охоте на термитов). Кроме того, шимпанзе используют острые камни, а в экспериментах, поставленных в лабораторных условиях — технику скалывания.

В эфиопском районе Дикика, где нашли австралопитека Селам, археологи обнаружили борозды на костях животных, живших 3,4 млн лет назад, нанесённые, предположительно, каменными орудиями[1].

В кенийском местонахождении Ломекви 3 (Lomekwi 3) на западном берегу озера Туркана, недалеко от места находки кениантропа (Kenyanthropus), были найдены древнейшие в мире каменные орудия возрастом 3,3 млн лет, что на 700 тыс. лет старше, чем орудия из эфиопского местонахождения Гона (Gona)[2].

В России следы рубки и пиления-резания каменным орудием обнаружены на фрагменте плюсневой кости верблюда вида Paracamelus alutensis № 35676 из коллекции ЗИН РАН. Кость была найдена Н. К. Верещагиным в 1954 году в Ливенцовском карьере (местонахождение Ливенцовка) на западной окраине Ростова-на-Дону вместе с другими фаунистическими остатками в хапровской аллювиальной толще, относящейся к русловой фации палео-Дона. Датируется финалом среднего виллафранка (2,1-1,97 млн л. н.)[3][4]. Технология обработки камня и орудий в индустрии стоянки Кермек (1,95—1,77 млн л. н.) во многом олдованская, однако, как и в таманской индустрии архаичного ашеля (индустрия стоянок Родники 1 и Родники 4), в ней также представлены особо крупные отщепы и пики[5]. В центральном Дагестане каменные орудия олдованского типа найдены на стоянках Айникаб, Мухкай и Гегалашур[6].

Первым методом изготовления орудий из камня стало разбивание, по видимому применявшееся уже австралопитеками. Метод был изумительно прост, — надо было просто бросить один камень на другой, а потом среди осколков выбрать подходящий, — достаточно крупный для удержания в руке и обладающий острой гранью. Однако на практике для получения мало-мальски пригодного рубила приходилось разбивать слишком много камней. Потому следующим изобретением стал метод скалывания, — от камня, уже обладающего подходящими размерами и формой, ударами другого камня откалывались небольшие куски, пока не возникала режущая кромка нужной формы.

Так изготавливались ручные рубила, — двусторонне обработанные орудия весом до килограмма, которые, по видимому, являлись орудиями универсального использования. Эти орудия характеризуют ашёльскую эпоху нижнего палеолита (1,5 — 0,2 млн лет назад). Рубила, постепенно совершенствуясь оставались основными и наиболее распространёнными орудиями человека вплоть до наступления эпохи среднего палеолита (ок. 200 — 45/30 тыс. лет назад).

Существовали различные методы ретуши, однако, суть изобретения сводилась к тому, что удар рабочего камня передавался заготовке посредством прообраза стамески, — кости, либо третьего камня имеющего форму палочки. Так можно было точнее рассчитывать удар, и, отделяя небольшие чешуйки, придать изделию более сложную форму.

Благодаря применению ретуши, кроме рубил, у людей появился и новый инструмент — «резак», — плоский камень с острой гранью, предназначенный уже не для рубки, а для резания твёрдых материалов, — дерева и кости.

До этого времени людьми кости и палки, естественно, использовались, но только в своём первозданном виде, ибо рубила не годились для придания им формы. Архантропами применялись лишь дубины из необработанных сучьев, основным же охотничьим оружием палеоантропов (часто, но неправильно, называемых неандертальцами[источник не указан 905 дней]) стали выструганные резцом цельнодеревянные копья, острие которых упрочнялось путём обжига на костре.

Около 80 тыс. лет назад процесс изготовления орудий ретушью был решительно упрощён путём введения техники пластин. Теперь, вместо того, чтобы обрабатывать камень со всех сторон, сначала крупному камню придавалась геометрическая форма, а затем уже с его граней скалывались пластины. Оставалось только обработать ретушью рабочую грань полученной заготовки, да и то, лишь в том случае, если режущая кромка не возникала при самом сколе.

Наконец, 20 — 30 тыс. лет назад уже людьми современного вида было сделано изобретение, означающее настоящий прорыв в орудийной деятельности, — каменные орудия стали снабжаться рукоятками из дерева, рога или кости. Возможность составлять орудие из двух и более частей открыла широчайшие возможности для творчества. В частности появились примитивные топоры и метательные копья с каменным или костяным наконечником.

Использование рукоятки во многих случаях позволило упростить обработку камня. Его форма и размер становились неважными, теперь от камня требовалась только режущая кромка. Наступление эпохи мезолита определяется по факту доведения этой идеи до логического окончания, — возникновению техники микролитов.

Орудие с использованием микролитов

Если в палеолите нож изготовлялся из достаточно длинной пластины, путём кропотливой ретуши, которой создавались не только лезвие, но и вправляемый в рукоятку черенок, — то теперь с камня скалывались специальные мелкие острые осколки, которые вклеивались смолой или асфальтом в костяное или деревянное основание. Получался «нож-пила», — орудие, в принципе, худшее, но несравненно более простое в изготовлении.

Начало периода мезолита совпало с наступлением последнего ледникового периода, в течение которого почти по всей планете климат оставался либо слишком холодным, либо слишком сухим. Однако отступление ледника стало сигналом к началу перехода к оседлости, а она, в свою очередь, стимулировала разработку новых технологий. Важнейшими техническими достижениями эпохи неолита стали освоение шлифовки, сверления и пиления камня.

Обработка камня трением о мокрый песок, хотя и казалась крайне трудоёмкой (на изготовление одного топора уходили десятки часов тяжёлой работы), но, в конечном счёте, экономила и время и материал. Со своей стороны, техника сверления позволила обеспечить более надёжное соединение изделия с рукоятью.

Шлифование и сверление, позволявшие придавать камню любую форму, распространились, однако, только в IV тыс. лет до н. э., то есть, уже в то время, когда в некоторых регионах широко стала использоваться медь. Жители древнего Египта даже сразу перешли к изготовлению орудий из меди, и шлифовкой так и не овладели.

Микролиты же, по-прежнему необходимые для изготовления режущих орудий, в период неолита также претерпели эволюцию, превратившись из просто мелких осколков камня в геометрически правильные элементы, образующие почти ровное лезвие. Причём, размеры их стали настолько стандартны, что выпавший и утерянный фрагмент мог быть заменён.

Такая точность изготовления достигалась усовершенствованием техники пластин. Теперь, камень раскалывался на аккуратные столбики, которые, в свою очередь, уже раскалывались поперёк на одинаковые по форме фрагменты миллиметровой толщины.

Наибольшего совершенства в эпоху меди достигла и ретушь. С возникновением государств обработка камня стала профессией, и в Египте и Месоамерике появились ремесленники способные вырезать из камня даже длинные кинжалы.

Ошибкой было бы полагать, что каждый этап развития: палеолит, мезолит, неолит, — характеризовался какой-то строго определённой техникой обработки камня. Во-первых, наряду с новейшими, могли использоваться и устаревшие технологии, хотя бы для экономии времени, либо для наименее важных орудий. Более того, например, распространение техники микролитов и изобретение составных орудий во многих случаях приводили к тому, что трудоёмкая и кропотливая техника ретуши оказывалась начисто забыта. Острый камень, полученный грубыми сколами, но вправленный в рукоять, все равно, был эффективнее самого изощрённого ручного рубила.

Во-вторых, точно так же, как это было в более поздние эпохи, наряду с племенами, не жалевшими никаких усилий для того, чтобы довести свои орудия до совершенства, наличествовали и принципиальные противники прогресса. Так, упоминавшиеся выше аборигены Тасмании до самого конца продолжали пользоваться орудиями, которыми погнушался бы и питекантроп. В конце концов, физически люди современного вида превосходили австралопитеков, следовательно, если австралопитеки могли выжить, обходясь разбитыми камнями, то тасманийцы могли и подавно. В изоляции от других народов, естественно.

Наконец, для того, чтобы в совершенстве освоить обработку камня, надо было располагать им в большом количестве.

Распространение микролитов, шлифованного камня, а затем и металлов, привело к тому, что техника ретуши, как и техника пластин, во все большей степени оказывались забыты. В итоге, только кое-где на Американском континенте к приходу европейцев ещё изготовлялись кремнёвые наконечники, сопоставимые по качеству с палеолитическими. С другой стороны, постоянно совершенствовались орудия из дерева, рога и кости. Они вытесняли камень, что позволяло людям обживать районы, где он отсутствовал.

Дерево и кость, тем не менее, обрабатывалось каменными орудиями, так что в каком-то количестве камень, все-таки, требовался. В своих миграциях всякое племя периодически должно было посещать районы, где выходы камня встречались, причём, в таких местах постепенно возникали настоящие карьеры, где веками, сменяясь, вело добычу камня множество племён.

В местах, где камень имелся в изобилии, а племена вели оседлый образ жизни, взрослый охотник перерабатывал в год до 40 кг этого сырья. Конечно, бродячие племена, или даже оседлые, но отправляющие экспедицию в карьер раз в несколько лет, не могли позволить себе такого, а делали на месте простейшие резцы, либо несколько горстей микролитов, и уходили.

Карьеры возникали потому, что камень, пригодный для орудий найти было совсем непросто. Распространённые известняк и гранит не подходили. То есть, некоторые племена, даже перейдя к земледелию, продолжали обходиться очень грубыми орудиями именно из известняка, либо из оббитых речных окатышей, но это уже из разряда «очевидное — невероятное» эпохи неолита. Для изготовления микролитов, ножевидных пластин, наконечников и топоров требовались жёлтый кремень, обсидиан, кварц или яшма.

Долгое время месторождения ценных пород камня просто служили местом регулярного паломничества, однако, около 10 тыс. лет назад, когда возросшая плотность населения и начало массового перехода к оседлости затруднили дальние миграции, но создали возможности для обмена, камень стал первым предметом межплеменной торговли.

Так, весь Ближний Восток обеспечивался обсидианом всего из трёх карьеров. Из двух древнейших укрепленных поселений с многотысячным населением, одно — Чатал-Гуюк, было обязано своим возникновением близости обсидиановых залежей, а второе — Иерихон — залежам асфальта, необходимого для вклеивания микролитов в основу.

Обсидиановые орудия обладали недостижимыми для железных сплавов остротой и твёрдостью режущей кромки. В середине XX века даже рассматривалась идея налаживания выпуска бритв и хирургических инструментов из вулканического стекла. Далее разговоров дело, однако, не зашло, так как никакой возможности сделать режущую кромку обсидиановой бритвы не только острой, но и ровной, усмотрено не было. Все имеет свои недостатки.

Обсидиан давал очень острые сколы, но был слишком хрупок и редко встречался. Наиболее часто для изготовления орудий применялись кремнистые минералы и породы: кварц, халцедон, яшма. Впрочем, в качестве минерального сырья использовались самые разнообразные минералы и породы — туфиты, нефрит, сланцы и другие.

Конечно, людям удавалось прожить и вовсе без камня. Совершенно «бескаменные» культуры возникали, например, на коралловых островах.

Населению районов, где камень было не получить даже обменом, его отчасти могли заменить осколки раковин, зубы и когти. Зубами акулы или крокодила, однако, кость или рог обработать было невозможно. В условиях отсутствия камня люди вынуждены были довольствоваться только деревянными орудиями.

  1. ↑ В Кении найдены древнейшие орудия труда, 19.04.2015
  2. ↑ World’s oldest stone tools discovered in Kenya, 2015
  3. ↑ Саблин М. В., Гиря Е. Ю. Артефакт из Ливенцовки — Свидетельство присутствия человека на территории Восточной Европы в интервале 2,1 — 1,97 млн лет назад // Древнейшие миграции человека в Евразии. Материалы международного симпозиума. Новосибирск. Изд. ИАЭ СО РАН, 2009 г СС.166-174.
  4. ↑ М. В. Саблин, Е. Ю. Гиря. К вопросу о древнейших следах появления человека на юге Восточной Европы (Россия) // Археология, этнография и антропология. № 2 (42) 2010
  5. ↑ Щелинский В. Е. Олдованские традиции и их развитие в раннем палеолите Южного Приазовья (по материалам стоянок Родники 1 и 4 на Таманском полуострове) // Традиции и инновации в истории и культуре, 2015
  6. ↑ Амирханов Х. А. Пики трёхгранного поперечного сечения в олдоване Центрального Дагестана// Материалы Международной конференции «Карабах в каменном веке», посвященной 50-летию открытия палеолитической пещерной стоянки Азых. — Баку, 2010.

ru.wikiyy.com

Каменные орудия Википедия

Древние каменные инструменты Agarre de un bifaz.png

Наблюдения над приматами (в частности, исследования Джейн Гудолл) показывают, что шимпанзе активно используют орудия при добывании пищи (например, искусственно заострённые палочки при охоте на термитов). Кроме того, шимпанзе используют острые камни, а в экспериментах, поставленных в лабораторных условиях — технику скалывания.

В эфиопском районе Дикика, где нашли австралопитека Селам, археологи обнаружили борозды на костях животных, живших 3,4 млн лет назад, нанесённые, предположительно, каменными орудиями[1].

В кенийском местонахождении Ломекви 3 (Lomekwi 3) на западном берегу озера Туркана, недалеко от места находки кениантропа (Kenyanthropus), были найдены древнейшие в мире каменные орудия возрастом 3,3 млн лет, что на 700 тыс. лет старше, чем орудия из эфиопского местонахождения Гона (Gona)[2].

В России следы рубки и пиления-резания каменным орудием обнаружены на фрагменте плюсневой кости верблюда вида Paracamelus alutensis № 35676 из коллекции ЗИН РАН. Кость была найдена Н. К. Верещагиным в 1954 году в Ливенцовском карьере (местонахождение Ливенцовка) на западной окраине Ростова-на-Дону вместе с другими фаунистическими остатками в хапровской аллювиальной толще, относящейся к русловой фации палео-Дона. Датируется финалом среднего виллафранка (2,1-1,97 млн л. н.)[3][4]. Технология обработки камня и орудий в индустрии стоянки Кермек (1,95—1,77 млн л. н.) во многом олдованская, однако, как и в таманской индустрии архаичного ашеля (индустрия стоянок Родники 1 и Родники 4), в ней также представлены особо крупные отщепы и пики[5]. В центральном Дагестане каменные орудия олдованского типа найдены на стоянках Айникаб, Мухкай и Гегалашур[6].

Первым методом изготовления орудий из камня стало разбивание, по видимому применявшееся уже австралопитеками. Метод был изумительно прост, — надо было просто бросить один камень на другой, а потом среди осколков выбрать подходящий, — достаточно крупный для удержания в руке и обладающий острой гранью. Однако на практике для получения мало-мальски пригодного рубила приходилось разбивать слишком много камней. Потому следующим изобретением стал метод скалывания, — от камня, уже обладающего подходящими размерами и формой, ударами другого камня откалывались небольшие куски, пока не возникала режущая кромка нужной формы.

Так изготавливались ручные рубила, — двусторонне обработанные орудия весом до килограмма, которые, по видимому, являлись орудиями универсального использования. Эти орудия характеризуют ашёльскую эпоху нижнего палеолита (1,5 — 0,2 млн лет назад). Рубила, постепенно совершенствуясь оставались основными и наиболее распространёнными орудиями человека вплоть до наступления эпохи среднего палеолита (ок. 200 — 45/30 тыс. лет назад).

Существовали различные методы ретуши, однако, суть изобретения сводилась к тому, что удар рабочего камня передавался заготовке посредством прообраза стамески, — кости, либо третьего камня имеющего форму палочки. Так можно было точнее рассчитывать удар, и, отделяя небольшие чешуйки, придать изделию более сложную форму.

Благодаря применению ретуши, кроме рубил, у людей появился и новый инструмент — «резак», — плоский камень с острой гранью, предназначенный уже не для рубки, а для резания твёрдых материалов, — дерева и кости.

До этого времени людьми кости и палки, естественно, использовались, но только в своём первозданном виде, ибо рубила не годились для придания им формы. Архантропами применялись лишь дубины из необработанных сучьев, основным же охотничьим оружием палеоантропов (часто, но неправильно, называемых неандертальцами[источник не указан 905 дней]) стали выструганные резцом цельнодеревянные копья, острие которых упрочнялось путём обжига на костре.

Около 80 тыс. лет назад процесс изготовления орудий ретушью был решительно упрощён путём введения техники пластин. Теперь, вместо того, чтобы обрабатывать камень со всех сторон, сначала крупному камню придавалась геометрическая форма, а затем уже с его граней скалывались пластины. Оставалось только обработать ретушью рабочую грань полученной заготовки, да и то, лишь в том случае, если режущая кромка не возникала при самом сколе.

Наконец, 20 — 30 тыс. лет назад уже людьми современного вида было сделано изобретение, означающее настоящий прорыв в орудийной деятельности, — каменные орудия стали снабжаться рукоятками из дерева, рога или кости. Возможность составлять орудие из двух и более частей открыла широчайшие возможности для творчества. В частности появились примитивные топоры и метательные копья с каменным или костяным наконечником.

Использование рукоятки во многих случаях позволило упростить обработку камня. Его форма и размер становились неважными, теперь от камня требовалась только режущая кромка. Наступление эпохи мезолита определяется по факту доведения этой идеи до логического окончания, — возникновению техники микролитов.

Орудие с использованием микролитов

Если в палеолите нож изготовлялся из достаточно длинной пластины, путём кропотливой ретуши, которой создавались не только лезвие, но и вправляемый в рукоятку черенок, — то теперь с камня скалывались специальные мелкие острые осколки, которые вклеивались смолой или асфальтом в костяное или деревянное основание. Получался «нож-пила», — орудие, в принципе, худшее, но несравненно более простое в изготовлении.

Начало периода мезолита совпало с наступлением последнего ледникового периода, в течение которого почти по всей планете климат оставался либо слишком холодным, либо слишком сухим. Однако отступление ледника стало сигналом к началу перехода к оседлости, а она, в свою очередь, стимулировала разработку новых технологий. Важнейшими техническими достижениями эпохи неолита стали освоение шлифовки, сверления и пиления камня.

Обработка камня трением о мокрый песок, хотя и казалась крайне трудоёмкой (на изготовление одного топора уходили десятки часов тяжёлой работы), но, в конечном счёте, экономила и время и материал. Со своей стороны, техника сверления позволила обеспечить более надёжное соединение изделия с рукоятью.

Шлифование и сверление, позволявшие придавать камню любую форму, распространились, однако, только в IV тыс. лет до н. э., то есть, уже в то время, когда в некоторых регионах широко стала использоваться медь. Жители древнего Египта даже сразу перешли к изготовлению орудий из меди, и шлифовкой так и не овладели.

Микролиты же, по-прежнему необходимые для изготовления режущих орудий, в период неолита также претерпели эволюцию, превратившись из просто мелких осколков камня в геометрически правильные элементы, образующие почти ровное лезвие. Причём, размеры их стали настолько стандартны, что выпавший и утерянный фрагмент мог быть заменён.

Такая точность изготовления достигалась усовершенствованием техники пластин. Теперь, камень раскалывался на аккуратные столбики, которые, в свою очередь, уже раскалывались поперёк на одинаковые по форме фрагменты миллиметровой толщины.

Наибольшего совершенства в эпоху меди достигла и ретушь. С возникновением государств обработка камня стала профессией, и в Египте и Месоамерике появились ремесленники способные вырезать из камня даже длинные кинжалы.

Ошибкой было бы полагать, что каждый этап развития: палеолит, мезолит, неолит, — характеризовался какой-то строго определённой техникой обработки камня. Во-первых, наряду с новейшими, могли использоваться и устаревшие технологии, хотя бы для экономии времени, либо для наименее важных орудий. Более того, например, распространение техники микролитов и изобретение составных орудий во многих случаях приводили к тому, что трудоёмкая и кропотливая техника ретуши оказывалась начисто забыта. Острый камень, полученный грубыми сколами, но вправленный в рукоять, все равно, был эффективнее самого изощрённого ручного рубила.

Во-вторых, точно так же, как это было в более поздние эпохи, наряду с племенами, не жалевшими никаких усилий для того, чтобы довести свои орудия до совершенства, наличествовали и принципиальные противники прогресса. Так, упоминавшиеся выше аборигены Тасмании до самого конца продолжали пользоваться орудиями, которыми погнушался бы и питекантроп. В конце концов, физически люди современного вида превосходили австралопитеков, следовательно, если австралопитеки могли выжить, обходясь разбитыми камнями, то тасманийцы могли и подавно. В изоляции от других народов, естественно.

Наконец, для того, чтобы в совершенстве освоить обработку камня, надо было располагать им в большом количестве.

Распространение микролитов, шлифованного камня, а затем и металлов, привело к тому, что техника ретуши, как и техника пластин, во все большей степени оказывались забыты. В итоге, только кое-где на Американском континенте к приходу европейцев ещё изготовлялись кремнёвые наконечники, сопоставимые по качеству с палеолитическими. С другой стороны, постоянно совершенствовались орудия из дерева, рога и кости. Они вытесняли камень, что позволяло людям обживать районы, где он отсутствовал.

Дерево и кость, тем не менее, обрабатывалось каменными орудиями, так что в каком-то количестве камень, все-таки, требовался. В своих миграциях всякое племя периодически должно было посещать районы, где выходы камня встречались, причём, в таких местах постепенно возникали настоящие карьеры, где веками, сменяясь, вело добычу камня множество племён.

В местах, где камень имелся в изобилии, а племена вели оседлый образ жизни, взрослый охотник перерабатывал в год до 40 кг этого сырья. Конечно, бродячие племена, или даже оседлые, но отправляющие экспедицию в карьер раз в несколько лет, не могли позволить себе такого, а делали на месте простейшие резцы, либо несколько горстей микролитов, и уходили.

Карьеры возникали потому, что камень, пригодный для орудий найти было совсем непросто. Распространённые известняк и гранит не подходили. То есть, некоторые племена, даже перейдя к земледелию, продолжали обходиться очень грубыми орудиями именно из известняка, либо из оббитых речных окатышей, но это уже из разряда «очевидное — невероятное» эпохи неолита. Для изготовления микролитов, ножевидных пластин, наконечников и топоров требовались жёлтый кремень, обсидиан, кварц или яшма.

Долгое время месторождения ценных пород камня просто служили местом регулярного паломничества, однако, около 10 тыс. лет назад, когда возросшая плотность населения и начало массового перехода к оседлости затруднили дальние миграции, но создали возможности для обмена, камень стал первым предметом межплеменной торговли.

Так, весь Ближний Восток обеспечивался обсидианом всего из трёх карьеров. Из двух древнейших укрепленных поселений с многотысячным населением, одно — Чатал-Гуюк, было обязано своим возникновением близости обсидиановых залежей, а второе — Иерихон — залежам асфальта, необходимого для вклеивания микролитов в основу.

Обсидиановые орудия обладали недостижимыми для железных сплавов остротой и твёрдостью режущей кромки. В середине XX века даже рассматривалась идея налаживания выпуска бритв и хирургических инструментов из вулканического стекла. Далее разговоров дело, однако, не зашло, так как никакой возможности сделать режущую кромку обсидиановой бритвы не только острой, но и ровной, усмотрено не было. Все имеет свои недостатки.

Обсидиан давал очень острые сколы, но был слишком хрупок и редко встречался. Наиболее часто для изготовления орудий применялись кремнистые минералы и породы: кварц, халцедон, яшма. Впрочем, в качестве минерального сырья использовались самые разнообразные минералы и породы — туфиты, нефрит, сланцы и другие.

Конечно, людям удавалось прожить и вовсе без камня. Совершенно «бескаменные» культуры возникали, например, на коралловых островах.

Населению районов, где камень было не получить даже обменом, его отчасти могли заменить осколки раковин, зубы и когти. Зубами акулы или крокодила, однако, кость или рог обработать было невозможно. В условиях отсутствия камня люди вынуждены были довольствоваться только деревянными орудиями.

См. также

Примечания

  1. ↑ В Кении найдены древнейшие орудия труда, 19.04.2015
  2. ↑ World’s oldest stone tools discovered in Kenya, 2015
  3. ↑ Саблин М. В., Гиря Е. Ю. Артефакт из Ливенцовки — Свидетельство присутствия человека на территории Восточной Европы в интервале 2,1 — 1,97 млн лет назад // Древнейшие миграции человека в Евразии. Материалы международного симпозиума. Новосибирск. Изд. ИАЭ СО РАН, 2009 г СС.166-174.
  4. ↑ М. В. Саблин, Е. Ю. Гиря. К вопросу о древнейших следах появления человека на юге Восточной Европы (Россия) // Археология, этнография и антропология. № 2 (42) 2010
  5. ↑ Щелинский В. Е. Олдованские традиции и их развитие в раннем палеолите Южного Приазовья (по материалам стоянок Родники 1 и 4 на Таманском полуострове) // Традиции и инновации в истории и культуре, 2015
  6. ↑ Амирханов Х. А. Пики трёхгранного поперечного сечения в олдоване Центрального Дагестана// Материалы Международной конференции «Карабах в каменном веке», посвященной 50-летию открытия палеолитической пещерной стоянки Азых. — Баку, 2010.

Ссылки

wikiredia.ru


Смотрите также